— Между прочим, совершенно незаслуженно.

— Конечно.

Следом подошёл Леарон и протянул жене лёгкую накидку.

— Надень. Становится прохладнее.

Эиландиль посмотрела сначала на накидку, потом на мужа.

— Мне не холодно.

— Пока не холодно. Через полчаса скажешь обратное, а виноват почему-то буду я.

— Потому что за последние четыре месяца ты окончательно убедил себя, что отвечаешь за погоду, мой аппетит и количество ступенек на пути.

— Ступеньки действительно вызывают подозрения.

Эиландиль всё-таки забрала накидку и, качнув головой, набросила её на плечи.

— И ведь раньше казался вполне разумным.

— Раньше ты не была беременна.

На этот раз рассмеялась уже я, а Эмрис за спиной только крепче обнял меня.

Скоро Эиландиль и Леарон уйдут, и чем ниже опускался корабль, тем труднее становилось об этом не думать.

Арвен ждал их на эльфийских землях, куда отправился ещё несколько недель назад наводить порядок. Последнее письмо от него пришло всего два дня назад, и коротким его назвать было сложно, хотя половину сведений нормальный человек передал бы в трёх предложениях. Он писал о возвращавшихся в свои дома эльфах, о людях Мираэль, которых теперь допрашивали одного за другим, о старых приказах, всплывающих из архивов, и о том, сколько всего ещё придётся исправить после её правления.

Но к одной строчке я всё равно возвращалась несколько раз, каждый раз испытывая то же облегчение: следов черни больше нигде не находили.

Первые недели мы ещё боялись в это поверить. Рейнар отправлял людей проверять города и поселения, Арвен поднял всех, кому доверял на своих землях, а я невольно напрягалась каждый раз, когда корабль приводил нового больного. Однако проходили дни, потом недели, и ни одного нового заражённого так и не появилось.

В Иарасе мы задержались почти на месяц, и однажды Рейнар нашёл меня глубокой ночью в лазарете возле очередной опустевшей койки. Ничего не спрашивал и не пытался утешать, просто сел рядом на пол и остался со мной, хотя для правителя демонов такое место наверняка было весьма непривычным.

Рейнар снабдил нас лекарствами и припасами так щедро, что Тайтар к концу нашего пребывания в Иарасе начал смотреть на демонического правителя с почти религиозным уважением.

А лазарет тем временем постепенно пустел. Последние выздоравливающие покидали корабль, освобождались койки, исчезал въевшийся запах зелий и крови, и вместе с этим понемногу приходило ощущение, что всё действительно закончилось.

Наверное, именно в те дни я окончательно почувствовала, чем на самом деле был Корабль целительницы. Дело было вовсе не в великой магии или зельях. Иногда человеку просто нужно место, где ему помогут, дадут время прийти в себя и снова почувствовать под ногами твёрдую землю.

Эмрис провёл ладонью по моей руке, возвращая меня из воспоминаний обратно на палубу.

— Опять ушла куда-то далеко?

— Недалеко.

Больше он ничего не спросил. За последние месяцы Эмрис научился понимать, когда мне хочется говорить, а когда достаточно просто побыть рядом. Хотя чему этот кошак точно не научился, так это прилично себя вести.

— Велена!

Эмрис едва успел отступить, освобождая место, а я обернулась на зов и тут же оказалась в объятиях Эиландиль. Она прижала меня к себе осторожно, насколько позволял живот, зато так крепко, что защипало в глазах. И это мы ещё вроде бы договаривались не превращать прощание в нечто слезливое.

— Только попробуй родить без меня, — пробормотала ей в волосы.

Она рассмеялась, хотя голос тоже предательски дрогнул.

— До родов ещё далеко.

— Неважно. Предупреждаю заранее.

— Мы сообщим, — совершенно серьёзно пообещал Леарон.

Посмотрела на него через плечо Эиландиль.

— Вот видишь? Хоть один разумный человек в вашей семье.

— Не поощряй его, — немедленно отозвалась она, отстраняясь. — Он и без тебя за последние месяцы решил, что беременность лишила меня способности самостоятельно ходить, есть и, кажется, дышать.

— Я никогда не запрещал тебе дышать.

— Пока.

Стоявший рядом Эмрис тихо рассмеялся, а Леарон посмотрел на него с тем выражением, которое за время нашего путешествия успело стать подозрительно знакомым. Кажется, эти двое всё-таки будут друг по другу скучать, хотя оба скорее подавятся, чем признаются.

Тем временем корабль мягко коснулся земли, и с тихим скрипом начал опускаться трап. От этого простого звука защемило внутри сильнее, чем от всех объятий и шуток, потому что до этой минуты отъезд Эиландиль оставался чем-то, что ещё только должно произойти, а теперь она действительно уезжала.

Эиландиль задержалась рядом ещё на несколько мгновений, положила ладонь на округлившийся живот и улыбнулась.

— Мы ещё увидимся.

— Даже не сомневайся. Если вы слишком долго не появитесь, корабль сам за вами прилетит.

Под ногами тут же прошла тёплая вибрация.

— Видишь? Уже согласился.

Леарон неожиданно обнял меня, коротко и крепко, а потом отступил и протянул руку Эмрису.

Тайтар прощался куда громче и уже успел сообщить, что лично приедет проверять, правильно ли кормят будущую мать. Орчанка возле него закатила глаза и пообещала Эиландиль не выпускать орка без присмотра, чем окончательно завоевала моё расположение.

Вскоре Эиландиль и Леарон направились к трапу, а я осталась у борта, провожая их взглядом. Внизу уже ждало сопровождение: несколько эльфов приветствовали Леарона, один из них распахнул дверцу экипажа, и только тогда окончательно дошло, что сейчас они действительно уедут.

Перед тем как сесть в экипаж, Эиландиль ещё раз обернулась и подняла руку. Ответила тем же, стараясь улыбаться, хотя в горле снова встал проклятый ком. Леарон помог ей устроиться внутри, поднялся следом, и вскоре дверца закрылась.

Экипаж тронулся по дороге в окружении всадников и вскоре скрылся за деревьями. Странно, но смотреть ему вслед оказалось уже немного легче. Эиландиль была дома, где её ждали, а Арвен несколько недель делал всё возможное, чтобы этим землям больше не приходилось жить в страхе.

Провела ладонью по тёплому борту, и память неожиданно вернула ощущение совсем другого камня.

Диск Зоряны я разбила через несколько дней после битвы, когда уже могла нормально стоять на ногах. Эмрис тогда был рядом и молча наблюдал, как после очередного удара камень раскололся, а серебристые линии на осколках окончательно погасли.

Сохранять диск не было смысла. Зоряна когда-то разомкнула круг, мне пришлось снова его замкнуть и закончить начатое, а после сделать всё, чтобы больше никому не пришлось повторять этот ритуал. По распоряжению Рейнара осколки убрали глубоко под камень в Иарасе, и вместе с ними словно завершилась последняя часть истории прапра, которую она оставила мне в тетрадях, зельях и собственных воспоминаниях.

Наверное, только тогда получилось по-настоящему принять её последние слова и перестать искать готовые ответы там, где дальше предстояло разбираться самой.

Трап поднялся, и корабль вскоре начал набирать высоту. Эмрис встал рядом, приобнял меня, притянув к себе, и вместе с его прикосновением внутри шевельнулось другое, едва уловимое тепло.

Ту тоненькую нить больше не получалось увидеть так ясно, как во время ритуала, зато временами я всё ещё её чувствовала, особенно когда Эмрис был близко. Что именно возникло между нами в тот день и существовала ли эта связь раньше, выяснять почему-то совсем не хотелось. После всего пережитого хватало знать, что она есть.

— Ну что? — спросил он, чуть склонившись ко мне. — Куда теперь?

Посмотрела на дрогнувшие паруса, хотя ветер вроде бы не менялся, и невольно улыбнулась. Похоже, корабль уже что-то задумал.

Когда-то его самовольная смена курса заставляла гадать, куда меня опять несёт и во что я ввязалась на этот раз. Теперь неизвестность уже не пугала. На корабле снова пахло травами, в лаборатории ждали незаконченные записи, где-то позади Тайтар продолжал доказывать своей орчанке, что прекрасно умеет обращаться с топором, а Эмрис стоял рядом, привычно удерживая меня возле себя.