— Когда появились первые признаки? — спросила я, опускаясь возле кушетки.

— Три дня назад, — поспешно ответила она. — Сначала слабость и жар, потом рука начала темнеть. Вчера ей стало совсем плохо. Госпожа целительница, пожалуйста… Она у меня одна.

— Я постараюсь помочь, — пообещала, хотя, прикоснувшись к холодным пальцам больной, уже поняла, что очищение будет непростым.

Чернь ощущалась так же, как в Иорне, только успела проникнуть гораздо глубже. Прикрыв глаза, я позволила магии пройти сквозь ладонь, осторожно нащупывая чужую силу внутри тела. Она откликнулась сразу — вязкая, липкая и цепкая, словно пустила корни и теперь всеми силами старалась удержаться.

Тянуть её целиком было опасно. Ослабленное тело могло не выдержать резкого очищения, поэтому пришлось отделять чернь небольшими участками, каждый раз проверяя, как реагируют дыхание и сердце девушки. Под ладонью разливалось тепло, тёмные прожилки медленно бледнели, но стоило убрать одну, как следующая будто пыталась уйти глубже.

— Она сопротивляется, — тихо произнёс главный целитель, наблюдавший за моей работой с другой стороны кушетки.

— Не сама болезнь, — ответила я, не прерывая потока. — Сила, которая её создала. Она держится за тело и ищет слабые места.

— Мы тоже чувствовали нечто подобное, но не смогли отделить её от жизненной энергии человека.

— Потому что здесь нельзя давить. Чем сильнее выталкиваешь, тем глубже она цепляется.

Последний сгусток поддался не сразу. Пришлось сосредоточить магию в одной точке, обойти живые ткани и осторожно вытянуть чернь наружу. Серая пыль осыпалась на подготовленную ткань, а девушка глубоко вдохнула, будто до этого всё время дышала через слишком плотную преграду.

Её ресницы дрогнули.

— Мама?.. — едва слышно прошептала она, открывая глаза.

Сидевшая рядом женщина тихо всхлипнула и склонилась к дочери, прижав её руку к щеке.

— Я здесь. Всё хорошо, милая, я рядом.

Убедившись, что чернь исчезла полностью, я медленно поднялась. В пальцах ещё покалывало от напряжения, но вместе с усталостью внутри зародилась надежда. Болезнь можно было победить. Она не была сильнее моей магии.

Главный целитель внимательно осмотрел руку девушки, затем коснулся её лба.

— Жар спадает, — произнёс он, и впервые в его голосе появилось что-то кроме усталости. — Мы не видели полного очищения с тех пор, как началась эпидемия.

— Значит, раньше вам удавалось справляться с болезнью?

— Только в первые дни, когда хворь ещё не успела закрепиться. Потом всё изменилось. Она стала сильнее и начала возвращаться даже после наших попыток очистить тело.

Договорить он не успел. К нам подошёл молодой помощник и сообщил, что состояние одного из больных ухудшилось. Отдыхать не пришлось.

Следующим оказался пожилой рыбак с обветренным лицом и тяжёлым хриплым дыханием. Чернь собралась возле сердца, поэтому действовать пришлось медленнее, поддерживая его жизненные силы, пока отделяла чужую магию. Мужчина несколько раз приходил в сознание и пытался что-то сказать, но я останавливала его, прося беречь дыхание.

— Не тратьте силы. Поговорите со мной, когда станет легче.

— Упрямая вы, госпожа лекарка, — выдохнул он, с трудом приоткрыв глаза. — Совсем как моя жена.

— Надеюсь, это добрый знак.

— Смотря кого спросить.

Стоявший неподалёку Эмрис тихо фыркнул, а я не удержалась от улыбки. Спустя несколько минут чернь отступила, дыхание рыбака выровнялось, и он уже без посторонней помощи приподнялся на подушке.

После него ко мне привели мальчика лет десяти. Он старался держаться храбро, но стоило прикоснуться к его руке, как пальцы крепко вцепились в мой рукав.

— Будет больно? — спросил он, не отрывая взгляда от тёмных прожилок на коже.

— Немного неприятно, — честно ответила я и накрыла его ладонь своей. — Но ты можешь сжать мою руку, если станет страшно.

— Я не боюсь.

— Тогда сожмёшь, чтобы мне было спокойнее.

Мальчик серьёзно кивнул, словно я доверила ему важное дело. Пока магия медленно очищала его тело, он действительно не выпустил мою руку, а потом долго рассматривал посветлевшую кожу, будто не верил, что чернь исчезла.

Одно исцеление сменялось другим. Люди приходили в себя, на бледных лицах появлялся цвет, дыхание становилось ровнее, а родственники то плакали, то пытались благодарить меня, мешая целителям готовить место для следующего пациента.

Однако стоило поднять взгляд к дверям, как радость начала меркнуть. Очередь не уменьшалась. Пока я помогала одному человеку, в лечебницу приводили ещё двоих, и за открытыми окнами продолжали звучать голоса тех, кто ждал своей возможности войти.

Задерживаться на этих мыслях было некогда. На освободившуюся кушетку уже укладывали пожилую женщину, которая почти не реагировала на происходящее. Чернь добралась до шеи и тонкими нитями тянулась к лицу, поэтому пришлось сразу опуститься рядом и коснуться пальцами её виска.

Чужая сила встретила меня резким сопротивлением. Она будто стянулась вокруг каждой живой нити, переплелась с ней и теперь не желала отпускать. Пришлось действовать медленно, отделяя чернь по крупицам и одновременно поддерживая ослабленное сердце.

— Дышите, — тихо попросила я, почувствовав, как ритм под ладонью сбился. — Не старайтесь вдохнуть глубже, просто не задерживайте дыхание.

Женщина едва заметно кивнула. Её пальцы судорожно сжали покрывало, но она не издала ни звука, пока последние тёмные прожилки не побледнели и не исчезли.

Закончив, я выпрямилась не сразу. Перед глазами на мгновение потемнело, а шум голосов слился в глухой гул. Пришлось опереться ладонью о край кушетки и дождаться, пока пол перестанет уходить из-под ног.

— Всё хорошо? — спросила молодая помощница, торопливо подавая мне чистую ткань.

— Да, просто потребовалось больше сил, чем я ожидала, — ответила я, вытирая ладони. — Дайте ей тёплой воды, но понемногу, и пока не позволяйте вставать.

Девушка кивнула и сразу занялась пациенткой, а меня уже звали к следующей кушетке.

Сколько людей прошло через мои руки после этого, я перестала считать. Молодой портовый рабочий с чернью, расползшейся по спине. Беременная женщина, которую пришлось очищать с особой осторожностью, не позволяя магии коснуться ребёнка. Старик, всё время пытавшийся убедить меня, что соседу помощь нужна больше. У каждого были свои страхи, боль и те, кто ждал рядом, надеясь услышать, что всё закончилось.

Магия уходила быстрее, чем успевала восстанавливаться. Сначала усталость отзывалась лишь тяжестью в плечах, затем начали дрожать пальцы, а после очередного очищения пришлось несколько раз вдохнуть, прежде чем получилось подняться.

Эмрис оказался рядом и протянул мне кружку с водой.

— Выпей.

— После следующего больного, — ответила я, переводя взгляд на мужчину, которого уже укладывали неподалёку.

— Следующий подождёт две минуты.

— Он и без того ждал слишком долго.

Я попыталась обойти его, но Эмрис не сдвинулся с места. В одной руке он продолжал держать кружку, в другой — хлеб с тонким ломтиком сыра, и по выражению его лица становилось ясно, что отступать он не собирается.

— Велена, — произнёс он спокойно, хотя в голосе уже слышалось упрямство, — если ты потеряешь сознание возле следующей кушетки, легче от этого никому не станет. Поэтому сейчас ты выпьешь воду и хотя бы немного поешь.

— Я не собираюсь терять сознание.

— Разумеется. Ты просто стоишь, держась за стол, потому что он тебе понравился.

Проследив за его взглядом, только теперь заметила, что и правда опираюсь на край стола. Убрав руку, тут же почувствовала, как в коленях появляется неприятная слабость.

— Это ненадолго, — пробормотала я, принимая кружку.

— Удивительно убедительно, — отозвался Эмрис и вложил хлеб в мою свободную руку. — Особенно если учесть, что ты уже едва держишься на ногах.

Вода показалась вкуснее любого напитка, а после первых кусочков хлеба голова немного прояснилась. Отдыхать всё равно не получалось: вокруг продолжали двигаться люди, у дверей звали помощников, кто-то плакал за тонкой перегородкой, а с улицы доносился тяжёлый кашель.