Стекло звякнуло.

Леона вздрогнула.

А я удивлённо подняла взгляд.

— Так быстро?

— Всё для тебя, хозяйка, — подмигнул фамильяр с таким видом, будто совершил величайший подвиг последних лет.

Впрочем, долго серьёзным он оставаться не смог.

Окинув взглядом кухню постоялого двора, Эмрис трагично вздохнул.

Очень показательно.

Даже руку к груди приложил.

— Нет, это измена, Велена, — с укором протянул он. — Променять кухню волшебного корабля на вот это...

Широкий жест рукой охватил всё сразу.

Старую печь, которую только что погасили. Немного закопчённую стену. Кастрюлю с подозрительно подгоревшим боком. Потрёпанный стол.

— Не порядок, — заключил он и неодобрительно поцокал языком.

Фыркнув, откупорила первую фляжку.

Запах трав тут же стал ещё насыщеннее.

— Ты бы лучше за гостями следил, — заметила, осторожно разливая горячий отвар. — А то ещё разбегутся. Особенно один очень шумный шаман.

Эйландиль тихо хмыкнула, отложив в сторону доску, на которой не так давно нарезала пучок трав.

— Кстати, — как ни в чём не бывало продолжила я, — шамана и травницу придётся забирать на корабль.

Эмрис мгновенно перестал кривляться. Но потом снова ожил.

Подойдя к полкам, он указал Леоне на стоящие рядами кружки. И улыбнулся.

Вот зря. Очень зря.

Потому что женщина охнула так, словно прямо сейчас увидела спустившееся с небес божество.

Я медленно перевела взгляд на фамильяра. Потом на металлический, тяжелый половник в своей руке. Вполне подходящий для воспитательных мер.

Судя по тому, как дёрнулся уголок рта Эмриса, мои мысли он прочитал сразу.

— Всё-всё, понял, — поспешно поднял руки этот хвостатый паразит. — Уже ухожу. Меня там шаман заждался. Он, оказывается, очень деятельный человек. Настолько деятельный, что Леарону приходится стоять у двери ледяной статуей и не выпускать его наружу.

Налив отвар ещё в одну фляжку, покачала головой.

— Не издевайся.

— Да я восхищаюсь, — невинно заявил Эмрис. — Ты вообще видела Леарона в гневе? Я, признаться, даже проникся.

На этих словах половник в моей руке опасно дёрнулся.

Фамильяр тут же отскочил на шаг.

— Вот теперь точно ухожу, — фыркнув напоследок, моментально исчез за дверью.

Несколько секунд на кухне стояла тишина. А потом со стороны Эиландиль послышался тихий смешок.

— Удивительное существо твой фамильяр, — заметила она, качнув головой.

— К сожалению, — вздохнула, вновь берясь за фляжки, — ещё и бессмертное. Иначе Тайтар давно бы его прибил. Да и я иногда очень близка к этому.

Взгляд сам собой метнулся в сторону Леоны.

Женщина всё ещё стояла у нависающих деревянных полок, прижимая ладони к груди, и смотрела туда, где только что исчез Эмрис, с таким блаженным выражением лица, что в этот момент раздражала куда сильнее самого фамильяра.

Пальцы сильнее сжались на ручке половника. И если бы не тихий смешок Эйландиль за спиной, кто знает, чем бы всё закончилось.

— Заметно, — протянула эльфийка с неожиданной лёгкостью в голосе.

Удивлённо покосилась на неё, не сразу понимая, о чём именно речь.

Эйландиль тем временем спокойно забрала у меня наполненную фляжку и ловко закупорила её.

— Мы с Леароном тоже не сразу нашли общий язык, — продолжила она так буднично, словно речь шла о погоде.

Брови сами собой поползли вверх.

К чему вообще сейчас этот разговор?

Но эльфийка, кажется, прекрасно понимала моё недоумение, потому что уголки её губ дрогнули в мягкой улыбке.

— Первые недели знакомства мы только и делали, что пытались задеть друг друга, — призналась она. — Подколоть. Вывести на эмоции. Хоть на какие-нибудь.

Её пальцы скользнули по стеклу фляжки.

А голос неожиданно потеплел.

— Наш народ с детства учат скрывать чувства. Не показывать лишнего. Держать лицо, даже когда внутри всё рушится. И, наверное, именно поэтому рядом с тем, кто действительно цепляет... становится особенно трудно.

На мгновение кухня будто притихла.

Слышалось только тихое потрескивание остывающей печи да едва уловимый звон стекла.

— А знаешь, что самое забавное? — Эйландиль подняла взгляд. — Сейчас именно начало наших отношений мы вспоминаем чаще всего.

Невольно улыбнулась, представляя то самое начало. Но опомнившись, вернулась к делу.

Заполнив последнюю фляжку, протянула её эльфийке.

— Надеюсь, с каждым прожитым годом у вас будет только больше счастливых воспоминаний.

Эйландиль бросив на меня лукавый взгляд, аккуратно отставила фляжки в сторону, а я тем временем разлила остатки отвара по кружкам, выставляя их на поднос.

Леона тут же встрепенулась, словно только и ждала возможности чем-то помочь, быстро подхватила его и поспешила в зал, расставлять приготовленный напиток гостям.

Мы с Эйландиль задержались всего на несколько мгновений.

Собрали со стола травы, пузырьки и оставшиеся фляжки. А затем молча направились следом.

На постоялом дворе мы провели куда больше времени, чем рассчитывали изначально.

К вечеру усталость уже ощущалась слишком отчётливо. Она не наваливалась резко, не сбивала с ног, но постепенно оседала в теле тяжестью, от которой хотелось просто сесть и несколько минут ни о чём не думать.

Да и остальные выглядели не лучше.

Варх заметно осунулся после разговоров и проверок, Кайра держалась только благодаря облегчению от того, что муж наконец стоит на ногах, Леона всё ещё поглядывала на нас так, будто не решила окончательно — бояться или благодарить.

Так что дальше тянуть смысла не было.

Каждому из тех, кого проверили, выдали по фляжке с отваром для закрепления эффекта, и после повторной проверки внутри наконец появилась уверенность, что с ними всё будет хорошо.

След почти исчез. Остатки черни растворялись медленно, но верно. А вот с шаманом и травницей всё оказалось сложнее. Их мы решили забрать на корабль.

Только там можно было спокойно закончить очистку, не отвлекаясь на шум постоялого двора, чужие взгляды и постоянное ощущение, будто время утекает слишком быстро.

Хотелось разобраться с этим как можно скорее. Очистить. Убедиться, что всё закончилось. И отправить их по домам.

Честно говоря, желания устраивать на корабле затянувшееся гостеприимство не было совершенно. То ли шаман умудрился надоесть мне до зубного скрежета, то ли слишком сильно хотелось поскорее покинуть этот городок.

Скорее всего — всё вместе. Особенно после дороги обратно. Потому что ровно в тот момент, когда внутри и без того росло неприятное беспокойство из-за Тайтара, который всё ещё не вернулся с площади, шаман решил, что именно сейчас самое подходящее время нести в народ своё великое мнение.

И нёс он его… очень громко.

Костяшки и бусины на его одежде звенели на всю улицу, привлекая к нам внимание едва ли не сильнее, чем сам орк с топорами, который присутствовал с утра.

Старик то и дело вскидывал руки, вещая всем подряд о духах, нарушенном равновесии и чужаках, которые якобы отпугивают защитников этих земель.

— Вы несёте дурную энергию! — в очередной раз возмущённо провозгласил он прямо посреди улицы, заставив прохожих начать оборачиваться. — Духи недовольны! Баланс нарушен!

Прикрыв глаза, медленно выдохнула, сделав ряженому дедку очередное замечание. Но ему было всё равно. Шама несло не на шутку. И терпение фамильяра всё же закончилось.

Подобравшись к шаману со спины, он с совершенно невинным видом положил руку ему на плечо.

Пара быстрых, точных, почти незаметных движений, и старик вдруг осёкся на полуслове. Моргнул. Покачнулся. И… обмяк.

Бусины жалобно звякнули. На улице повисла тишина.

Эмрис тяжело вздохнул так, словно это именно ему сейчас пришлось терпеть величайшее испытание в жизни.

— Ну наконец-то, — пробормотал он.

После чего без особых церемоний перекинул бессознательное, увешанное побрякушками тело через плечо и невозмутимо пошёл дальше.