На полпути до комнаты они остановились, услышав сердитые голоса.

— Всё ещё? —это был мужской голос .

— Это не то, что я могу сделать сама, — резко ответила Аурелия.

— Единственная причина, по которой ты вообще существуешь, — это дать Ферронам наследника. Если они откажутся от тебя, думаешь, кто-то другой возьмёт тебя?

— Я ничего не могу поделать! Я пробовала всё!

— Напои его. Накорми зельями, если нужно. Или найди кого-нибудь другого, кто сможет положить ребёнка тебе в утробу. Я не позволю тебе погубить нашу семью.

— Он не может опьянеть! — вспыхнула Аурелия. — Думаешь, я не пробовала? Я обошла все лавки, использовала все лекарства и духи — ничего не работает. Если я забеременею, он поймёт, что ребёнок не его.

— Бесполезная девчонка, — процедил он. — Мне следовало оставить твоих сестёр вместо тебя.

Ответа не последовало.

Послышались быстрые шаги — Хелена едва успела юркнуть в нишу, когда мимо прошёл человек с хищным лицом и густыми бакенбардами. Его одежда была гораздо скромнее, чем у гостей бала.

Хелена услышала стук каблуков Аурелии по деревянному полу , и где-то вдалеке хлопнула дверь.

Хелена медленно выдохнула. Она знала, что брак Ферронов был устроен, но не представляла, насколько он неблагополучен .

Дойдя до коридора, ведущего к своей комнате, она осторожно выглянула из-за угла — и увидела Феррона, стоящего прямо у её двери и ожидающего ее. У Хелены похолодела кровь — в ушах всё ещё звенел треск сломанной шеи мальчика. Она знала, на что он способен, но видеть это своими глазами было совсем иное.

Это произошло так быстро и на глазах у всех. Он даже не колебался.

Феррон взглянул на нее. — Насладилась шпионажем? —

Она сглотнула и заставила себя подойти.— Это было… что-то новое.

Он наклонил голову, глядя на неё исподлобья: — Тебе скучно?

Конечно, ей было скучно. Всё её существование здесь состояло из блужданий по полуразвалившемуся дому и тревоги из-за того, что она ничего не может найти.

— Заключение не особенно увлекательно.

— Ты ведь понимаешь, что можешь просить о чём-то. В пределах разумного.

Она конечно же не знала : — Правда?

Он кивнул, словно это было очевидно.

— Скажи слугам, если тебе что-то нужно. Они знают, что тебе разрешено. — Его взгляд сузился. — Почему Ланкастер интересуется тобой?

Конечно. Вот ради чего он пришёл.

— Я не знаю, — сказала она, качнув головой; локон упал на лицо. — Не думаю, что я его знала. Ученики из гильдий со мной никогда не разговаривали.

В его взгляде мелькнуло настоящее любопытство — не то притворное внимание, что он изображал на приёме.

— Ты полна неожиданностей.

— Ты всем девушкам так говоришь? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Феррон коротко усмехнулся, его взгляд стал острее, глаза метнулись по ее лицу .

— Думаю, тебе стоит пойти спать, — сказал он.

Хелена моргнула, сбитая с толку. Казалось, их разговор вдруг свернул в неожиданную сторону, хотя она не могла понять — где именно.

Усталость обрушилась на неё внезапно: глаза жгло, тело ныло. Она и правда не ожидала, что проведёт всю ночь без сна.

Она ещё мгновение смотрела на него, а Потом прошла мимо и вошла в свою комнату, не обернувшись.

Забравшись в постель , она все еще видела тень Феррона за дверью.И странным образом, осознав, что это он, она не почувствовала страха.

Хотя должна бы.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, когда Хелена заметила одну из служанок, она остановила её.

— Можно мне нож?

Служанка покачала головой.

Хелена наклонила голову, распахнув глаза с наивным выражением:

— А ножницы?

Снова отрицание. Ну, она и не ожидала другого.

— Книги? Или сегодняшнюю газету?

Служанка замешкалась, потом медленно кивнула.

Хелена уставилась на неё, разрываясь между торжеством и отчаянным раздражением. Неужели ей всё это время разрешалось читать? И Феррон просто предполагал, что она догадается, что может приказывать слугам?

— Тогда я хотела бы их получить, — сказала она, сжав челюсть. — Пожалуйста.

Газету принесли вместе со следующим приёмом пищи.

На обложке была фотография поцелуя Феррона и Аурелии. Они выглядели как счастливая молодая пара — особенно потому, что чёрно-белое фото делало Феррона более человеческим, чем он был на самом деле. Его рука лежала на талии жены, а украшенные пальцы Аурелии обвивали его плечо, будто она цеплялась за него.

Выглядело романтично, празднично, идеально.

В статье не упоминалось, что Феррон убил целую семью ради развлечения гостей — будто это не заслуживало даже заметки.

На следующей странице было фото Верховного Правителя, исполняющего приговор над очередными «мятежниками». Очевидно, в преддверии Нового года публичные казни проводились все восемь дней, ведущие к солнцестоянию.

Там же была статья о программе «репопуляции», которая якобы «подавала надежды».

Феррон пришёл днём, чтобы проверить воспоминания Хелены. Он не делал этого с момента последней передачи, словно ждал, пока её мозг достаточно восстановится, чтобы выдержать вмешательство.

Его почти ничто не заинтересовало, кроме момента, когда Ланкастер вошёл в её комнату. Он пересматривал этот эпизод снова и снова, заставляя Хелену переживать заново то мучительное унижение — как она почувствовала облегчение, когда Феррон ворвался внутрь. Он не проявил интереса к измене Аурелии, а когда наткнулся на разговор между Аурелией и её отцом, усмехнулся и разорвал связь с её сознанием.

Если у него действительно были глаза и некротраллы по всему дому, то, вероятно, не существовало ничего, чего бы он не знал.

Он достал пузырёк с маленькими белыми таблетками.

Хелена вздрогнула от одной мысли о ломке, но послушно открыла рот.

Через несколько минут все чувства исчезли — внутри стало спокойно, как на замёрзшем озере.

— Это будет последняя, — сказал он перед уходом.

Хелена решила исследовать оставшуюся часть дома. Она ещё не заходила в восточное крыло, и после такой большой вечеринки могла появиться возможность найти что-то полезное, что забыли убрать.

Она осторожно пробиралась по дому, прислушиваясь к звуку каблуков Аурелии на деревянном полу, начиная с верхнего этажа и спускаясь вниз. Восточное крыло не было зеркальным отражением западного, но было достаточно похожим, чтобы Хелена чувствовала, будто уже бывала здесь.

Служанка из прошлой ночи снова следовала за ней.

Когда Хелена исследовала нижний этаж, служанка остановилась, чтобы закрыть дверь — и тогда Хелена заметила, что большая дверь напротив осталась приоткрытой.

Это было странно. Независимо от того, заперты двери или нет, их почти всегда держали закрытыми.

Поддавшись внезапному импульсу, Хелена рванулась вперёд, проскользнула в проём и захлопнула дверь за собой. На внутренней стороне был замок — она провернула его как раз в тот момент, когда ручка снаружи начала дергаться.

Если бы не действие таблеток, сердце бы у неё колотилось.

Она понимала, что у неё есть всего несколько минут, пока не принесут ключ, поэтому поспешила воспользоваться редкой возможностью побыть одной и, возможно, найти что-то, что ей не предназначалось увидеть.

На стене был выключатель. Пыльная люстра над головой ожила, лампочки зажужжали, слабо осветив комнату. Свет мерцал неуверенно, отбрасывая тени, скользящие по полу, как крысы.

Она стояла в большой гостиной. Окна были не просто занавешены — их заколотили досками, а в воздухе витал запах пыли, металла и чего-то неприятно органического. Резкий металлический, почти озоновый привкус чувствовался даже на языке — результат активного использования алхимии. Когда резонанс проводился глубоко, сам воздух сохранял следы трансмутации.

Она давно не сталкивалась с таким запахом.

И не могла отделаться от ощущения, что тяжесть, пронизывавшая дом, в этой комнате была особенно сильной.

В полу была вварена большая клетка, поблёскивающая при каждом мерцании света; нити накала издавали мягкие щелчки.