Пальцы Атрея сильнее сжали нож, и на мгновение Хелена почувствовала резонанс Каина прямо в зубах.

— Боюсь, это поместье никогда не обладало для меня особым сентиментальным очарованием, — сказал Каин. — Возможно, если бы вы вернулись раньше, вам хватило бы усилий хотя бы поддерживать его.

— Да, похоже, ты твёрдо намерен уничтожить всё, что эта семья когда-либо построила, — сказал Атрей, и лицо у него перекосило так сильно, что сероватая мёртвая кожа, казалось, вот-вот треснет. — Какой грех совершила твоя мать, чтобы заслужить такого сына?

Каин наклонился вперёд, и по лицу у него растянулась тонкая как лезвие улыбка, а глаза были полны чистого презрения.

— Кажется, это случилось в тот день, когда она вышла за вас замуж.

Казалось, ярость вспыхнула в самом нутре Атрея, но тут вмешалась Аурелия.

— Вот! Вот, я же говорила. Это всё его вина! Я была идеальной женой. Вы бы видели этот ужасный, разваливающийся дом, когда он привёз меня сюда. Я делала всё, что могла, чтобы стать правильной женой: пыталась вернуть дому достойный вид, избавиться от всех этих уродливых, вычурных старомодных вещей и сделать его центром общества. Всё приличное в этом доме — благодаря мне. Я прямо как ваша жена, я...

Атрей резко повернулся. Раздался мокрый, режущий звук, затем захлёбывающийся булькающий всхлип — и Аурелия оборвала фразу.

Она вскинула руки к горлу, когда из длинного разреза поперёк шеи хлынула кровь. Один раз моргнула, рот открылся, но вместо звука вырвался только захлёбывающийся кровью вздох, и голова её откинулась назад. Раскрытое горло зияло, тело обмякло следом, и она рухнула на белый гравий. Розовое платье становилось всё краснее и краснее.

Хелене пришлось зажать рот ладонью, чтобы задушить рвущийся наружу звук.

Бок шеи обожгло, сердце понеслось галопом, но двинуться она не могла, пока Атрей смотрел сверху вниз на бывшую невестку. Рыбный нож снова болтался у него в пальцах, на загнутом кончике висела капля крови.

— Никогда больше не смей сравнивать себя с моей женой, — сказал он, не отрывая взгляда от Аурелии.

Каин не сделал ничего, кроме как шагнул вперёд, заслоняя от Хелены вид на распоротое горло Аурелии.

— Надеюсь, с семьёй Ингрэм вы намерены разобраться сами, — сказал он. — Учитывая, что именно вы втянули меня в этот брак.

— А что они могут? — с хорошо знакомой Хелене усмешкой сказал Атрей. Было жутко видеть черты Каина на мёртвом лице Кроутера. — Ты явно не собирался когда-либо вообще заделать ей наследника.

Атрей наклонился и дёрнул тело Аурелии за руку, поднимая с земли.

— С этим я разберусь, но когда дело будет улажено, ты назовёшь мне имя женщины, на которой согласишься жениться и от которой произведёшь наследника для гильдии. Иначе, как только я найду последнего члена Вечного Пламени и преподнесу его Верховному некроманту, я попрошу его приказать тебе сотрудничать в вопросе наследника, а невесту выберу сам.

Атрей повернулся и скрылся в доме, волоча Аурелию за собой. Запах роз смешался с медным духом свежей крови.

Хелена развернулась и пошла прочь, к дальнему крылу дома. Когда они оказались внутри, в коридоре, где за ними уже нельзя было наблюдать, она остановилась. Каин шёл за ней всего в нескольких шагах. Она знала, что сейчас он спросит, всё ли с ней в порядке, и заговорила первой.

— Ты это подстроил.

На миг он застыл.

— Почему ты так решила? — Голос у него был лёгким.

— Потому что она была лишним хвостом. Если ты готов дать умереть Амарис, ты не позволил бы Аурелии жить.

Лицо у него затвердело.

— А чего ты ждала? Она пыталась выцарапать тебе глаза.

Хелена вздрогнула, вспомнив когти Аурелии, входящие за глазное яблоко. Тот ужас ослепнуть, навсегда остаться во тьме.

— Я не забыла.

— Я бы убил её ещё тогда, но живая хорошенькая жена в доме отводила подозрения. Живи я здесь один с тобой, это могло бы привлечь внимание. Только поэтому я и оставил её в живых.

Хелена вяло кивнула. Всё это её не удивляло, но и ничего не меняло.

— Ненавижу, когда ты убиваешь людей из-за меня, — сказала она.

Она подняла левую руку к шраму на шее, вспоминая лицо отца и страшный разрез под его челюстью. Ту издёвку над улыбкой, которая осталась в памяти последним.

Смерти было слишком много — лёгкой, безразличной смерти. Всё давно смешалось. Её количество перестало быть трагедией и стало цифрой настолько огромной, что почти превратилось в абстракцию. Даже для неё, после стольких лет борьбы за каждую жизнь, после того как она столько сил вливала в сохранение чужих тел, настал момент, когда она просто перестала истекать кровью. Теперь смерти было так много, что разум уже не вмещал этого.

И она, и Каин стояли в самом её центре.

— В тебе есть столько всего другого, — сказала она, — но иногда мне кажется, что всё, что я делаю, это вытаскиваю наружу самое худшее. Ты бы никогда не зашёл так далеко, если бы не я. Ты не был бы таким. Это я сделала с тобой.

— Ты права. Думаю, не был бы.

— У меня было столько мечтаний о нас, — сказала она, и голос начал густеть. — Когда я тревожилась о тебе, когда делала вещи, которых не хотела делать, когда война давила так сильно, что казалось — ещё немного, и я сломаюсь, я говорила себе: однажды ты убежишь с ним. Куда-нибудь в тишину. Ты не попросишь многого, только его и себя, и этого будет достаточно. — Ком поднялся к горлу, и она покачала головой. — Мне нужно было только это. Это была вся моя мечта — увидеть, какими мы станем вдали от войны. Я думала, ради этого всё будет стоить того.

Она выдохнула, сжимая правую руку и чувствуя в ладони рубцы от амулета.

— Но посмотри на всё, что мы сделали, и этого всё равно мало. Наверное, в конце концов я и правда как Люк. Я думала, если мы достаточно пострадаем, то сможем заслужить друг друга.

Он молчал, и она так устала от его смирения.

— Почему ты всегда так готов умереть? — сказала она, резко оборачиваясь к нему, хотя самой себе поклялась больше не злиться. — Даже в самом начале, когда ты предложил себя Кроутеру, ты уже собирался умереть, будто это никому не важно. Но почему ты всё ещё такой и теперь, когда уже важно?

Каин вздохнул, выдвинув вперёд челюсть. Большой палец у него упирался в кольцо на руке.

— У меня никого не было, Хелена, — тихо сказал он. — После смерти матери я остался один. Когда в шестнадцать лет я вернулся домой, моя жизнь разлетелась вдребезги, и всё, что я делал потом, было лишь попыткой не потерять последнее, что у меня оставалось. Когда и это умерло... уже было всё равно. Месть оставалась единственным, чем я мог за это расплатиться, и умереть ради неё тоже никому не было важно — пока не появилась ты.

Голос у него стал горьким.

— Я не строил планов дальше войны, потому что строить было нечего. Холдфаст, Вечное Пламя — им никогда не суждено было победить, и я это всегда знал. То, что я в тебя влюбился, ничего не изменило — просто... просто знание стало невыносимее.

Свет мигнул, и из главного крыла донеслось далёкое жужжание.

Каин весь напрягся, резко поворачивая голову вправо.

— Что-то случилось. Он больше не вызывает меня так. Иди к себе и запри дверь на засов.

Он ушёл быстро. Из окна она увидела, как он вышел уже в форме, в том числе в шлеме, скрывавшем волосы. Потом вывел Амарис, вскочил ей на спину — и они взмыли в небо, к городу.

Хелена ждала. Меньше чем через час подъехал моторкар. Она наблюдала за ним с ножом в руке. Неужели Айви поймали или она их предала? Неужели вызов был только затем, чтобы выманить Каина из поместья?

Но из дома вышел Атрей — тоже в форме — и сел на заднее сиденье. Машина уехала.

Что сделала Айви?

Ночь уже перевалила за середину, когда она услышала, как засов снаружи отодвигают.

Каин вошёл в комнату всё ещё в форме; шлем он держал в руке.

Лицо у него было непроницаемым.

— Нам сообщили, что, когда восточный посланник проходил через Новис, на поезд напали. Все, кто был на борту, убиты. В том числе Шисео.