К. Г.: Ну и парадокс у нас получается! Волшебство действует, поскольку все мы согласны, что оно действует, и в то же время не действует, поскольку все мы согласны, что нет!

Дж. В.: Да, это сущая правда, и притом очень типично для всего, что происходит в нашей жизни вообще. К примеру, микробная теория инфекционных заболеваний была сформулирована ещё веке этак в тринадцатом, неким священником, утверждавшим, что болезни порождают маленькие, настолько крохотные, что глазом не углядишь, существа, проникающие в человеческое тело. Нам неизвестно даже, как он пришёл к этой мысли. Известно лишь, что он её высказал, причём только благодаря тем, кто высмеивал его идеи. Только насмешки и дожили до наших дней. Так вот, если мы скажем: о’кей, я согласен, что инфекционных заболеваний не существует, и вы согласны, что инфекционных заболеваний не существует, инфекционные заболевания расцветут пышным цветом. И погубят чёртову уйму народу. И вот тогда вы все поймёте, скажете: да, они существуют, действуют, начнёте разбираться с ними, а взявшись за дело, искорените их – если не полностью, то в большинстве. Что получается? Не признавая что-либо существующим, вы не в силах от него защититься, а значит, подобные вещи обладают над вами колоссальных масштабов властью. Лафферти, помнится, где-то сказал: мы полагаем, что величайшие идеалистические концепты существуют где-то внутри нас, но в действительности это мы существуем где-то внутри них. Именно поэтому с ними настолько трудно справляться. Мы полагаем себя много больше мужества, или чувства вины, или ещё чего-то подобного, но это же абсурд: все эти вещи – вещи титанической величины, окружающие нас тысячи тысяч лет. Нет, это мы существуем в них, а не они в нас. Социобиологи утверждают, будто мы – существа, созданные генами, называемыми среди нас «нашими», с целью воспроизводства, создания новых генов с тем же строением. Будь это так, к примеру, машины тоже имели бы полное право рассматривать нас как нечто, сотворённое исключительно ради того, чтобы делать машины!

К. Г.: Очень похоже на идею Джона Слейдека: человечество есть репродуктивная система машин. Вот вы вспоминали Лафферти… Кто ещё из современных фантастов вам особенно нравится?

Дж. В.: Совсем недавно я прочёл очень хорошую книгу Джона М. Форда. Раньше его не читал, но теперь собираюсь добавить в список для чтения.

К. Г.: «Дракон не дремлет»?

Дж. В.: Именно. Альтернативная история, однако очень, очень хорошая альтернативная история. Автор способен заглянуть в голову римлянина и знает, как римляне мыслят. Кто ещё… даже не знаю. К несчастью, в США очень немногие издатели готовы иметь дело с научной фантастикой.

К. Г.: Здесь, у нас, тоже – хотя на данный момент НФ считается весьма популярным жанром. Она отражена и в кинематографе, и в видеоиграх, изрядно влияет на дизайн и лексику детских игрушек, не говоря уж обо всём остальном… но где же литература? Куда движется литература?

Дж. В.: Что станется с нею дальше, я сказать не могу. Не знаю. Возможно, НФ займутся какие-нибудь новые издательства, возможно, некоторые из мелких издательств станут крупнее… Нет, некоторые издатели работают с ней очень даже неплохо, но что будет дальше, мне неизвестно. Очередной кризис нанёс ей немалый урон, поскольку наши читатели обычно из тех, кого кризисы не щадят. Всё это молодёжь с невеликой выслугой лет, и зачастую, если кого-либо нужно уволить, начинают именно с них. Живя на пособие по безработице, они не могут позволить себе покупку тех же книг, которые покупали, заколачивая по десять долларов в час.

К. Г.: Вот об этой стороне дела я прежде не думал, но, на мой взгляд, фантастике нанесён удар и с другой стороны: сама НФ переживает сейчас кризис жанра. То есть люди возвращаются к жанровым канонам, к привычным формулам гораздо, гораздо чаще, чем десять лет тому назад.

Дж. В.: Определённо, так оно и есть. Думаю, одна из причин – управляющие издательствами коммерсанты. Они же видели «Звёздные войны», а стало быть, знают, какой должна быть НФ: чтоб непременно ракеты, и роботы, и бластерные пушки с лучемётами. Отсюда постоянное давление на редакторов, причём некоторые редакторы – тоже не особенно разбираются в НФ… Дэйвов Хартвеллов у нас не так много.

К. Г.: Однако в «Книге Нового Солнца» тоже есть и космические корабли, и киборги, и лучемёты, не так ли? Просто вы, воспользовавшись множеством жанровых штампов, вывернули их наизнанку. Мы-то читаем, ни сном ни духом не ведаем, что Иона – киборг, и вдруг – вот, пожалуйста! Чего вы хотели всем этим добиться?

Дж. В.: Думаю, при помощи всего этого я хотел показать, чем может обернуться будущее. В будущем лучемёты и роботы могут стать памятью о давнем прошлом, поскольку всё это у нас имеется уже сейчас. К примеру, я – член «Международной федерации робототехники», технического сообщества инженеров, интересующихся роботами. Ещё я прошёл два учебных курса в «Юнимейшн», крупнейшем производителе роботов в Соединённых Штатах. Ездил взглянуть на калифорнийскую «Машин Интеллидженс Корпорэйшн»: у них там уже есть системы компьютерного зрения. От появления мобильных промышленных роботов нас отделяет, скорее всего, не более пяти лет. Я был весьма рад, узнав, что множество сил и средств вкладывают в создание мобильных роботов Вооружённые силы США. Космические корабли – вон, грузовик, летающий в космос, у нас уже есть. Подростками мы читали об электронном мозге в научно-фантастических книгах – так вот, есть у нас и IBM. HAL в «Космической одиссее 2001 года» – это же IBM, только буквы сдвинуты на одну влево… И всё, всё это останется в прошлом.

В 1983 г. коммерческие успехи «Книги Нового Солнца» позволили Вулфу оставить редакторскую должность в журнале «Plant Engineering» и целиком посвятить себя литературным трудам. На следующий же год он опубликовал три небольших авторских сборника: «Архипелаг Вулфа», крайне остроумно озаглавленный «Plan[e]t Engineering» (куда вошли и «Книги из “Книги Нового Солнца”») и серию вымышленных биографий под названием «Библиолюди: Двадцать героев, дожидающихся своих книг». Кроме этого, в 1984 г. весьма ограниченным тиражом был издан его роман «Свободный живёт свободно». Всё это укрыла густая тень продолжавшегося успеха «Книги Нового Солнца». В следующем интервью, впервые опубликованном на страницах «Australian Science Fiction Review» за ноябрь 1985 г., Нэнси Кресс и Кельвин Рич, изо всех сил противясь соблазну расспрашивать Вулфа исключительно о его тетралогии, обсуждают с ним куда более широкий круг вопросов, волнующих его как писателя.

Н. К.: Многие читатели, особенно критики, наверняка скажут: если главная ваша забота – жизнь, фантастику и фэнтези следует исключить из общелитературного русла. Что побуждает вас писать фэнтези с научной фантастикой, отдавая им предпочтение перед литературой реалистической, злободневной?

Дж. В.: Я с этими людьми не согласен. Они отчего-то считают эфемерности дня нынешнего чем-то значительным, непреходящим, полагают, что жёлтые автобусы и пожарные краны останутся с нами навеки. Однако на деле значительны и непреходящи только творения человеческого разума (среди каковых автобусы с пожарными кранами – сущие мелочи) и вещный, физический мир. В литературном контексте первое – епархия фэнтези, а второе – научной фантастики. По-моему, реальность нельзя считать чем-то вроде «лезвия ножа» в ткани времени. И, разумеется, всерьёз взявшись за изучение физики, вы обнаружите, что никакого ножевого лезвия во времени на самом деле не существует. Если рассекать, резать время всё тоньше и тоньше, момента, называемого настоящим, просто не станет. Останутся только будущее и прошлое.