Конечно, река не могла ответить, зато корабль, словно уловив мои мысли, тихо и удивительно довольно заворчал где-то глубоко под палубой. Оставалось лишь улыбнуться, в очередной раз убеждаясь, что подслушивать он любит не меньше Эмриса.

— Даже не сомневалась, что ты подслушиваешь.

Орк покачал головой.

— Вот честно, мелкая... никогда не привыкну разговаривать с кораблём.

— А с ним и не надо разговаривать.

— Тогда почему он тебе отвечает?

На этот вопрос ответа у меня так и не нашлось. Лишь пожала плечами и направилась к двери, ведущей внутрь корабля.

— Пойду посмотрю, что там опять успели придумать наши великие мыслители...

На кухне действительно оказалось шумно.

Не так, как бывало раньше, когда Тайтар гремел посудой, Эмрис язвил из каждого угла, а корабль недовольно скрипел, если кто-то ставил кружку не туда. Сейчас шум был другой. Сдержанный, собранный, почти рабочий.

Эльфы заняли половину длинного стола. Кто-то из них склонился над картой Арвена, кто-то негромко спорил о расстояниях, а двое, кажется, пытались совместить отметки на старом листе с тем направлением, в котором шёл корабль. Сам Арвен стоял чуть в стороне, слушал больше, чем говорил, но стоило кому-то произнести неверное предположение, спокойно поправлял.

Эмрис, конечно же, оказался в центре происходящего.

Он сидел на краю стола с таким видом, будто это не стол, а лично выделенный ему трон, и что-то доказывал Арвену, лениво водя пальцем над одной из линий. Увидев меня, тут же приподнял руку.

— Хозяйка, как раз вовремя.

Помахавший мне Эмрис удостоился лишь короткого взгляда. Сделав вид, будто ничего не произошло, спокойно прошла мимо него к кухонному уголку.

За спиной кто-то тихо хмыкнул, и я почти не сомневалась, что это был Тайтар, успевший вернуться следом. Эмрис же на удивление промолчал. Даже не попытался догнать меня очередной колкостью, и от этого почему-то стало ещё досаднее.

Обида никуда не исчезла.

Да, я прекрасно понимала, что вести себя так, будто фамильяр мне больше не нужен, глупо. Особенно когда вчера он был рядом, когда помогал, когда защищал, когда... просто был. Но одно дело понимать, а другое спокойно отпустить неприятный осадок, который всё ещё цеплялся где-то внутри.

Рано или поздно этот разговор всё равно состоится. Просто сейчас было совсем неподходящее время: слишком много людей, слишком много любопытных ушей и слишком мало возможности сказать всё, что действительно хотелось.

Налив себе из чайничка тёплый отвар, отошла к плите и наконец позволила себе просто наблюдать.

Эльфы действительно постепенно переставали выглядеть чужими. Один осторожно подвинул кружку, освобождая место для записей. Второй, не спросив разрешения, но очень аккуратно, взял чистое полотенце и вытер разлитый чай. Третий внимательно слушал Арвена, а потом вдруг что-то тихо сказал на своём языке, и остальные кивнули так дружно, что я невольно улыбнулась.

Корабль не прогонял новых пассажиров, а значит, пока всё складывалось правильно. Мысли незаметно вернулись к тому, что не давало покоя с самого утра. Чернь больше не воспринималась ни болезнью, ни проклятьем. Теперь она казалась чем-то живым, липким, упрямо цепляющимся за каждого, в ком успела пустить корни. Каждый раз, вытаскивая её из больных, чувствовала, будто вместе с этой дрянью оставляю в них часть собственной силы. Если впереди нас ждут целые города, где таких людей окажется десятки или сотни, одной мне просто не хватит.

Сама не заметила, как поставила на плиту небольшой котелок и плеснула туда воды. Руки действовали быстрее, чем мысли. Из верхнего шкафчика достала сушёные листья белёсого оттенка, из нижнего — маленькую баночку с серым порошком, потом флакон с вязкой синеватой эссенцией, которая лениво потянулась за пробкой тонкой нитью.

На миг остановилась.

Странно.

Обычно прежде чем что-то смешать, я хотя бы сверялась с записями. Сегодня же просто знала, что листья нужно растереть не в пыль, а крупнее, чтобы они отдали силу медленно. Порошок следовало всыпать только после первого кипения, а эссенцию — почти в самом конце, когда вода начнёт темнеть по краям.

— Велена? — позвал Арвен от стола. — Ты что-то сказала?

— Нет, — ответила, не оборачиваясь. — Это я сама с собой.

— А, — протянул Тайтар. — Тогда всё как обычно.

— Ещё одно слово, и будешь пить первым.

Орк уважительно притих.

Кажется, кухня на несколько мгновений даже развеселилась, но я уже почти не слушала. Следила за котелком, за тем, как вода постепенно мутнеет, как по поверхности расходятся серые круги, как запах становится резче. Не неприятным. Скорее тревожным, будто гроза подошла совсем близко и ждёт только одного неверного движения.

Разговоры за спиной стихли не сразу.

Сначала кто-то ещё спорил о направлении, потом Арвен что-то негромко пояснял, Эмрис отвечал ему с ленивым раздражением. Потом голоса отдалились. Кто-то вышел. Кто-то вернулся. Корабль под ногами мягко покачивался, и вместе с этим покачиванием время будто растянулось.

Очнулась только тогда, когда над котелком поднялся тонкий серый пар.

Кухня почти опустела.

За столом остался лишь молодой эльф, переписывающий какие-то пометки, но и он, заметив моё движение, поспешно собрал листы и вышел, будто понял, что лучше не мешать ведьме возле кипящего котелка.

И правильно понял.

Выключив огонь, осторожно накрыла котелок крышкой.

Зелью нужно было отдохнуть не меньше часа. Потом его можно будет разлить по маленьким пузырькам и носить с собой. Если я не ошибалась, оно должно было не уничтожать чернь, нет, до такого мне пока далеко, а хотя бы ослаблять её хватку. Дать несколько секунд. Может быть, минуту. Иногда именно этого хватает, чтобы человек успел выжить.

Только когда всё было закончено, усталость вдруг навалилась на плечи.

День оказался слишком длинным. И слишком тяжёлым.

До ужина успела привести себя в порядок, переодеться и даже убедить отражение в зеркале, что выгляжу не так уж ужасно. Получилось плохо. Зеркало, в отличие от некоторых фамильяров, не умело врать так обаятельно.

Ужин прошёл удивительно спокойно.

Тайтар ел так, будто собирался восполнить запасы за всю команду. Эльфы держались сдержанно, но уже без прежней скованности. Арвен почти всё время говорил с Леароном, а Эиландиль сидела рядом с мужем, бледная, задумчивая, но всё же чуть более спокойная, чем утром.

Эмрис устроился напротив, и за ужином не раз замечала, что он украдкой смотрит на меня. Стоило нашим взглядам встретиться, как тут же находилось какое-нибудь срочное занятие: поправить кружку, посмотреть в окно, сделать вид, будто внимательно слушаю разговор Арвена. Сама понимала, насколько это выглядит глупо, но обида всё ещё не отпускала, а потому спокойно посмотреть ему в глаза пока просто не получалось.

Когда вернулась в каюту, корабль уже неспешно покачивался на речной волне. За небольшим окном постепенно сгущались сумерки, а над тёмной полосой далёкого леса одна за другой загорались первые звёзды.

Взгляд почти сразу остановился на маленьком флаконе, стоявшем на тумбочке возле кровати.

Том самом.

После найденного ритуала притрагиваться к нему больше не хотелось. Стоило лишь вспомнить исписанные рукой Зоряны страницы, как внутри вновь поднималась тяжёлая, неприятная тревога. Если однажды прапрабабушка сумела совершить настолько страшную ошибку, могла ли теперь безоговорочно доверять всему, что она оставила после себя?

Наверное, нет.

Но и отказаться от её наследия тоже не могла.

Сегодня, стоя у плиты и совершенно не задумываясь смешивая новый состав, вдруг особенно ясно поняла одну простую вещь. Впереди нас ждали больные, заражённые чернью люди, нападения и опасности, а собственных знаний могло попросту не хватить. Если зелье действительно помогало приблизиться к тому, что знала Зоряна, значит, права бояться у меня уже не было.

Медленно взяв флакон, осторожно вынула пробку.