Л. П.: Ну, главное, чтоб, объявив вас, не добавили: «Извините, до премии не дотянул!» Это же какой облом выйдет…

Дж. В.: Ага! Жаль, Айзека Азимова на церемонии уже не вернуть. Хотя, по-моему, в голосовании за «Хьюго» пункта «Не присуждать» нет, и это, на мой взгляд, идея верная.

Л. П.: Вообще-то есть, но не в этом дело: нужно ведь опередить всех остальных претендентов, что при голосовании по австралийским правилам практически невозможно. Вы часто вспоминаете о Гомере как авторе, в значительной степени повлиявшем на ваше творчество и заложившем основы повествовательной традиции. Не считаете ли вы, что в современном мире Гомера и прочих античных авторов изрядно недооценивают?

Дж. В.: О да, и ещё как недооценивают! Антиковедение мы, по большому счёту, забросили и, следовательно, оставили позади ужасно много хорошего. Отчего и утрачиваем способность к пониманию собственной же культуры. По-моему, в научной фантастике, да и в обыденной жизни, бытует общее мнение, будто о своей культуре люди каким-то образом осведомлены поголовно. Ну знаете: человек с приземлившегося космического корабля натыкается на крестьянина о множестве щупалец, и крестьянин доходчиво, в полной мере растолковывает ему, как устроено местное общество. А ведь это вовсе не обязательно верно. Наше общество развивается, по крайней мере, со времён античной Греции. В пользу того, что западная цивилизация началась с древних греков, можно привести множество весьма веских доводов. Причём те, кто начнет возражать против этого, не станут утверждать, будто она началась позднее – наоборот, скажут, что началась она много раньше. И вот теперь она ушла так далеко, такой набрала разгон, что мы теряем из виду собственные корни. Вон там живёт некий джентльмен с Востока, вероятно, японского или китайского происхождения, однако одевается он на западный манер и говорит, в чём я твёрдо уверен, по-английски. Нам нужно знать, откуда пошли все эти вещи. Деловой костюм – то есть я сейчас о костюмах представительских, для руководителей и тому подобного… так вот, деловой костюм происходит от охотничьего костюма английского сквайра. Теперь мы знаем о том, с чего он начался, пусть самую малость, но больше.

Л. П.: Последний вопрос! Гомер, конечно, один из тех авторов, чьи произведения помнят – по крайней мере, в его случае – спустя тысячи лет после смерти. Как по-вашему, насколько крепко запомнится людям ваше творчество?

Дж. В.: О Боже правый! [Долгая пауза.] Святые угодники… [Пауза.] Вопросец-то с изрядным подвохом!

Л. П. [со смехом]: Поэтому и оставлен напоследок.

Дж. В.: Чему я искренне рад. Ох… не знаю, что и сказать. Ну, две, ну, может, три сотни лет. Очень трудно ответить без ложной скромности, но и без похвальбы. Наверное, лет этак двести, ну, триста… однако это всего лишь догадки.

Л. П.: А в каком качестве вас, на ваш взгляд, запомнят? Как писателя-фантаста? Попросту как писателя? Может, как американского писателя второй половины двадцатого века?

Дж. В.: Вероятнее всего, как американского писателя второй половины двадцатого века. Понятие «научная фантастика» вряд ли продержится три сотни лет от сего дня. Однако у наших потомков наверняка появится множество новых понятий, новых концепций, новых жанров, выросших из того, что принято называть научной фантастикой ныне… а о существовании такой штуки, так называемой «научной фантастики», скорее всего, позабудут, как и о том, что имеют дело с данными ею всходами. Вот у античных писателей не имелось понятия «фэнтези». Писали они то, что у нас принято называть фэнтези, но сами ни о каком фэнтези даже не подозревали и не считали всё это жанром. Тот же Гомер работал в жанре эпической поэмы – в жанре, нами, по сути, заброшенном.

«Книгу Короткого Солнца» Вулф завершил в 2001 г. Примерно в это же время большая – и лучшая – часть недавних произведений Вулфа была переиздана в виде трёх новых сборников: «Странные путешественники» (1999 г.), «Простаки за границей: новые сказочные истории» (2004 г.) и «Напевы звёздных вод» (2005 г.). В 2004 г. Вулф опубликовал «Рыцаря», первый том фэнтезийной дилогии «Рыцарь-чародей». В следующем интервью Вулф с невозмутимой загадочностью отвечает на вопросы о – пользуясь выражением самого Ника Джеверса – «Брийском цикле».

Интервьюируя Джина Вулфа по электронной почте в январе 2002-го, я подошёл к разговору, зная, что лично Вулф довольно-таки похож на собственные книги: добродушен (вне всяких сомнений), покладист, порой удивительно прямолинеен, и вместе с тем – волшебник, творец парадоксов, с виду простых, но на деле подобных Кносскому лабиринту, хитросплетению коридоров, которыми бродят многие из его персонажей, невероятно запутанному, однако логически безупречному, как и сама реальность. Прямых ответов – по крайней мере, насчёт его книг – от него ожидать нельзя: книги либо говорят сами за себя, либо не разъясняют ничего вообще, во всякой откровенности кроется подвох. Однако что касается определённых практических тем (книгоиздательства, а возможно, и проблем инженерного свойства), тут всё предельно ясно. Я очень благодарен мистеру Вулфу за позволение стать последним его интервьюером, донкихотом, вознамерившимся пошатнуть ветряные мельницы его разума – за весь этот весьма, весьма завораживающий турнир.

Н. Дж.: Ну что ж, «Книга Короткого Солнца» завершена, в работе у вас новые, не связанные с нею проекты наподобие эпической фэнтезийной дилогии «Рыцарь-чародей». Оставили ли вы вымышленную вселенную Урд/Круговорота навсегда или обдумываете новые романы, а может, рассказы о ней?

Дж. В.: Если коротко, нет. В данный момент я не планирую ничего, помимо завершения «Рыцаря-чародея». Говоря откровенно, загадывать так далеко нет ни малейшего смысла. Планы строить начну за месяц, ну, может, за пару месяцев до окончания работы.

Н. Дж.: Прежде вы много, пространно рассказывали о творческом генезисе «Книги Нового Солнца» – о том, как она из повести выросла в роман, а из романа в трилогию и далее в тетралогию. Не разрослась ли и «Книга Длинного Солнца» из одиночного романа в многотомную эпопею? И как, в свою очередь, эволюционировала «Книга Короткого Солнца»?

Дж. В.: Нет, «Книга Длинного Солнца» изначально задумывалась как произведение многотомное, из трёх или четырёх томов. В итоге их вышло четыре. Ну а «Книга Короткого Солнца» с самого начала планировалась трёхтомной, по тому на каждую из планет.

Н. Дж.: Вы уже отмечали, что в «Книге Длинного Солнца», оставив барочный, от первого лица, нарратив «Книги Нового Солнца», перешли к более прозрачному, по вашему собственному выражению, журналистскому стилю. Тем не менее в «Длинном Солнце» имеется своя, немалая доля изумительно красноречивых фрагментов – и во многих из описательных её частей, и в речи целого ряда священнослужителей и так далее. Как именно, в чём, по-вашему, изменился ваш стиль с… ну, скажем, с конца семидесятых?

Дж. В.: Мой стиль не изменился ни в чём. Пишу в тоне, соответствующем истории, которую хочу рассказать, только и всего. Возможно, сейчас справляюсь с сим чуточку лучше или чуточку хуже, но основная идея всегда заключалась именно в этом.

Н. Дж.: Тогда, говоря о времени настоящем: ваша проза славится разнообразием стилей. Вы можете писать как языком простым, обманчиво минималистическим или в простонародной, экспансивной манере, так и в пышном мифопоэтическом ключе. Какой из стилей вам нравится больше всего? Какой, по-вашему, требовательнее прочих?