Открыв глаза, я обнаружил, что меч все тот же – ну, может, клинок чуточку потемнел, а изгиб его сделался немного, самую малость не столь крутым.

Между тем Сфидо таращился на меня с разинутым ртом.

– У тебя есть иглострел, – сказал я, – а у этих твоих бойцов пулевые ружья. Полагаю, простого меча вы для меня не пожалеете?

С этим я обогнул его и принялся простукивать острием крапчатые каменные плиты пола, мысленно веля одной из них откликнуться гулким эхом. Долго искать не пришлось: под третьей обнаружилась пустота.

– Вот, – объявил я. – Фава, будь добра, подними эту. Орев, помоги ей.

Оба взялись за дело и тужились, боролись с тяжестью камня, пока на подмогу им не пришел куда более сильный сержант Горак. Едва плита сдвинулась с места, наверх из-под пола хлынула, растеклась по всему залу густая вонь тления. Вниз от проема вели крутые, узкие, покрытые коварной слякотной слизью ступени.

– Иди лучше первой, – сказал я Фаве. – Возможно, там, внизу, и небезопасно, однако остаться здесь одной для тебя куда как опаснее.

Фава кивнула, помедлила и наконец, содрогнувшись всем телом, сделала первый шаг вниз.

– И ты тоже, Орев. Присмотри за ней.

– Птичка… идти?

Голос Орева звучал в точности как всегда, однако выглядел он, точно какой-то неуклюжий пернатый карлик: его слабосильные, неловкие руки, боровшиеся с тяжестью каменной плиты, я разглядел не хуже, чем крылья, также принявшие явное сходство с руками.

– Птичка… не стр-рашно?

– Нет, – твердо ответил я. – Птичке бояться нечего. Защищай ее по возможности, Орев. Ступай.

Голова Фавы скрылась из виду под полом. Орев засеменил следом, на удивление по-человечески вздрогнул и, раскинув кургузые крылья во всю ширину едва ли не до того, как успел миновать прямоугольный проем, нырнул вниз, за Фавой.

– Прощайте, – сказал я наемным бойцам, со страхом уставившимся в темноту. – Путь этот нелегок, опасен, однако в итоге, возможно, приведет нас домой. Ну а вы… полагаю, вам здесь ничто не грозит. До самой смерти.

– Раджан!!!

Ко мне потянулись не менее двадцати рук, но Купус, растолкав подначальных, нацелил иглострел мне в лоб.

– Ты наш пленник.

– Ничего подобного, – возразил я, шагнув на ступени. – У пленников, капитан, пленных не бывает. Сейчас мы с тобой оба в плену, в плену у ингуми, правителей сего круговорота, но я намерен сбежать – если, конечно, получится.

– Инканто! – гулким эхом донесся издали, снизу, оклик Фавы. – Инканто, тут человек!

Решив, что ее угораздило наткнуться на того самого достопамятного слепца, я кивнул и двинулся вниз.

– Раджан?.. – жалобно, неуверенно окликнули меня сзади.

Узнав голос Сфидо, я обернулся.

– Да? Чего тебе, капитан?

– А можно и мне… можно и нам с тобой? – спросил он, опустившись на корточки у края проема.

– Нет, – ответил я, – но твои люди могут следовать за тобой, куда пожелаешь. Ты ведь над ними старший. Ты – представитель дюко Ригольо и их командир.

Из полумрака навстречу мне, неспешно паря под потолком, вылетел Орев. Бочкообразное тело, кургузые крылья… вылитый воздушный корабль в миниатюре!

– Человек… идти!

Стоило мне сойти с узкой лестницы, ступени исчезли, как не бывало.

– Раджан! – не унимался Сфидо.

Остановившись, я вновь оглянулся на него.

– По-моему, я просил не обращаться ко мне таким образом. От знакомых по Гаону я это обращение еще как-нибудь вытерплю, однако в твоих устах оно ставит нас обоих в ложное положение.

– Дыра…

Под моим взглядом он поперхнулся, в последний миг проглотив злополучный титул, едва не сорвавшийся с языка.

– Дыра уменьшается!

Я помахал ему, пожелал им всем всяческих благ и двинулся дальше.

– Это я, сударь, – донесся издали еще один, новый голос. – Я, лейтенант Валико.

С последним отчаянным воплем Сфидо меня окружила тьма. Весьма опасаясь упасть, я остановился и разжал ладонь. В складке ладони вспыхнул, засиял подаренный Соседом огонек, а стоило сосредоточить на нем внимание, свет огонька сделался ярче прежнего. Подняв огонек над головой, я огляделся вокруг.

Жерло клоаки являло собою сплюснутый овал. Толстые обсидиановые стенки его растрескались – еще немного, и рухнут. Значительно ниже узкой дорожки, на которую я спустился, текла ручейком вода, а на дне ручейка, прямо перед нами, распростерся полуистлевший, наполовину погруженный в темную воду труп человека, неторопливый путник, безропотно дожидавшийся, когда же усилившееся течение повлечет его дальше.

– Инканто!

Голос принадлежал Фаве, что и подтвердил Орев, пронесшийся над моей головой с криком:

– Девочка – говорить!

Подняв огонек еще выше, я сумел разглядеть Фаву в некотором отдалении.

– Он говорит, мы все спим!

– Точно так, сударь, – поддержал ее Валико. – То есть… то есть с виду будто бы спите.

Я кивнул, видя в сем подтверждение собственным мыслям.

– Скажи, лейтенант, не видно ли тебе выхода? Бреши, пролома?..

– Нет, сударь.

«В таком случае сейчас ночь, – подумал я, – либо идти придется в изрядную даль».

– Он искал нас, Инканто, – сообщила Фава, как только я подошел поближе. – Его Инклито… то есть папка за нами послал.

Валико кивнул.

– Ты, сударь, вправду нашему генералу брат?

– К чему ты об этом спрашиваешь?

– Так ведь уйма народу об этом судачила, когда он вернулся к нам, а ты, сударь, занял его место в плену. Говорят, ты – его старший брат, оставшийся с отцом, когда они с матерью покинули Грандечитту, а в Бланко прибыл специально ему на выручку.

Я улыбнулся, хотя Валико вряд ли смог сие разглядеть.

– А что говорит сам генерал Инклито?

– Ничего, сударь. Полковник Белло пробовал спрашивать прямо, но он и разговаривать об этом не пожелал.

– И, несомненно, поступил самым разумным образом. Давай и мы с тобой, лейтенант, прислушаемся к голосу разума.

– Сударь?..

– Он не может понять, как ты, Инканто, его сюда перенес, – пояснила Фава. – И я, кстати, тоже. Как ты это проделываешь?

– Не я, а мы, – поправил ее я. – Во всяком случае, я полагаю, что для подобных вещей требуемся мы оба. Однако об этом, и о Прежнем народе, нам с тобой лучше поговорить без лишних ушей. Не забывай, что произошло в доме Инклито незадолго до твоего отбытия.

– Вот и этого я не понимаю. И как ты попал в мою историю, тоже.

– Тварь… идти! Др-рянь! Сквер-рная! – прокричал сверху Орев.

– Полагаю, речь об ингуме, – объяснил я Валико. – Вижу, при тебе есть пулевое ружье. Будь готов им воспользоваться.

Перезвону антабок вторил негромкий щелчок: Валико снял оружие с предохранителя.

– Однако же я ошибся, – сообщил я ему. – Нет, это не ингум.

– Вот и хорошо, – пробормотала Фава.

Несмотря на узость дорожки, она шла со мной рядом, жалась ко мне, будто ребенок, нуждающийся в защите.

– Пусти лучше меня вперед, сударь, – отважился предложить Валико.

– Чтобы мы не сбивали тебе прицел?

– Именно, сударь.

Я покачал головой.

– Фава говорит, ты не понимаешь, как мог здесь оказаться. Я тоже отнюдь не уверен, что понимаю… Будь так добр, расскажи, что произошло на твой взгляд?

Валико откашлялся, прочищая горло.

– Послал нас генерал Инклито, сударь. Рассказал мне и моим бойцам, что случилось, когда ты, сударь, и те два полковника отправились торговаться с противником, как они приняли подружку его дочери за его дочь, и все остальное.

– Сзади! – воскликнул нагнавший нас Орев.

Действительно, вдалеке, в темноте коридора клоаки, показалось нечто движущееся. Почти в тот же миг у меня за спиной грохнуло пулевое ружье Валико. Разворачиваясь, я едва не сбил с ног Фаву и едва успел разглядеть какого-то зверя с клыками невероятной длины, рухнувшего с дорожки в воду. Безволосое, сморщенное тело его внушало не меньшее отвращение, чем голая шея белоглавого.