«Дар».

Эмрис придвинулся ближе и заглянул через моё плечо.

— Значит, ты всё-таки правильно его запомнила.

— После нескольких вечеров, потраченных на попытки выяснить, зачем прапра понадобилось призывать неизвестную сущность, этот рисунок мог мне уже сниться. Но посмотри, сколько линий появилось на поле. В тетради их и половины нет.

Арвен развернул свой лист удобнее и указал на одну из дуг.

— Потому что часть добавили позже. На камнях это было хорошо видно. Новые линии пересекают старые, а некоторые вообще уходят за пределы первоначального рисунка.

С этим спорить не хотелось. Скорее наоборот, именно такие изменения сейчас интересовали меня больше всего.

Снова взялась за тетрадь, возвращаясь на несколько страниц назад и внимательно просматривая пометки на полях. Если Зоряна действительно продолжала работать с этим ритуалом, где-то должно было остаться объяснение того, что она меняла и зачем.

Знакомый знак обнаружился через несколько страниц.

Нить.

Под ним тянулись расчёты, разобраться в которых с наскока не получилось. Несколько раз пробежав глазами по символам и так ничего толком не поняв, перешла дальше и наконец увидела обычный текст.

Вот с ним уже можно было работать.

— Здесь про связь, — сообщила остальным, придвигая тетрадь ближе. — «Связь сохраняется после закрытия пути, пока существует хотя бы одна опора».

Перечитала строчку ещё раз, пытаясь сопоставить её со всем, что мы знали о разломе, и продолжила:

— «Лишённая собственной формы сущность удерживается через созданные нити».

Эти слова заставили задержаться на странице дольше.

Закрытый разлом. Сущность, которая не исчезла вместе с ним. Нити, удерживающие её здесь. И рисунок на поле, который кто-то продолжал изменять уже после Зоряны.

Эиландиль первой нарушила повисшую тишину.

— Получается, закрыть разлом было недостаточно. Пока оставались эти опоры, сущность всё равно могла удерживаться в нашем мире?

— Если я правильно понимаю записи прапра, да. Только теперь хотелось бы выяснить, что именно она называла опорами и сколько их было.

Потому что одна из этих нитей вполне могла привести нас туда, куда сама Зоряна так и не успела.

Вернулась к предыдущей странице. Теперь фразы, над которыми раньше приходилось ломать голову, складывались в более понятную картину.

— Прапра действительно закрыла путь, который сама открыла. Только к тому времени тень успела закрепиться здесь, поэтому позже Зоряна вернулась к ритуалу и стала искать способ оборвать связи.

Леарон взглянул на повторяющийся возле записей знак.

— Нити?

— Да. И они могут быть разными: жизнь, магия, кровь, место... — Провела пальцем ниже. — Здесь есть ещё несколько обозначений, но с ними пока не разобралась.

Арвен придвинул к себе схему.

— Тогда Мираэль тоже может быть одной из таких опор.

— И, скорее всего, важной. Поэтому меня и беспокоит, что произойдёт с тенью, если мы просто убьём Мираэль. Исчезнет ли она вместе с ней или удержится через другие связи?

Эиландиль опустилась на соседний стул.

— Поэтому ей нужен был мой ребёнок.

— Такая связь напрашивается. Мираэль искала тебя, её интересовал ребёнок, а теперь мы знаем, как тень способна удерживаться в нашем мире. Но додумывать остальное за Зоряну я не хочу. В её записях ответа пока нет.

— Мне достаточно того, что ребёнок мог стать следующей опорой, — тихо произнесла Эиландиль.

Возразить было нечего, поэтому вернулась к тетради. Дальше записи становились плотнее, появлялось всё больше исправлений, а знак нити повторялся возле нескольких схем. На одной из них несколько линий сходились к единому центру, причём возле каждой стояло отдельное обозначение потока.

Подтянула рисунок Арвена и положила рядом.

— Смотрите. Зоряна работала не с самой тенью, а с её связями.

Эмрис придвинулся ближе.

— Хотела их оборвать?

— Сначала удержать все одновременно, чтобы тень не смогла закрепиться через другую опору, а затем разрывать одну за другой. Разлом при этом должен оставаться закрытым. — Сопоставила обозначения на обеих схемах и нахмурилась. — Только для этого нужно удерживать сразу несколько разных потоков.

Арвен тоже заметил проблему.

— А Зоряна была одна.

— Да. Похоже, способ она нашла. Просто в одиночку провести такой ритуал не смогла.

От этого открытия стало не по себе. Ошибка прапра теперь выглядела пугающе понятной. Зоряна считала случившееся своей виной и пыталась исправить всё одна, хотя её же расчёты показывали, насколько безумной была эта затея.

Эмрис накрыл ладонью мою руку.

— Ты не одна.

— Знаю. Поэтому повторять её попытку мы не будем. Сначала выясним, сколько людей понадобится и что должен делать каждый. А потом решим, как заставить эту схему работать и никого в ней не потерять.

Вспомнив о поле, подняла голову и посмотрела на Сайра, всё это время державшегося чуть в стороне.

— А прежде мне понадобитесь вы.

— Снова хотите отправить меня за границу?

— Хочу попробовать сделать так, чтобы вы смогли пройти дальше. Если воздействие поля нарушает ваши магические потоки, их можно попытаться стабилизировать. Обещать ничего не стану, но если получится, Мираэль встретит там не только нас.

Возвращение на поле уже не казалось настолько безумной затеей.

Сайр взглянул на разложенные по столу записи и придвинул свободный стул.

— Если считаете, что сможете что-то изменить, я согласен. Но предупрежу: то, что произошло сегодня, далеко не худшее. В детстве мне рассказывали о тех, кто пытался пройти глубже. Некоторые теряли сознание, у других начинались судороги, а один воин несколько дней не мог пользоваться магией.

Вот этого Рейнар не упоминал.

— Насколько быстро становилось хуже?

— По-разному. Отец говорил, многое зависело от силы демона. Он дошёл дальше большинства и едва не погиб. Чем сильнее сопротивлялся воздействию поля, тем быстрее слабел.

Перед глазами всплыли потоки Сайра после пересечения границы. Вместо привычного движения они словно начинали мешать друг другу.

— Возможно, дело в сопротивлении. Ваша магия чувствует чужое воздействие, пытается его вытеснить и сама начинает сбиваться. Если так, защищать вас от всего поля не придётся. Достаточно удержать собственные потоки в порядке.

— Звучит так, будто вы знаете, как это сделать.

— Если бы знала, отправила бы вас отдыхать, а сама пошла варить зелье. Пока есть только предположение и один демон, которому хватило безрассудства согласиться на мои опыты.

— После сегодняшней прогулки поздно изображать осторожность.

— Поэтому завтра делаете только то, что скажу. Давление, слабость, головокружение или любое другое изменение сразу озвучиваете. Терпеть ради результата запрещаю.

Сайр согласился, а мне уже хотелось добраться до лаборатории, которую корабль создал ещё в те времена, когда приходилось едва ли не жить в лазарете.

Тетради остались Арвену: он собирался ещё раз пройтись по схемам вместе с Леароном и Эиландиль. Забрав свои пометки, отправилась вниз, а Эмрис, разумеется, пошёл следом, хотя помочь с зельем пока ничем не мог.

— Ты ведь понимаешь, что до утра не остановишься? — спросил Эмрис, когда я открыла шкаф с заготовками.

— Остановлюсь, когда будет от чего отталкиваться. Первую смесь хочу сделать сегодня, а испытывать будем утром.

— Хорошо. Тогда хотя бы поешь, прежде чем решишь, что голод тоже можно вылечить зельем.

Обернулась к нему.

— Ты решил следить за тем, ем ли я?

— Кто-то же должен. Особенно когда ты перебираешь пузырьки с таким видом, будто остальной мир временно перестал существовать.

Возмущаться было бессмысленно: эту привычку за собой знала слишком хорошо. Пришлось согласиться на еду, которую Эмрис вскоре принёс прямо в лабораторию, а следующие несколько часов прошли между ступкой, котелком и записями о состоянии Сайра.

Первый состав закончила ближе к ночи, но утренняя проверка быстро показала ошибку в расчётах. Сайр выпил зелье на корабле, и, дав ему время подействовать, мы вместе с Арвеном и Эмрисом отправились к границе.