К. Г.: В ваших произведениях социальный контекст передаётся посредством весьма сильно, наглядно реализованных индивидуумов. Часть основных ваших тем – исследование индивидуальной идентичности, обмен идентичностями, объединение идентичностей… Один британский фэн и критик, Крис Бейли, описал вашего обычного героя как солипсиста: о мире он рассказывает лишь с собственной точки зрения, совершенно спокойно взирая на вещи, для нас, возможно, неожиданные, ужасные, абсолютно нам чуждые, но для него нормальные, обыденные. Как по-вашему, справедливо ли его описание?
Дж. В.: О да, ещё как! По-моему, так оно всё и есть. Если вы рождены в данном обществе, то вряд ли станете о чём-то переживать. Приезжавших на американский Юг до Гражданской войны в США рабство приводило в ужас, но урождённые южане – в том числе мои предки – не разделяли их чувств. Так было в те времена и так было всегда.
К. Г.: И посему мальчику из «Пятой головы Цербера» попросту скучно ходить каждый день через невольничий рынок.
Дж. В.: О да! Там ведь всякий раз одно и то же, а тот, кто видел один невольничий рынок, считайте, повидал их все.
К. Г.: И только вынужденный прикончить четверорукого раба, он понимает… Да, кстати, меняет ли вашего героя жизненный опыт?
Дж. В.: Надеюсь, да, поскольку опыт учит чему-либо всех. Севериан рос в псевдомонастырской общине, принимая её правила, как поступил бы на его месте всякий мальчишка. Принятый туда совсем малышом, обученный старшими, он видит их мир, их жизнь, а более ничего. Позволив Текле умереть, он чувствует за собой ужасную вину, терзается муками совести и, изгнанный из гильдии, думает, что должен терзаться ещё сильнее. Конечно, в «Когте» он обретает личность Теклы, однако, идя вперёд, видя вокруг большой мир, развивается, учится, изменяется… В одном из самых нелюбимых мною обзоров, написанном Норманом Спинрадом, утверждается, будто книга, во-первых, устрашающе перегружена ватой избыточной информации, а во-вторых, там нет ничего, подготавливающего Севериана к восшествию на трон Автарха: где его прошлое? То есть что он проделал? Взял всё, что я поместил туда, дабы подготовить Севериана к трону, и говорит: всё это вата, а выкинуть её, и конец, нечему его теперь подготавливать! Между тем Севериан занимал пусть мелкую, но административную должность в Траксе, попутешествовал, страну повидал, и с войной, с военной жизнью знакомство успел свести, и с жизнью мелкого крестьянина и так далее и тому подобное – чем не прошлое? Человек молодой – а Севериан ещё молод, произошло всё это меньше чем за год… если молодому человеку, идущему к власти, нужна какая-то подготовка, готовиться и учиться следует как можно скорее. А если его обучать всерьёз, потратит он на серьёзное образование сорок лет жизни, и всё, чему выучится – учиться, усваивать то, что ему может потребоваться. Карикатура на подобный подход – мастер Ультан, старый библиотекарь, в молодости идеально подходивший, чтобы возглавить библиотеку, но дожидавшийся этого лет сорок, если не все пятьдесят, и за четыре, а то и пять десятков лет обучения сделался совершенно неподходящим для данной должности, поскольку выучился только ждать. Севериан – полная его противоположность, юноша, очень быстро идущий наверх.
К. Г.: Все его уровни ученичества, сколько ни есть, завершаются чуть ли не в самом начале. Всякий раз он бежит к следующему во весь дух. И в последней книге вы подчёркиваете его способность озирать всё вокруг не только сверху, но и снизу. С испода.
Дж. В.: А как же! Без этого никуда. Не умеешь управиться с рутинным делом, значит, не сможешь никому объяснить, как с ним управиться, и, мало этого, даже не сумеешь оценить, верно ли исполняется дело.
К. Г.: Тут само собой напрашивается сравнение – возможно, чуть ядовитое! – с «Замком лорда Валентина» Роберта Силверберга, по мнению Йена Уотсона, построенном на принципе Права Помазанника Божия. Валентин – изгой, но вновь возведён в королевское достоинство, поскольку оно присуще ему от рождения. Чему-либо учиться ему незачем.
Дж. В.: Да, та же самая сказка, которой в своё время увлекаются почти все детишки: они мне вовсе не родители, я приёмный, а на самом деле отец мой – сын царского сына, или ещё что-то в том же духе…
К. Г.: …И кто-нибудь наверняка придёт, узнает меня! Отчего эти тайны вокруг происхождения Севериана?
Дж. В.: Оттого, что так заведено в Гильдии. Гильдия пополняет и обновляет ряды, принимая на воспитание совсем маленьких мальчиков, ростом не выше железного прута, вбитого в стену на уровне паха взрослого мужчины: кто не пройдёт под ним, тот чересчур стар. Ведь Гильдии совсем ни к чему, чтоб взрослые подмастерья палачей или ученики постарше, задавшись вопросом о настоящих родителях, принимались отыскивать их, поэтому подобные мысли там искореняют как могут, и уж точно не расскажут никому из воспитанников ничего.
К. Г.: Действительно, логика безупречна, но я всё думаю, вспоминаю, как действовала эта тайна на протяжении книги: кто же мать и отец Севериана? К тому же и фальшивая родословная мальчика из «Пятой головы Цербера»… похоже, вам не на шутку нравится образ мальчишки, не знающего собственных родителей.
Дж. В.: По-моему, всем нам время от времени кажется нечто подобное: а может, на самом деле я – царская внучка? Пусть даже мы не воспринимаем это всерьёз, подобные чувства знакомы каждому, и множество беллетристов берёт их и воплощает в реальность историй. Отец Севериана – официант из харчевни Утраченной Любви, о чём он догадывается со временем, и мать его тоже можно найти там, но, если вы её не заметили, я объяснять, кто она, не намерен! Для этого будьте добры обратиться к ещё одной книге.
К. Г.: На какой стадии сейчас пятый том?
Дж. В.: В первой редакции. По замыслу он – кода к тетралогии, однако дела в «Timescape Books» складываются на редкость неопределённо, и я пока не знаю, что буду с ней делать.
К. Г.: Проблема американского книгоиздательства в незначительном интересе со стороны крупных корпораций, зарабатывающих на более прибыльных вещах, а потому не очень-то о нём заботящихся. Я не слишком упрощаю?
Дж. В.: Говоря откровенно, я с этим не согласен. По-моему, главная беда американского книгоиздательства в том, что им управляют люди, разбирающиеся только в коммерческой стороне дела, неспособные оценить ни проблем, ни возможностей. Учились в коммерческих колледжах, набрались коммерческого опыта, и торгуют книгами, будто мыло ящиками продают. Между тем книгами нельзя торговать, будто ящиками мыла, книги – продукция совсем иного рода. По-моему, в этом и заключается наша проблема, причём не только в книгоиздательстве, но и во множестве прочих промышленных отраслей.
К. Г.: В точности то же, что вы говорили о Севериане! Начать с самого низа, набраться опыта, и после ты способен занять место на самом верху. Возможно, сотрудникам «Pocket Books» не помешало бы сесть и дружно прочесть «Книгу Нового Солнца»!
Дж. В.: Возможно, и не помешало бы. Должен отметить, имея дело с американскими издателями, сразу же понимаешь: они не читают книг, которыми торгуют, отсюда и жуткие сложности для художников с заведующими отделами иллюстраций. Приходит художник и получает следующие указания: сюда девицу в бронзовом лифчике, туда дракона, или какие ещё там имеются чудища, а после издатель смотрит на это всё, секунд за тридцать принимает решение – и вот вам, пожалуйста, роскошная толстая книга! При этом оформляемых книг художник, так или иначе, не читает, иначе всю жизнь бы провёл за чтением, и этой книги, конечно же, не прочёл. Сработал, пробежав наскоро пару абзацев, а то и без них обошёлся.
