– Я бы пошла в храм Хатхор, – чуть слышно проговорила Митсерэу. – Как и Нехтнефрет.

Тотмактеф кивнул:

– Здесь может быть такое святилище. Ты, определенно, могла бы поискать его. Но вряд ли храмы Хатхор есть к югу от порогов.

Вошел коренастый муж средних лет с волнистыми седеющими волосами. Нехтнефрет помахала ему рукой:

– Присоединяйся, благородный Агафокл! Тут и тебе места хватит.

Агафокл подвинул табурет и присел между нею и мной.

– Я тебя тут не видел, – обратился он ко мне на чужом для остальных языке. – Не возражаешь?

Я ответил ему на кеметском:

– Тебе здесь только рады, но лучше говори понятно для всех, иначе решат, что мы с тобой злоумышляем.

– Здесь подают мясо речной лошади, – сказала ему Нехтнефрет. – Представляешь? Прямо царское угощение. В дельте мы такого не пробовали.

– Я его ни разу не ел, – признался Агафокл.

– И мы ни разу, но попросили приготовить. Должно быть вкусно.

Тотмактеф сказал:

– Надеюсь, это и впрямь будет мясо речной лошади, а не свинина. – Глядя прямо на Нехтнефрет, он прибавил: – Сахусет ест свинину. Он сам говорил.

Митсерэу ответила:

– А в низовьях реки, в городе бога-волка, едят овечье мясо.

– Бога зовут Упуат, – напомнил Тотмактеф, – и его город называется Асьют. Там и правда едят баранину. То есть местные едят. Я их вкусов не разделяю. Как насчет тебя, Нехтнефрет?

– Конечно же, не ем!

– Зато свинину, поди, за милую душу?

Она горячо замотала головой.

Агафокл вставил:

– Я вот ем. Вернее ел, у себя на родине.

– А! – опять улыбнулся Тотмактеф. – Похоже, Сахусет и наш новый друг исключаются. Остаюсь только я, Нехтнефрет.

Муслак кивнул:

– Так что будь с ним повежливей, не перебивай. Но и не слишком любезничай. Понимаешь?

– Чувствую, я что-то пропустил, – пробормотал Агафокл.

– Ничего интересного, – успокоил его Муслак.

Дальше мы сидели молча, пока наконец не пришла служанка с пивом. Агафокл сделал заказ.

– Вообще-то, – заметила Митсерэу, – у Сахусета есть жена. Я и Латро познакомились с ней прошлой ночью. Правда, Латро все уже забыл, наверное.

Я и правда забыл, но прочел обо всем в свитке.

– Ее имя Сабра.

– Нет на моем корабле женщин с таким именем, – возразил Муслак.

– Значит, она поднялась на борт в этом городе. – Митсерэу взглянула на меня, ища поддержки.

Я сказал:

– Видимо, она знала, что мы направляемся в этот город. Сахусет наверняка сообщил ей перед отбытием. Могла же она нанять лодку?

– Ладно, – пожал плечами Муслак, – я ее не гоню. Пусть странствует с нами, коли ее муж позволит, а благородный Канджу не станет возражать.

– Как насчет меня, капитан? – спросил Тотмактеф. – Ты взял себе жену, как и твой друг Латро. Можно тогда и мне?

– Ждешь, что я найду тебе девушку? – рассмеялся Муслак.

– Нет, я серьезно. Пару-то я себе сам отыщу.

– Если Канджу не возражает, то и я не против.

ИЗ УСТ ЗНАЮЩЕГО стоит выслушивать. Пока Митсерэу не успела погасить светильник, я спросил, верит ли она, что Тотмактеф найдет себе тем вечером женщину.

Жена сладко потянулась.

– Я чудесно провела время, – рыгнув, сказала она, – натанцевалась, но сейчас жалею, что выпила так много пива. А то занялась бы как следует тобой, о возлюбленный покровитель. Иногда ты говоришь такие глупости.

Я со смехом признал, что только рад не помнить, когда такое случалось.

– Зато мне не забыть. Ты разве не заметил, как писец улизнул, стоило мне достать лютню?

– Еще как заметил. Потому и спрашиваю.

– В это время суток, конечно, можно пойти искать девушку, да только, скорее, найдешь неприятности на свою голову. Мне оставить амулет?

– Еще бы. Снимешь, и я надену его тебе обратно во сне.

Митсерэу потянулась, зевнув.

– Двадцать дней в месяц ты засыпаешь прежде меня. Нет, дражайший Латро, этот молодой жрец не из тех, кто рыщет по переулкам в ночи. Можно я прилягу?

Я был не прочь.

– Отлично. – Она сняла парик и, повесив его на столбик кровати, растянулась в постели. – Давай я все скажу, пока мы не отдались страсти. – Она снова зевнула. – У Тотмактефа есть девушка. Он отправился то ли навестить ее, то ли взять. Не будь у него девушки, он бы не стал говорить при мне и Нехтнефрет в таком тоне. Возможно, днем он тайно спросил разрешения у капитана. Хотя, сомневаюсь. Он.

– Мы с Агафоклом тоже там были.

– Что ты говоришь! Дай закончить. Твои слова лишний раз подтверждают мои. Спорю на твой обожаемый меч, что наш писец спросил разрешения у Канджу. Наедине, разумеется. Они же и так постоянно шепчутся. Затем Тотмактеф покинул корабль и присмотрел себе девушку в храме Хатхор. Ночью он мог встретиться с ней в святилище или забрать в другую гостиницу. Скорее всего, первое, ведь тогда не надо платить за ужин. Затем он договорился с капитаном, зная, что тот не станет потешаться над ним, а благородный Канджу прикроет.

– Ты очень умна. Мне бы такое нипочем в голову не пришло.

– Еще бы. – Митсерэу рыгнула. – Как благородный Канджу говорит, так и будет, мой большой малыш. Приходится тебе постоянно об этом напоминать.

– Я точно его не ослушаюсь. Знаю, что он главный надо мной.

– Скажи он здешнему наместнику, чтобы нас порубили на приманку для рыбы, нас бы порубили на приманку. И тебя, и меня, и Нехтнефрет с капитаном Муслаком. Всех-всех-всех. Он… в общем, он благородный муж родом из Парсы, а иноземный правитель-князь к нему прислушивается. Князя ты, кстати, забыл, меня – нет. Ну же, иди сюда и поцелуй.

Когда я вернулся в нашу комнату, Митсерэу еще спала, вот я и решил прогуляться по городу. Носильщики таскали на рынок всевозможные товары, и я дивился горам мяса и дичи.

Важно! Я наведался в храм Тота, и жрец сказал, что врата обители открываются каждый день на рассвете. Я попросил его сопроводить меня до храма Хатхор. Оказалось, в этом городе таких храмов нет. Как и нигде к югу от Нехена, добавил жрец; его бог – муж с головой ибиса.

Урей торопит все записать, и вот что сейчас приключилось. Митсерэу собрала грязную одежду, свою и Нехтнефрет, попросив меня затем отдать вещи рабу. Мол, пусть сбегает в город, найдет там честную прачку, и мы заплатим ей потом, когда вернет белье. Я и не помнил, что у меня есть раб. Митсерэу даже описала его, назвала имя, подсказав, что он наверняка отсиживается в трюме.

Я спустился в люк под палубу. В трюме темно, тихо и очень душно, ведь сюда не проникает ветер; смердит трюмной водой. Я позвал:

– Урей! Урей, ты здесь?

Ответил он в тот же миг, но я его не видел и прошел глубже, в сторону кормы. Дойдя до конца, развернулся и увидел, что Урей стоит позади меня, склонившись.

– Уж больно ты тихий.

– Имеется такая дурная черта, господин, – признал Урей. – Как-то раз на меня даже наступили. Молю только, не наказывай.

– Коли на тебя наступят, то куда уж дальше наказывать? Надеюсь, правда, это не я по тебе прошелся?

Затем я передал ему пожелание женщин и спросил, успел ли он побывать в городе.

– Да, господин. Тебя не было, и я сходил в город поужинать.

– И выпить пива? Денег, что я тебе давал, хватило?

– С лихвой, господин, однако пиво мне не по вкусу. Я искал только еды.

– Что же ты пьешь?

– Воду, господин, и молоко. Славно, когда удается разжиться молочком.

Я сказал:

– Может, тебе и повезет с молоком, но главное – найди прачку. Поднимайся на палубу, отыщи там Митсерэу и делай, как она велит.

Проход между тюками и ящиками в трюме слишком узкий, мы бы с Уреем попросту не смогли разминуться. Он первым поднялся по лестнице на палубу, и я уже сам готовился выйти из трюма, но тут голос за спиной прошептал:

– Останься, Люций. Нам с тобой нужно поговорить.

Я быстро обернулся, схватившись за эфес меча. Думал ведь, что один в трюме.