Голова Шелка болезненно ныла, веки словно бы склеились намертво. Низенький, толстый, но отчего-то огромный, над ним, сжав кулаки, дожидаясь, когда он откроет глаза, возвышался советник Потто. Где-то там… где-то там должен быть мир и покой. Поверни ключ в обратную сторону, и танцовщики поведут пляс от конца к началу, и музыка заиграет задом наперед, и минувшие ночи вернутся…

Тьма. Мерный, невообразимо умиротворяющий глухой стук. Колени подтянуты кверху, руки молитвенно сложены у груди. Бессловесное созерцание, отсутствие надобности в пище, в питье, в дыхании.

Подземный коридор – сумрачный, теплый, но с каждым шагом вокруг все холодней. Страдальческие вопли, рука идущей рядом Мамелхвы в его ладони, крохотный иглострел Гиацинт, тявкающий, точно терьер…

– Сколько тебе заплатили?

Удары швыряют то вправо, то влево, голова мотается из стороны в сторону.

Пепел. Невидимый, но от него першит в горле.

– Вот, здесь.

– О чем ты успел рассказать Крови?

Лавина огня. Утренние молитвы. Лимнинский мантейон в каких-то тридцати кубитах, но все равно что в тысяче лиг от него.

– Сзади! Сзади!

Разворот. Выстрел.

Фонарь погибшей незнакомки. От пожранной пламенем свечки осталось не более четверти. Мамелхва, раздувающая уголек, чтоб запалить фитиль.

– Я – верный гражд…

– Советник, я – верный гражд…

Рот полон крови.

– Поднявший руку на авгура…

– Сколько…

Приоткрыв правый глаз, Шелк не увидел ничего, кроме серой, как пепел, стены, и вновь смежил веки.

Ведя счет выстрелам, он вдруг вновь оказался в той памятной харчевне неподалеку от мантейона на Солнечной.

– Ну, патера, во-первых, в моем помещается намного больше игл… стены толстые, прочные, и дверь тоже. Здесь ведь раньше, в старые времена, Аламбрера была…

Дверь отворилась, и порог переступил Потто с их ужином на подносе. За ним следовал сержант Песок с ящиком и этими ужасными стальными прутьями.

– Назад! Назад!

Вот он на коленях посреди груды пепла, руки роют, копают, а бог с целым пятком игл в груди еще стоит на границе освещенного фонарем круга, утробно рычит, брызжа слюной пополам с кровью. Где-то неподалеку грохочет пулевое ружье, выстрел разносится гулким эхом под сводами коридора…

– …ты ему отдал?

Стальные прутья сдавливают пах. Рука Песка проворачивает коленчатый рычаг, и его бесстрастное лицо смывает волна нахлынувшей боли.

– Он купил твой мантейон.

– Да. Я…

– …бессрочно? Он позволил тебе оставаться там неопределенное время?

– Да.

– Сколько угодно долго.

– Да. Я не знаю…

(Назад, о, назад бы, но течение слишком сильно!)

Левое веко Шелка дрогнуло, приподнялось. Крашеная сталь, серая, словно пепел… Протерев глаза, Шелк приподнялся, сел. В висках ныло, к горлу подкатывала тошнота. Серая комната довольно скромной величины, без окон… Кое-как справившись с дрожью, он обнаружил под собою невысокую, жесткую, очень узкую койку.

– А-а, очнулся! – раздался где-то рядом смутно знакомый голос. – Прекрасно. Мне как раз очень недостает собеседника.

Шелк, ахнув, моргнул и обнаружил перед собою доктора Журавля.

Журавль, озорно блеснув глазами, поднял кверху ладонь.

– Сколько пальцев?

– Ты? Мне снилось, что…

– Сцапали тебя, Шелк. Сцапали. И меня тоже. Сколько пальцев видишь?

– Три.

– Отлично. А день недели нынче?..

Тут Шелку пришлось призадуматься: вспомнить, какой сегодня день, оказалось не так-то просто.

– Тартлица? – с сомнением ответил он. – Похороны Дриадели выпали на сциллицу, к озеру мы отправились утром мольпицы, а там я угодил вниз…

– Вот как?

– Да. В эти вот подземные коридоры. И блуждал в них довольно долго. Возможно, сегодня уже иераксица.

– Неплохо, неплохо, только мы вовсе не в подземных коридорах.

– А где? В Аламбрере?

Журавль отрицательно покачал головой.

– Я обо всем расскажу, но объяснений потребуется немало. Прежде всего должен предупредить: вполне вероятно, они заперли нас вместе в надежде почерпнуть из нашего трепа нечто полезное. По-моему, тебе вовсе не хочется оказывать им этакую услугу, а?

Шелк кивнул головой, но тут же понял, как опрометчив был сей поступок.

– Мне бы воды хоть немного…

– Вода здесь повсюду, со всех сторон, однако, пока нам не соизволят – если вообще соизволят – ее принести, придется потерпеть.

– Советник Потто ударил меня кулаком, – пожаловался Шелк, осторожно погладив внушительную шишку над ухом. – Что было после, не помню. «Они» – это кто? Наш Аюнтамьенто?

– Именно, – подтвердил Журавль, присев рядом на краешек койки. – Надеюсь, не возражаешь? Пока ты лежал без сознания, мне пришлось сидеть на полу, а пол тут жутко холоден, да и для седалища жесток. Зачем тебя понесло на озеро, если не секрет?

– Не помню.

Журавль одобряюще закивал.

– Да-да, наверное, этой линии лучше впредь и держаться.

– Какие там линии! Мне… мне снились крайне странные сны, – заговорил Шелк, отодвинув в сторонку ужасающие воспоминания о Потто с Песком. – В частности, о нагой женщине, которой тоже снились странные сны.

– Ай-яй-яй!

– Еще я разговаривал с… впрочем, это не важно. И одолел демоницу. Ты не поверишь, доктор…

– Точно. Не верю, – жизнерадостно подтвердил Журавль.

– Но одолел ведь! Начал взывать ко всем божествам по очереди. Испугал ее только Иеракс.

– Стало быть, демоница… а как она выглядела? Не так ли? – дико оскалившись, полюбопытствовал Журавль.

– Да, чем-то похоже.

Сделав паузу, Шелк приложил руку ко лбу.

– И это вовсе не сон, так как он не меркнет… а ты ее знаешь. Знаешь наверняка.

Журавль удивленно приподнял бровь:

– Знаю изгнанную тобой демоницу? Конечно, мой круг знакомств очень и очень широк, однако…

– Это Мукор. Дочь Крови. Она умеет вселяться в людей и вселилась в ту женщину, что была со мной.

Журавль, вмиг посерьезнев, негромко присвистнул.

– Оперировал ее ты?

– Нет, – покачав головой, ответил Журавль. – Выходит, Кровь тебе обо всем рассказал?

– Всего лишь обмолвился, что до тебя держал в доме нейрохирурга. А я, узнав, на что способна Мукор, догадался об остальном… и, думаю, не ошибся. В подробности меня посвятишь?

Журавль задумчиво потеребил бородку и наконец пожал плечами.

– Отчего нет? Хуже не станет. Ключевые подробности Аюнтамьенто уже известны, а время убить как-то нужно. А ты, в свою очередь, ответишь мне на пару вопросов, идет? Только честно и полностью… ну, если дело не касается того, о чем им сообщать не хотелось бы.

– Я не знаю ничего такого, что хотел бы утаить от Аюнтамьенто, – объявил Шелк, – и уже ответил советнику Потто на множество вопросов. И тебе расскажу обо всем, касающемся меня самого, и обо всем, что знаю о других, за исключением сообщенного мне… под печатью.

Журавль расплылся в улыбке:

– В таком случае начнем с самого основного. На кого ты работаешь?

– Тут следует уточнить, что отвечу я лишь после того, как получу ответы на собственные вопросы о Мукор. Таков был уговор, а мне очень хотелось бы помочь ей, если удастся.

Бровь доктора вновь изогнулась кверху.

– Ответишь? И на этот, первый вопрос тоже?

– Да, – подтвердил Шелк. – Разумеется, и на него. Причем первым делом. Мукор – вправду дочь Крови? Сама она утверждает, что да.

– Юридически. Приемная дочь. Неженатым удочерение, как правило, не дозволено, однако Кровь в большой дружбе с Аюнтамьенто. Ты знал об этом?

Забывшись, Шелк едва не покачал головой, но, к счастью, вовремя спохватился.

– Нет… да и сейчас в это, правду сказать, не верю! Он же преступник!

– Пойми, кучами карточек они с ним не расплачиваются, нет. Просто позволяют орудовать без помех, пока дела в его заведениях обходятся без серьезных скандалов, и делают ему кой-какие поблажки. Эта, похоже, одна из таковых. Словечка судье от одного из советников более чем достаточно, а над удочеренной он в полной власти вплоть до брачного возраста.