Цепляющий.

— Откройте окна. И шторы, — сказала спокойно, не оборачиваясь. — Пусть всё выветривается.

Дальше пошла прислушиваясь и всматриваясь в каждый угол и стены. Пыталась почувствовать хоть что-то. Но… Пусто.

Будто то, что жило тут — отступило. Спряталось. Или… уже ушло.

Лишь у самой двери, за которой лежал Варх, это ощущение вернулось.

Слабое. Едва заметное. Как тень от тени.

Что-то ещё цеплялось. Упорно, почти упрямо. Держалось… непонятно за что.

Я остановилась.

— Сюда не входить, — резко сказала, вскинув руку, когда Кайра шагнула следом.

Она замерла.

— Закройте дверь. И ждите там.

Дождавшись, когда Кайра исчезнет, вновь повернулась к ложу, вспоминая тот первый визит, и беспомощность Варха, который сегодня смог пройти весь путь домой своими ногами.

— Мы справимся, — прошептала, ставя сумку на стол.

Достала нужные пузырьки, пучок трав, ступку.

Движения стали чёткими. Выверенными.

Травы под пальцами крошились легко, почти послушно. Я растирала их, превращая в мелкую, сухую пыль, и ссыпала в металлическую пиалу.

Капля настоя. Ещё одна.

Запах изменился сразу — стал резче, глубже.

Поднесла огонь.

Пламя лениво лизнуло смесь… и вскоре по комнате начал расползаться густой, тягучий дым.

Выпрямившись, на мгновение закрыла глаза, ощущая те самые остатки теней, едва заметно цепляющиеся за углы.

— Тебе здесь не место… — открыв глаза, провела над пиалой рукой, направляя дым в сторону угла. — Здесь не за что держаться…

Взмах в другую сторону, и густая дымка с ароматом трав, поплыла в другую сторону.

— Здесь нет для тебя ни силы… ни пути…

В воздухе что-то слабо, почти незаметно дрогнуло.

Но я это почувствовала.

— Уходи, — выдохнула тише, но жёстче.

Рука описала полукруг, направляя дым в тень у стены.

— Это конец.

Дым заползал в углы, скользил по стенам, поднимался вверх, цепляясь за то, что ещё пыталось удержаться.

И с каждым словом становилось легче дышать. Легче стоять. Легче… чувствовать.

Я не спешила.

Пока в комнате не осталось ничего, кроме… дыма.

Накрыв пиалу, ещё раз медленно оглядела комнату — уже иначе. Не настороженно, не в ожидании подвоха, а с той осторожной уверенностью, которая приходит после правильно сделанного шага.

Потом развернулась к окну.

Тяжёлая ткань штор поддалась с лёгким шорохом, створка открылась почти сразу — и в комнату ворвался воздух. Живой. Свежий. С лёгкой сыростью реки и запахом нагретого камня.

Наконец-то можно было вдохнуть по-настоящему.

Опершись ладонями об узкий деревянный подоконник, на мгновение закрыла глаза.

— Я это сделала… — выдохнула тихо, больше для себя, чем вслух.

Когда открыла глаза, взгляд сам собой ушёл наружу.

Город жил. Шумел, двигался, переливался голосами. Люди спешили по своим делам, переговаривались, кто-то спорил, кто-то смеялся… обычная, спокойная жизнь.

И ни один из них не знал, что происходит здесь, за этими стенами.

Да и не стал бы задумываться.

Пока не коснётся — не поверишь.

Пока не накроет — не почувствуешь.

Уголок губ невольно дёрнулся, когда взгляд зацепился за маленькую фигуру внизу.

Гном.

Невысокий, крепко сбитый, с деловым видом и каким-то удивительным упрямством в походке. Он шёл, уткнувшись в записи, что-то бубнил себе под нос, старательно выводя строки прямо на ходу.

И, конечно же, не смотрел под ноги.

Я чуть подалась вперёд, уже заранее догадываясь, чем это закончится.

Так и вышло.

Он споткнулся.

Резко взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но вместо этого только добавил хаоса — листы вспорхнули вверх и разлетелись по мостовой.

Ветер, словно только этого и ждал, подхватил их, закрутил, потащил в разные стороны.

Гном замер на секунду, а потом разразился такой тирадой, что, даже не понимая ни слова, можно было безошибочно определить — ругательства.

Причём от души.

Улыбка сама собой растянулась шире.

Жизнь.

Обычная, немного нелепая, местами смешная.

И такая далёкая от того, что только что происходило в этой комнате.

Оттолкнувшись от подоконника, выпрямилась.

— Ладно… — пробормотала тихо. — С этим разобрались.

Аккуратно собрала всё обратно в сумку: пузырьки, ступку, остатки трав. Проверила ещё раз углы, стены — уже привычным, почти автоматическим движением.

Теперь действительно чисто.

Подойдя к двери, открыла её.

Кайра стояла тут же, словно всё это время не отходила ни на шаг. В её взгляде смешались тревога и надежда, такая сильная, что от неё становилось почти неловко.

— Всё в порядке, — сказала мягче, чем собиралась. — Здесь больше ничего нет.

Женщина выдохнула так, словно своими словами, я сняла с её плеч невыносимый груз.

— Весь дом чист, — добавила, перехватывая сумку удобнее. — Осталось проверить тех, кто бывал у вас в это время.

Теперь начиналось самое сложное.

И, возможно, самое важное.

— Хозяйка…

Голос Эмриса прозвучал так близко, что я едва не вздрогнула. Он выскочил из-за угла так резко, что чуть не врезался в меня, заставив отступить на шаг.

— Ты уже закончила?

Кивнула, и только тогда толком его разглядела.

Вид у него был… мягко говоря, сомнительный.

Лицо перепачкано сажей, словно он только что лично с огнём договаривался. Рукава рубахи подпалены, местами ткань потемнела, а штаны… лучше вообще не спрашивать, где он там успел побывать.

— Что случилось? — перехватила его за руки, уже привычно проверяя, нет ли ожогов. — У нас пожар?

Пальцы скользнули по коже — целой, тёплой, без следов повреждений. Это немного успокоило, но легче не стало.

Подняла на него взгляд.

— Ну?

— Нет, — быстро отмахнулся он, пытаясь стряхнуть с себя сажу, но только размазывая её ещё больше. — Здесь всё спокойно. Это у травницы…

Он поморщился, будто сам до конца не верил в то, что сейчас скажет, и, не давая мне задать следующий вопрос, схватил за руку, потянув за собой в сторону зала.

— У травницы был пожар. Но мы успели. Потушили.

— Пожар?.. — переспросила, уже идя за ним.

— Склад загорелся, — бросил через плечо. — Там, где она травы держала.

Вот теперь внутри неприятно кольнуло.

Склад. Травы.

Случайность?

Или нет.

Но вслух я спросила другое:

— С ней что?

Эмрис кивком указал вперёд.

— Да вон она.

Взгляд нашёл её сразу.

Женщина сидела за одним из столов, сгорбившись, словно стала меньше ростом. Волосы растрёпаны, в них застряли тёмные следы копоти, руки сжаты на коленях. Глаза — растерянные, всё ещё не до конца вернувшиеся в реальность.

Живая.

Но на грани.

— Обошлось, — тихо добавил Эмрис, уже спокойнее. — Только испуг. Ну… и часть трав сгорела. Да и дом пострадал. Но могла вообще всё потерять.

Переведя взгляд на пожилую травницу, на мгновение задержалась, просто наблюдая.

Растрёпанные волосы, в которых запуталась копоть. Потускневший платок, съехавший на плечи. Руки — сжатые, напряжённые, словно она до сих пор держит что-то, чего уже нет. В глазах — растерянность, усталость… и тот самый след пережитого страха, который не проходит сразу, а ещё долго живёт где-то внутри.

Сократив расстояние, подошла ближе, уже не просто глядя — всматриваясь.

Дрожащие руки… кожа на них местами покрасневшая, с неровными следами ожогов — не тяжёлых, но болезненных. Дыхание — сбивчивое, слишком частое, будто она всё ещё задыхалась в дыму. И взгляд… рассеянный, настороженный, словно мир вокруг вдруг стал небезопасным местом.

Внутри неприятно сжалось.

Очень не хотелось снова увидеть то, что уже видела.

Очень.

Рука сама потянулась вперёд, осторожно касаясь её плеча.

В глубине души теплилась упрямая надежда: что здесь ничего нет. Что это просто пожар. Случайность. Невнимательность. Зажженная свеча, забытый очаг, неосторожное движение — да что угодно, лишь бы не оно. Лишь бы не та чернь.