Объятие получилось совсем не таким, какого можно было ожидать от него. В нём не было уверенности человека, привыкшего получать всё, к чему протянул руку. Эмрис держал бережно, почти не дыша, словно боялся, что одно лишнее движение заставит меня отстраниться.

Несколько мгновений оставалась неподвижной, прислушиваясь к ровному стуку его сердца и знакомому запаху, который почему-то всегда связывался с домом, даже когда домом был старый деревенский домик, а сам Эмрис помещался у меня на ладонях.

Потом всё же обняла его в ответ.

Обида не исчезла окончательно, вопросы никуда не делись, да и тайны по-прежнему стояли между нами. Но впервые за последние дни перестало казаться, что эта стена непреодолима.

— Больше не решай за меня, что мне лучше знать, — попросила, уткнувшись лбом ему в плечо.

— Постараюсь.

— Неправильный ответ.

Он вздохнул, но в голос уже вернулось знакомое тепло.

— Хорошо. Если у меня будет возможность рассказать, я расскажу. А если не смогу, хотя бы честно скажу об этом, а не стану снова делать вид, будто ничего не происходит.

Это было не идеальное обещание. Зато честное. И сейчас его оказалось достаточно.

Ещё некоторое время мы так и сидели, не спеша размыкать объятия. Странно, но теперь близость Эмриса уже не казалась чем-то новым или неловким. Скорее наоборот, будто всё наконец вернулось на привычное место, хотя прежде даже не подозревала, что именно там оно и должно находиться.

Первым отстранился он, но не ушёл далеко, лишь убрал с моего лица выбившуюся прядь и задержал пальцы возле виска чуть дольше, чем требовалось. В его глазах снова появилось знакомое лукавство, только теперь за ним проступало что-то ещё, тёплое и немного осторожное, словно после нашего разговора он пока не решался вернуться к прежней наглости в полной мере.

— Даже не думай, что одно извинение спасёт тебя от всех последствий, — предупредила, заметив эту перемену.

— Конечно, хозяйка. Я готов страдать долго и красиво.

— Начни с молчания хотя бы на полчаса.

— Жестоко, — вздохнул Эмрис, однако спорить не стал и поднялся с кровати. — Я подожду за дверью, пока ты приведёшь себя в порядок.

Проводив его подозрительным взглядом, дождалась, когда дверь закроется, и только тогда позволила себе улыбнуться. Обида всё ещё никуда не исчезла, но теперь уже не обжигала изнутри и не заставляла отталкивать его при каждом удобном случае. Наверное, одного разговора действительно было мало, чтобы исправить всё, что накопилось между нами, однако первый шаг мы всё-таки сделали.

Тёплая вода окончательно смыла остатки сна, а вместе с ними и странную тяжесть последних дней. Пока расчёсывала волосы и выбирала одежду, несколько раз возвращалась мыслями к словам Эмриса. Он не рассказал всего, да и не мог, но впервые не спрятался за шуткой и не попытался убедить меня, что ничего особенного не происходит. Для него это уже было почти подвигом.

Когда вышла из каюты, он действительно ждал в коридоре, прислонившись плечом к стене. Увидев меня, выпрямился, но от комментариев по поводу того, как долго собираются ведьмы, благоразумно воздержался.

— Надо же, ты умеешь выполнять просьбы, — заметила, проходя мимо.

— Я решил начать новую жизнь.

— И надолго тебя хватит?

— До кухни, наверное.

Против воли рассмеялась, и Эмрис тут же довольно улыбнулся, словно именно этого и добивался. Дальше мы пошли рядом, уже не пытаясь изображать, будто между нами по-прежнему стоит непреодолимая стена. Он несколько раз задевал мою руку своей, и каждый раз казалось, что это выходит случайно, хотя Эмрис никогда ничего не делал случайно.

На кухне оказалось непривычно пусто. После вчерашних разговоров, карт и множества голосов тишина удивляла, но корабль уже успел оставить на столе чайник и две кружки, будто прекрасно знал, кто сейчас сюда придёт.

— Вот видишь, — произнёс Эмрис, разливая отвар, — он тоже считает, что ты слишком долго сердилась.

— Не втягивай корабль в наши отношения.

— В какие именно отношения?

Подняла на него предупреждающий взгляд, и фамильяр сразу сделал вид, будто чрезвычайно занят своей кружкой. Получилось неубедительно, особенно когда уголки его губ дрогнули.

Забрав напиток, мы поднялись на палубу. Утро уже окончательно вступило в свои права, разогнав остатки тумана над рекой. По обе стороны тянулись зелёные берега, местами заросшие камышом, а дальше поднимались невысокие холмы, залитые мягким солнечным светом. Корабль шёл быстро, но настолько плавно, что горячий отвар почти не плескался в кружке.

Устроившись возле борта, сделала глоток и только тогда поняла, что с самого пробуждения чувствую себя немного иначе. Мысли стали яснее, запахи сильнее, а привычные травяные нотки в напитке будто разделились на отдельные составляющие. Мята, шиповник, немного сушёной груши и крошечная щепотка лунного корня, добавленная не ради вкуса, а чтобы снять усталость после магического истощения.

Раньше этого не знала. Просто пила и радовалась, что вкусно.

— Зелье действует, — призналась, поворачивая кружку в ладонях.

Эмрис не стал переспрашивать, о каком именно зелье идёт речь. Лишь чуть внимательнее посмотрел на меня, и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать: он сразу понял.

— Ночью что-нибудь видела?

— Нет, и это даже радует. После всего, что успела узнать о прапра, встречаться с ней во сне пока не слишком хочется. Но утром я вдруг начала понимать то, чего раньше не знала.

Рассказала ему о составе вчерашнего зелья, о том, как руки сами выбирали нужные ингредиенты и как теперь совершенно ясно представлялось, что ещё можно добавить, чтобы усилить защиту. Более того, стоило начать говорить, как в голове один за другим появлялись новые варианты: дымный порошок, способный ослепить нападающих, настой для быстрого восстановления сил и густая смесь, которая при соприкосновении с воздухом должна была превращаться в плотную завесу.

— Хочу попробовать приготовить несколько составов, — призналась, всё сильнее увлекаясь собственными мыслями. — Не сейчас, конечно. Сначала нужно проверить пропорции, понять, какие ингредиенты есть в кладовой, и убедиться, что я случайно не взорву половину корабля.

— Последнее особенно важно.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста. Просто предупреди заранее, чтобы я успел выбрать дальний конец палубы.

Толкнув его локтем, снова посмотрела на реку. Зелье Зоряны больше не казалось безобидным подарком, но и отказываться от него теперь было бы глупо. Если знания действительно приходили постепенно, позволяя осмыслить каждую крупицу, значит, я могла научиться ими пользоваться, не превращаясь в повторение прапрабабушки и не совершая её ошибок.

Первой на палубу вышла Эиландиль, держа в обеих руках небольшую кружку. Следом появился Леарон со своей, затем Арвен, а за ним ещё несколько эльфов, будто кто-то незаметно подал сигнал к общему сбору. Последним поднялся Тайтар, сжимая такую огромную чашку, что на её фоне наши казались детскими.

Некоторое время молча наблюдала за тем, как все устраиваются кто возле борта, кто у мачты, кто прямо на свёрнутом канате. Самое смешное, что ни один не пришёл с пустыми руками.

Эмрис тоже это заметил и негромко фыркнул.

— Корабль явно подстроил это представление.

— Возможно. Но ещё... присутствует ощущение семьи, — ответила, обводя взглядом собравшихся. — Живём вместе, перенимаем привычки друг друга и каждое утро выползаем на палубу с чем-нибудь горячим.

Тайтар подозрительно посмотрел на свою чашку, будто только сейчас понял, что тоже оказался частью этой сомнительной традиции.

— Семья, значит?

— А что? По-моему, очень похоже. Нам разве что столика здесь не хватает.

Под ногами тут же прошла знакомая дрожь. Возле мачты тихо скрипнули доски, раздвигаясь в стороны, и из палубы медленно поднялся небольшой круглый стол с широкой столешницей.

Несколько секунд все молча смотрели на него, после чего Эмрис прикрыл глаза и обречённо покачал головой.