– Надо – нет, – отвечала она. – Я умереть.

– Понятное дело. Когда птица своё отживёт.

– Нет, уже завтра, – поправил меня Джугану. – Разве раджан не сказал тебе?

Его возвращения я не заметил, хотя он подошёл ко мне сбоку вплотную.

– Завтра мы снова вернёмся туда. Я хотел сразу же, но он не согласился. Нам нужно найти могилу дочери Тифона, Цилинии, а могила её – там, в Нессе. В так называемом Некрополе.

– Чего ради? – не понял я.

– Этот раз станет последним. Раджан сказал, после этого я смогу вас оставить, и, наверное, оставлю.

Я спросил, не знает ли он, зачем отцу понадобилась могила Цилинии.

– Спрашивать – зачем? – каркнула птица.

– Такой у них со Сциллой уговор, – пояснил Джугану.

– А суть уговора?

Джугану пожал плечами и присел на планширь. Руки его снова сделались короткими, круглыми, громадные плоские (такими они становятся перед взлётом) ноги и ступни тоже приняли обычный, человеческий, вид. Одним словом, он снова превратился в крохотного голого старикашку с явственным запахом крови изо рта, и мне подумалось: Джали на его месте обязательно обзавелась бы большущими сиськами, чтобы меня подразнить.

– Я думал, ты сам знаешь, – сказал он.

Я ответил: нет, дескать, не знаю.

– А если б знал, рассказал бы мне?

– Если б отец не запретил.

Птица расхохоталась. Смех её я слышал не в первый раз, и сейчас он не понравился мне сильней прежнего.

– У него уговор с тем чудовищем под водой, – повторил Джугану. – Услуга за услугу. Больше он мне не сказал почти ничего. Он обещал отвести Сциллу к могиле Цилинии, а что ему обещала она, мне неизвестно.

Я поневоле задумался насчёт поисков этой могилы.

– С тех пор, говорят, три сотни лет прошло…

– Гораздо больше, – поправил меня поднявшийся из каюты наверх отец. – Гораздо больше, однако у меня есть друг, знающий те места как свои пять пальцев.

Здесь я остановлюсь: пускай дальше пишут другие. У меня и так вон сколько написалось, куда больше, чем ожидал. Пускай теперь они сами рассказывают, что выкинул Джугану, и про всё остальное. Я только помогать буду. Да, и ещё Маргаритке написанное отдам прочитать и поправить, где нужно. Или Шкура с Вадсиг отдадут.

– Старого Свина пришёл повидать? Доброе дело, браток…

Борода и космы Свина исчезли, как не бывало, но голова казалась по-прежнему громадной даже без них.

– Нет, Свин, – возразил гость, покачав собственной, гораздо меньшей величины головой, хотя и понимал, что Свин этого не увидит. – Пришёл я, чтоб ты смог повидать меня.

Свин тронул пальцем стерильную повязку поперёк переносицы: грязную серую тряпку заменил мягкий самообеззараживающийся бинт.

– Они как раз эту штуку снимать собрались. Хошь сам снять, браток?

Гость взглянул на сиделку в стекле. Та кивнула.

– Да, – подтвердил он. – Да, Свин, с удовольствием.

Нащупав узел, он осторожно просунул под бинт тонкое лезвие хирургических ножниц.

– Точно такие же ножницы Шёлк отыскал там, в бальнеуме, а после доктор Журавль пользовался очень похожими, обрабатывая его раны. Понятия не имею, отчего это должно меня трогать, но вот поди ж ты…

Смакуя ощущения, он без спешки разрезал бинт.

– Браток…

– Если зрение не вернулось, ты ничего не теряешь. Просто окажешься в том же положении, что и раньше.

– А мы выясним отчего и всё исправим, – добавила сиделка.

Тепло в её голосе превращало каждое слово в сущее благословение.

Свин промолчал, однако его огромные руки заметно задрожали. Разрезанный бинт, утратив натяжение, свободно лежал поверх его глаз.

– Мне говорили, что от зрения ты отвык, и тебя следует об этом предупредить. Если ты, Свин, прозреешь…

– Шёлк… Хор-роший! – ни с того ни с сего объявил Орев.

– Всё вокруг будет казаться расплывчатым, словно в тумане, пока ты снова не выучишься распознавать зрительные образы.

Тем временем в комнате потемнело, светочи на потолке превратились в крохотные золотистые пятнышки. Взглянув в стекло, гость обнаружил, что яркостью света управляет сиделка, дождался её кивка и снял с глаз Свина повязку.

– Браток?..

Рука Свина нащупала, стиснула его ладонь.

– Твой глаз всё ещё закрыт, Свин.

– Известно дело, браток. Храбёр Свин, скажешь? Не-е, где уж там!

Веки Свина затрепетали.

– Я бы на твоём месте проявил куда меньше храбрости.

Покоившаяся на подушке голова Свина качнулась из стороны в сторону.

– Не вполне подходит к оттенкам волос и кожи, – заметила сиделка.

Свин поднял с простыни, повелительно вскинул кверху левую руку.

– Хочу взглянуть на вас… на вас обоих, чтоб вместе. Чтоб никогда… никогда уже не забыть.

– Видеть птичка?

Уголки обнажённого рта – широкого, тонкогубого – дрогнули, изогнулись кверху.

– Точно так. Точно так, Горев, Свин тя видит. Видит. Браток…

Тут Свин, поперхнувшись, закашлялся, но вскоре, пусть и не без труда, совладал с приступом кашля.

– Теперь глаз у тебя, Свин, голубой. В точности как у меня.

– Ты как, браток? Со мной посидишь ещё? – не слишком уверенно полюбопытствовал Свин, как только лицо сиделки в стекле сменилось серебристо-серой рябью.

Гость, помня, что Свин увидит его кивок, и изрядно гордясь этим, кивнул головой.

– Пока Хари Мау меня не разыщет и не уведёт.

– Птичка… идти?

– Да, Орев, да. Если хочешь, конечно же. Я буду только польщён.

– А Свин, браток?

Вот тут гость изрядно опешил.

– А тебе хотелось бы?..

– Точно так, – твёрдо ответил Свин.

Гость медленно покачал головой.

– Ухи мои увидал…

– Нет, это тут совсем ни при чём. Я польщён, Свин. Польщён и смущён. Но, если только кто-либо из богов не распорядится иначе, должен ответить «нет». Ради нас обоих.

– Старый Свин с тобой, браток.

– Да, понимаю… ты охотно отправился бы со мной и помогал бы мне, защищал меня от любых опасностей, не щадя сил.

– Так ты ж вон чо для Свина-то сделал.

– А как же? Я тебе друг. Друг в той же мере, что и ты мне.

Умолкнув, гость принялся машинально вычерчивать указательным пальцем правой руки кружки на щеке.

– Долго к братве-то без тя придётся идти…

Вновь охваченный гордостью, гость согласно кивнул.

– Ты вправду пойдёшь к ним? Пойдёшь через весь круговорот?

– Другой-то родни нету.

– Наёмники… Ты ведь служил в наёмниках, Свин?

– Хо! Служил? Ещё бы! Служил, точно так! Бился, браток, гнал этих-то… и жалованье опять же. Старый вояка, вишь, лучший из лучших!

– Возможно, в дороге ты встретишь кого-нибудь, Свин. К примеру, женщину, которая тебя полюбит. Или найдёшь друзей не хуже, чем я.

– Тебя же ж нашёл уже, браток.

– Да, – с грустью вздохнул гость. – Уж это точно. И если б я мог забрать тебя с собой, в Новый Вирон, забрал бы, не задумываясь ни на миг. Загвоздка – по крайней мере, одна из загвоздок – в том, что отправляюсь я не туда. Отправляюсь я, как и обещал Хари Мау, в поселение, очень далёкое от моего.

– Дык и козырно.

– И стану там пленником, Свин. Им хочется, чтоб я разрешал их споры, улаживал противоречия. Во многих их спорах правой стороны нет, а таких, где компромиссы, приемлемые для обеих сторон, невозможны, ещё больше. Гораздо больше.

На время умолкнув, гость снова испустил тяжкий вздох.

– Увы, всех их надежд я оправдать не смогу, и, если мне не удастся сбежать, со временем общее разочарование наверняка обернётся кровопролитным бунтом.

– Так ты, браток, тово… уйти от них думаешь?

Гость, сдвинув брови, кивнул.

– Да. Да, уйду обязательно, если сумею. Я обещал Хари Мау отправиться с ним, дабы в меру скромных способностей вершить суд над жителями его поселения, но жить там до конца дней вовсе не обещал. Обещание я, буде мне предоставят такую возможность, сдержу, однако, сделав всё, что смогу, отправлюсь домой. В конце концов, половину Синего уже обогнул, а до дому оттуда уж точно никак не дальше.