Шкиехаан улыбнулся. Чистосердечная, искренняя, улыбка изрядно согрела его сердце.

– Значит, я волен продолжить поиски?

– Ага, – подтвердил новоприбывший, – только надолго они не затянутся. Чистик – это я.

– Человек… хор-роший! – заверил Орев собравшихся за столом.

– А зовут его Шкиехаан, – добавил Шелк, указав на крохотного человечка, сидевшего от него слева. – В фельксицу – по-моему, еще до завершения парада – Шкиехаан с четырьмя товарищами-летунами приземлился неподалеку от лагеря тривигантцев. Трех из них тривигантцы застрелили, а самого его взяли в плен. Еще одному удалось бежать.

Потто кивнул. Склоненное книзу, округлое, дружелюбное с виду лицо советника на миг отразилось в восковой полировке столешницы.

– А этот твоими стараниями бежал из плена вчера. Ну что ж, с успехом… а вот с задумкой и исполнением операции поздравить, извини, не могу. Мы провернули бы это дельце намного лучше.

– И еще как, лохмать его! – согласился Паук, отделенный от Потто доброй половиной стола.

– Импровизировали в спешке, – признал Шелк. – Зная лишь, что Шкиехаан прибыл, дабы разыскать Чистика, но даже не догадываясь, для чего. По счастью, генералиссимо Оозику удалось связаться со стражниками, несшими караул в Хузгадо…

– Их уже заменили, – перебил его Лори.

– Вот и хорошо. Рад, что с ними не случилось чего-либо худшего. По указаниям генералиссимо Оозика они сделали вид, будто арестовали Чистика, а Чистик сумел подкупить надзирателя, чтоб его поместили в камеру к Шкиехаану. Честно говоря, мы полагали, что Чистик, поговорив с ним, оставит его там – по крайней мере, до времени. Поскольку ухудшать отношения с тривигантцами весьма нежелательно.

Умолкнув, Шелк оглядел лица сидевших позади Гиацинт. Майтера Мята кипела от ярости. Устроившийся с ней рядом Бизон и вовсе с трудом сдерживал гнев. Оозик, ждавший своего часа, в нетерпении поглаживал пулевое ружье на коленях: желая советникам смерти, он вполне мог поместить где-либо подчиненного с приказом убить обоих.

– Повернись события согласно нашим расчетам, – продолжил Шелк, – далее все вышло бы проще простого. Те же стражники препроводили бы Чистика на волю, а часовые Сийюф решили, что он допрошен и выпущен.

– Только один-то уйти я не мог, – пояснил сам Чистик. – Нам в Майнфрейм надо. Вот ему, мне и всем, кто со мной пойдет.

С этим он оглянулся на Кетцаля с Реморой в поисках поддержки, а Потто заулыбался шире прежнего.

– И вновь поздравляю тебя с успешным исходом. Подумать только: все, чего мы могли бы желать, и даже более! Одна беда: четыре двигательных блока и три пары исправных крыльев в руках врага…

– Враг – это ты! – во весь голос высказалась Гиацинт.

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

– Так было до вечера фельксицы. Теперь мы, пережив предательство, уже не можем с уверенностью сказать, кто нам враг, а кто друг. По-моему, тривигантцы также. Но мы, собравшиеся здесь, – виронцы, все до единого, за исключением летуна. Если советник Лори действительно намерен заключить мир, нам следует всячески сие приветствовать… да простит мне эти чувства Эхидна! – прибавила она, закрывая глаза.

Сидевший напротив Ремора истово закивал.

– Итак, советник Лори? Советник Потто? Вы пришли сюда для разговора о мире? – осведомился Шелк.

Потто заливисто захихикал.

– Наши азоты конфискованы. Меня обыскали! Меня! Ну и потеха… однако объявлять эту встречу мирными переговорами еще смешней!

– А я и не объявляла ее мирными переговорами, – зарычала майтера Мята. – Лишь намекнула, что она может стать ими. Должна стать, если у нас есть хоть какие-то возможности для примирения. Что же касается вашего разоружения, мы с Его Высокопреосвященством пришли к вам на переговоры безоружными, и вспомни, как ты нас принял! Посему этот разговор и устроен на нашей территории, причем мы вооружены, а вы – нет. На тех же условиях я буду настаивать и в случае каких-либо будущих переговоров.

– Да пока мы здесь говорим, ваши войска тают! Тают! – рявкнул в ответ Лори.

– Видела бы ты, дражайшая моя юная генералиссима, свое лицо, когда я грозил тебе чайником! – добавил Потто. – Зрелище стоящее; еще раз повторил бы, только бы полюбоваться. Однако ты не имеешь никакого права…

Но тут его оборвал Оозик, подняв над столом извлеченный из кобуры иглострел.

– Вот кое-что из моего оружия. Для меня, для генералиссимы Мяты и даже для кальда Шелка хватит вполне. Хочешь, бери.

С этими словами он выложил иглострел на полированный стол и небрежным толчком отправил к советнику Потто.

На протяжении трех ударов сердца никто не проронил ни слова. Все это время Потто не отрываясь взирал на иглострел перед собою и наконец отрицательно покачал головой.

– Тогда и насчет отнятого оружия не жалуйся, – бросил ему Оозик.

Шелк постучал по столу, призывая его к порядку.

– Согласен, генералиссимо. Я тоже считаю, что советник Потто не вправе возмущаться утратой оружия. Однако планы обезоружить нас – вполне основательный повод для возмущения, хотя я отнюдь не уверен, что советнику Потто, как ни гордится он собственной информированностью, о них известно… да и советник Лори, кажется, не слишком-то осведомлен о добровольцах генералиссимы Мяты.

Хмыкнув, он обратился непосредственно к Потто:

– Советник Лори утверждает, что их силы тают. Полковник Бизон докладывает, что они растаяли без остатка. Нам требовалось поспешить с их роспуском, и мы торопились как только могли. Известно ли тебе, отчего?

– Ничего ему не известно, но он же ни за что не признается, – вмешался Лори. – Ну а я не настолько упрям. Отчего, кальд?

Вместо ответа Шелк кивнул Бизону. Бородач, окаменев лицом, подался вперед и устремил взгляд на Лори.

– Генералиссима Сийюф приказала страже изъять у наших людей пулевые ружья и сдать их на хранение в Хузгадо, – заговорил он. – Приказ как раз – как раз! – подходящий, чтобы вбить клин между стражей и горожанами, причем она даже не подумала передать его через генералиссимо Оозика. Разослала офицерам, командующим бригадами.

– Кроме бригадира Беркута, – вставил Потто.

– Кроме Беркута. Это точно. Наше счастье, что бригадиры решили согласовать ее приказы с генералиссимо Оозиком. Натурально, он их отменил. Теперь наши люди рассредоточены, а значит, тривигантцам ни за что не разоружить их самим.

Хихиканье Потто переросло в пронзительный, визгливый хохот.

– И вам не использовать их против нас, не созвав снова! – кое-как выдавил он, хлопая себя по ляжке. – А снова созвать их вы не осмелитесь, поскольку ваши тривигантские друзья кинутся разоружать их! Вот это вы влипли!

– Вы влипли намного глубже, – взглянув на Шелка, отрезала майтера Мята.

– У нас, видишь ли, есть стратегический план, которого вам не расстроить, – пояснил Шелк Потто. – Тривигантцы готовятся ударить по вам всеми силами. Уверен, об этом вы извещены.

Лори кивнул.

– Вчера вечером я слышал, как генералиссима Сийюф в общих чертах описывала задуманное, и размышлял о наших перспективах весь день. Сейчас нам, дабы одержать победу, требуется всего-навсего посидеть сложа руки, пока тривигантцы воплощают ее замыслы в жизнь. Дисциплину она блюдет строго, а в подземелья не спускалась ни разу. Мало этого, Сийюф не слишком заботят жизни собственных бойцов – особенно пехоты, состоящей в основном из мобилизованных рекрутов.

Откинувшись на спинку кресла, Шелк сложил ладони островерхой башенкой.

– Ну а от нас, как я уже говорил, требуется всего-навсего не препятствовать ее действиям. Еще немного, и под землей начнется ужасная затяжная война на истощение, война чужеземцев с солдатами, практически незаметная для большинства горожан. В конечном счете та или иная сторона одержит верх, причем какая – для нас разница невелика, поскольку ослабший победитель не сможет противопоставить вновь собранной орде генералиссимы Мяты ничего серьезного. Так или иначе, хозяевами города останемся мы… а вас обоих, так или иначе, ждет смерть.