К. Г.: По-вашему, именно таким образом вас и оформляют в Штатах?
Дж. В.: По-моему, именно таким образом в Штатах делается абсолютно всё. По этой-то причине людей наподобие Дэвида Хартвелла и вышибают с работы люди, даже не смотрящие на продукцию, поскольку не понимают в продукции ничего. И в будущее предприятия они заглянуть не способны – опять-таки поскольку не понимают в продукции ничего. Смотреть они могут только на нечто вроде: «Так, возвратов у нас столько-то, продано столько-то»… и так далее и тому подобное. А это же всё равно что ехать на велосипеде задом наперёд. Смотришь на то, что остаётся позади, гадаешь, что впереди, и в итоге с ходу врезаешься в пожарный кран.
К. Г.: Насколько, по-вашему, справедливо мнение, будто хотя бы одной из задач научной фантастики является напоминание людям о том, что пожарные краны могут нарочно подстерегать неосторожных, прятаться у них на пути?
Дж. В.: По-моему, оно весьма справедливо. Любое хорошее произведение, помимо прочего, должно рассказывать читателю о жизни, о том, с чем ему предстоит столкнуться, будь то НФ или «Гекльберри Финн». О пророческих функциях речь, разумеется, не идёт, но НФ следует указывать: да, то-то и то-то вполне возможно. Что станется с человечеством, если мы никогда, никогда не найдём новых источников промышленного сырья? Не отправимся в космос добывать руды из недр астероидов, не отправимся на океанское дно, а будем продолжать добычу в точности как сейчас, до тех пор, пока не иссякнут недра Земли? В таком случае будущее человечества – мир «Книги Нового Солнца». Кончится тем, что в поисках чего-либо полезного людям останется только просеивать мусор прежних эпох. Между тем изрядную часть суши поглотит океан, а полезные ископаемые находятся в ней, и если добывать их по старинке, киркой да лопатой, далеко в глубину не дотянешься. Ну а залежи металлических руд вблизи от поверхности не бесконечны, и когда они кончатся – стало быть, кончатся. Новых взять будет неоткуда.
К. Г.: Как вы относитесь к лобби Ларри Нивена, утверждающему: «Ресурсы не только у нас под ногами, нам пора в космос, и как можно скорей»?
Дж. В.: Я думаю, они абсолютно правы. И крайне разочарован тем, что у Соединённых Штатов больше нет собственной космической станции. Если оглянуться в прошлое, во времена посадок на Луну, сейчас у нас уже должна быть та самая станция-колесо, показанная в «Космической одиссее 2001 года» – там, наверху, построенная и используемая по назначению. По-моему, всё это верно. Нам нужно отправиться куда-то ещё, а возможных путей, на мой взгляд, только два. Первый – в космос, второй – ко дну океанов. На океанском дне всяких богатств множество, причём вполне доступных. Богатства космоса далеко не настолько доступны, однако практически неисчерпаемы. Одно только Солнце каждый день выдаёт на-гора столько энергии, что человечеству хватило бы на всю его историю. Много ли мы от неё используем? Одну девяностомиллионную? Так взять две девяностомиллионных – уже выйдет вдвое больше!
К. Г.: Выходит, вы ратуете за проекты наподобие солнечной энергетики и приливных электростанций?
Дж. В.: Ну это же очевидно. Одной из наших целей должен стать отказ от уничтожения так называемого «ископаемого топлива» – в действительности гораздо, гораздо больше, чем топлива – сжигая его. Первые колонисты, прибывшие в Новый Свет, вырубили лесов на миллионы долларов и сожгли всё, попросту для того, чтобы расчистить землю под посевы. То же самое делаем сейчас мы. Жжём уголь, жжём нефть, хотя то и другое – исходное сырье для множества самых разных продуктов. Это как если бы кто-нибудь начал отапливать дом, швыряя в огонь мебель. Да, мебель сгорит, да, дом обогреет, как хозяину и угодно, однако это дьявольски расточительный способ отапливать дом! Вдобавок, если за мебелью нужно ходить на склад и таскать её оттуда, когда склад опустеет, в доме вновь станет холодно. Не лучше ли подыскать нечто другое, не пустеющее, в отличие от нашего склада – тем более что неиссякаемые источники существуют?
Да, существуют, и это вновь возвращает нас к разговору об авианосце. Если исчерпать имеющиеся ресурсы до определённого момента, назад уже не вернёшься, поскольку того, на что мы карабкались всю дорогу, более нет. Нет, и всё тут! Нефтяные месторождения Техаса уже дают процентов около десяти от изначальных объёмов добычи. Я рос в Техасе, отчего и склонен в первую очередь вспомнить о нём. Вернуться назад и начать вторую индустриальную эпоху на американском континенте при помощи нефти из техасских месторождений уже невозможно, поскольку техасские месторождения вычерпаны почти досуха. В военной науке имеется понятие «решающие сражения», а в развитии высокотехнологической цивилизации существуют решающие моменты. Боюсь, сейчас такой решающий момент наступил в исследованиях космоса. Упустим его – никогда уже не повторим достигнутого, никогда уже не сможем снова начать со строительства шаттлов или ещё чего-то подобного: ресурсов не станет. По-моему, момент ещё не миновал и вряд ли минует при моей жизни, но упустить его проще простого, а после кто-нибудь, оглянувшись в прошлое, скажет: «Ух ты, пятьсот лет назад люди в космос летали, а нам уже не по силам!»
К. Г.: В «Книге Нового Солнца» мне особенно приглянулось, что Севериан не видит разницы между кораблями обычными и кораблями космическими. Настолько далеко зашло дело…
Дж. В.: Вот достигнете точки, когда Луна покажется островом, и разницы особой не станет. Что такое корабль? Нечто, способное доставить вас в какие-нибудь далёкие края, однако вы, вероятнее всего, никогда в жизни туда не отправитесь. Севериан даже не помышляет когда-либо отправиться в иные страны, в земли за пределами Содружества, и о путешествиях на Луну не помышляет тоже, а штуковины, которые не доставят его ни туда ни сюда, для него – корабли, идущие в те места.
К. Г.: Похоже, вы осознанно вновь и вновь обращаетесь к героям юным, мальчишкам, далеко не всегда понимающим, что происходит вокруг, однако идущим к знанию. Смелый поступок, поскольку детских книг вы не пишете, не так ли?
Дж. В.: Так и есть, и самое рискованное тут – что мои произведения, о чём бы в них ни рассказывалось, примут за детские. Ребёнок не настолько привык к окружающему миру, а посему способен выдавать за нечто новое для него самого нечто новое для читателя. Он ещё не очерствел, не охладел ко всему на свете, не убирает новое на задворки разума.
К. Г.: То есть обеспечивает свежесть взгляда, способную не только познавать, но и учить.
Дж. В.: Дабы понять что-либо, на предмет, особенно если он постоянно у вас на глазах, необходимо взглянуть под новым углом. Вот отчего художники, нагибаясь, разглядывают пейзаж между ног: подобные трюки помогают взглянуть на вещи по-новому. Вот если взглянуть таким образом на восходящую Луну [Дж. В. изображает рамку из указательных и больших пальцев], она становится меньше. Внезапно, по волшебству уменьшается.
К. Г.: По волшебству? Можно о волшебстве поподробнее?
Дж. В.: Волшебство на Земле существует и действует, чему имеется великое множество доказательств. Да, в силу нашей сверхрелигии, нашей философской ориентации, у нас принято считать, что волшебство не действует, и оттого все мы по кругу вновь и вновь соглашаемся один с другим: и вправду, дескать, не действует… а доказательств обратного предпочитаем не замечать. На прошлых выборах баллотировался как независимый кандидат некий Джон Андерсон, набравший около девяти процентов от общего числа голосов. Очевидно, он-то и был лучшим из кандидатов, если прислушаться к его речам и приглядеться к прежней работе всех трёх баллотировавшихся на государственных должностях, но… Но на Соединённые Штаты наложено заклятие, и заклятие это гласит: «Не принадлежа к одной из двух основных политических партий, выиграть выборы невозможно». И пока все вокруг в это верят, заклятие работает без сучка и задоринки. Вот вам волшебство в чистом виде! А ведь в самом начале было не так. Первый наш президент, Джордж Вашингтон, предупреждал: не заводите политических партий, политические партии – зло. Позволь им – разрушат, разорят страну, которую мы с вами начали строить. Не надо партий, выбирайте граждан, которых считаете способными к управлению: пусть те, кто возглавляет собственные общины, возглавят и государство… однако мы так не поступаем. Не можем. Заклятие не позволяет.
