– А ещё тебе шлюпка потребуется. Или у тебя есть?

– Штука – летать? – полюбопытствовал вслед за Бизоном Орев.

– Совершенно верно, такая штука, летающая от круговорота к круговороту. Нет, шлюпки у меня нет; её ещё придётся найти. Но, разумеется…

Бизон вскинул кверху ладонь.

– Разумеется, у меня их есть целая дюжина, и сейчас они мне не нужны? Не это ли ты собирался сказать? Так у меня их нет. Сам Шёлк, будучи кальдом, отослал в полёт всех, кого смог уговорить. Раньше-то было как? Кого суд признавал виновным, тех в ямы бросали, и все дела, – со смехом пояснил он. – Я думал, что сам со временем там окажусь. Но после того как Шёлк пришёл к власти, им предоставили выбор: шлюпки либо казнь. И чтоб хоть один выбрал казнь, я не помню.

– Если…

Бизон вновь поднял кверху ладонь.

– Погоди, погоди. Сам как-никак просишь, а это ещё не все. Из тех, кого мы в полёт отправили, преступники – только меньшая часть. Большинство составляли подёнщики, чернорабочие всех мастей. Подёнщики с семьями. А ещё плотники, каменщики, крестьяне из тех, что помельче, да их батраки. Тут недавно говорилось, будто я на развалинах правлю… громко, конечно, сказано, однако доля правды в этом есть. А почему есть? Да потому, что Шёлк отправил с поселенцами все до единой шлюпки, какие сумел, хоть как-то подлатав, привести в исправность. Назад они чаще всего не возвращались, а если возвращались, он снова загружал их пассажирами и отправлял в путь!

Раскрасневшийся, зло скаля зубы, Бизон откинулся на спинку кресла, но тут же хмыкнул.

– Уф-ф… ну вот, спустил пар. Излил на сердце накопившееся. Давно хотелось, а тут случай представился.

– Так ведь, если тут шлюпок нет, на Синий Шёлку с Бивнем не улететь? – рискнул подать голос Выжлец.

Бизон взглянул на изящные золотые часы.

– Если им туда надо, шлюпку придётся искать где-то ещё, всего-то навсего. Может, я с этим чем-то смогу помочь. Или пускай подождут, пока у меня самого не появится, но, сколько её дожидаться, лично мне неизвестно.

– Но где сейчас Шёлк, ты расскажешь? Поможешь уговорить его?..

Бизон поднялся на ноги.

– Может, и да, а может, и нет. Не решил пока. Что ж, судари мои, время обеденное, и вы приглашены на обед у меня во дворце. Не окажете ли вы мне честь, отобедав со мной и супругой? Разговор можно продолжить и за едой.

Бизон со Свином устроились на широком заднем сиденье Бизонова пневмоглиссера, а остальные – на откидных сиденьях, лицом к ним.

– Я на обед почти каждый день домой езжу, – пояснил Бизон, как только пневмоглиссер заскользил вперёд. – Людям обычно говорю: потому что стряпню нашей кухарки люблю.

Сделав паузу, он запустил пальцы в бороду.

– Да, так и есть, люблю. Но на самом деле дома обедаю не поэтому. Не поэтому, а затем, чтоб обсудить с женой образовавшиеся за утро дела. И вот сейчас хочу поговорить с ней обо всём этом. Прежде всего, Шёлка она знает куда как лучше, чем я…

– Должно быть, ты о майтере Мяте, – догадался он. – В написанной нами книге мы – моя жена, Крапива, и я – взяли на себя смелость предположить, что вы с майтерой Мятой могли пожениться, но заключили ли вы брак в действительности, точно не знали.

– Хор-рошая девочка!

Бизон рассмеялся.

– Только, будь ласков, майтерой её не зови. Она ж больше не сибилла и напоминаний о былом не любит. Называй лучше генералиссимой, или попросту Мятой. Против этого она не возражает.

Тут все на время умолкли. Затянувшееся молчание нарушил Свин, пробормотавший:

– Роскошно едем, браток. Сколько ни странствовал по-всякому, а летать пока не летал, и так те скажу: лучше не бывает.

– А я о них давно позабыл, но перед отлётом проехался в глиссере кальда раз или два, – откликнулся он, оглядывая город сквозь прозрачный купол кабины. – Улит, пилот глиссера, обещал и меня научить управлять им, только на следующий же день мы оказались на борту воздушного корабля, и порой я гадаю, что с ним, с Улитом, могло… впрочем, ладно. Ладно, неважно.

– Как скажешь, браток.

Бизон велел пилоту сбавить ход, а после спросил Свина, предварительно коснувшись его колена:

– Ты насчёт моей жены знаешь?

– Не имел чести.

– Тогда заранее должен предупредить. Она у меня в кресле колёсном. Нет, ходить-то может, только больно ей ходить-то. Потому она обычно в кресле и разъезжает. Подумал я и решил, что тебе об этом знать надо: Бивень-то наверняка знает уже…

– Нет, только что услышал, – признался он, отвлёкшись от созерцания пустых лавок. – Что с ней случилось?

– Убить её кое-кто покушался.

– Ага, помню: люди об этом судачили, – подтвердил Выжлец.

– Отчего?

– Не знаю. Его самого прикончили через пару секунд после выстрела, – выразительно пожав плечами, ответил Бизон. – Если б не он, не твой друг, мне бы и вспоминать об этом не пришлось.

– Бедняжка, – пробормотал Орев, однако кого он имел в виду, Бизона или незадачливого убийцу, так и осталось загадкой. – Бедная девочка!

Пневмоглиссер, и без того ехавший не слишком быстро, вновь сбавил ход и опустился на широкие, гладкие каменные плиты мостовой перед Дворцом Кальда. Прозрачный купол кабины с тихим шорохом, словно выдавая страшную тайну, утонул в блестящих на солнце бортах, и пилот, спрыгнув с сиденья, распахнул перед ними боковую дверцу. Судя по зелёному мундиру, был он одним из лягв – то есть служил в страже кальда.

Ещё двое стражников распахнули перед прибывшими широкие двери дворца.

Свин ухватил его за плечо.

– Отменный, кажись, домина, браток?

– Отменный… то есть красивый? Да, так и есть, и двери такие, что даже ты пройдёшь, не пригибаясь. Осторожно: ступеньки.

Выставленный вперёд, наконечник ножен с мечом в руке Свина нащупал первую.

– Я ведь зачем вас в приёмной велел придержать? Чтобы с женой по стеклу связаться, спросить, не против ли будет, если вас приглашу, – поднимаясь наверх, объяснил Бизон. – Она у меня не всегда в настроении гостей принимать, а стало быть, надо же выяснить, как у нас нынче дела, и лучше без лишних ушей. Честно говоря, я здорово удивлён. Ей просто не терпится с тобой увидеться.

– Да-а, – выдохнул Выжлец, глядя вокруг во все глаза. – Жаль только, Пижмы здесь нет! Пижма – это жена моя. То-то восторгов было бы…

– Ну, если вы живёте тут где-то, неподалёку, – начал было Бизон.

– О нет! Мы же… мы в Тупике живём, а ей ещё и нарядиться надо, и всё такое. Правду сказать, она, наверное, вообще никуда не пошла бы: платья подходящего у неё нет.

Супруга Бизона, Мята, ждала их в том самом огромном обеденном зале, где Шёлк некогда устраивал званый ужин для генералиссимы Сийюф. Переступив порог, Бизон поспешил к ней.

– Дорогая, позволь представить тебе Бивня, нашего гостя с Синего. А это его друзья, Выжлец и Свин.

– Знать девочка! – объявил Орев.

Мята улыбнулась всем четверым. Улыбка озарила её бледное, осунувшееся лицо, словно луч солнца в пасмурный день.

– Добро пожаловать! Добро пожаловать, дорогие гости! Уверена, Бивень, мой бывший гонец, меня не забыл.

Он, улыбнувшись, вытянулся во фрунт и отсалютовал.

– Разумеется, не забыл, генералиссима.

– Рада вновь видеть тебя… да что там «рада» – я просто счастлива! Как тебя накормили у нас, в Вироне?

– Весьма обильно.

– Мы завтракали в гостинице, рядом, на этой же улице. Кормят там вкусно, досыта, но он свои порции Свину отдавал постоянно, – пожаловался Выжлец.

– Птичка… кор-рм!

– И Ореву тоже, хотя Орев, конечно, столько не съест.

– У нас на всех хватит, – заверила его Мята, широким жестом указав на стол. – На всех вас, не сомневайтесь. Прошу, присаживайтесь. Я ведь уже сижу, да и этикет нам до затени блюсти ни к чему. Дорогой, ты меня не придвинешь поближе?

Бизон подкатил её кресло к столу.

– Вот, так-то лучше, – вздохнула Мята, с удовлетворением оглядев серебряные сервировочные блюда. – Вас всех по одну сторону усажу, иначе никак: если с одной стороны меньше трёх человек, друг другу всего, чего хочется, не передать… ну а мы с кальдом вот здесь, в уголке, вдвоём поедим.