— Значит, это ты был Некромантом, — сказала Хелена, осознавая. — Тем самым, что создал культ в Ривертайде. После того как ты сделал Камень, ты вызвал Ориона сюда, но когда он увидел, что ты натворил, попытался тебя убить.

Лицо Кетуса вспыхнуло яростью.

— Его разум был отравлен этими паладинами. Если бы он пришёл один, он бы понял...

— Почему ты вернулся только сейчас? — спросила Хелена. — Ты исчез на полтысячелетия. Холдфастам от тебя ничего не нужно. Зачем ты вообще помогаешь Морроу?

Она смотрела на Люка — или на то, что от него осталось. На иссохшее, пропотевшее почти до костей тело. Он умирал; просто медленнее, чем те люди в полевом госпитале.

Люк рассмеялся. Тембр, нота — всё это она слышала тысячу раз за последние годы, но в самой интонации теперь были только злоба и насмешка.

— Я и есть Морроу.

Себастьян резко вскочил, но не успел даже до конца обнажить оружие, как Люк уже выхватил меч и остановил его, укоризненно цокнув языком.

— Вернее, часть Морроу, — добавил он. — Когда юный Люк столь дерзко отдал себя в плен, мне стало любопытно, насколько мы схожи. Я живу уже так долго, а он был таким... свежим. Я связал часть своей души с костью и вложил её в него. Я надеялся, что он примет меня — надеялся, что мы станем единым, как когда-то должны были стать я и мой брат, — но он столь же самодоволен и праведен, как Орион. К счастью, целительница Бойл так стремится угодить, что постоянно держит его под седативами.

— Значит, Люк всё ещё жив? — Голос Хелены дрожал.

— Разумеется. Это ведь его тело. — Морроу, или Кетус, или кем бы он ни был, указал вниз. — Я всего лишь тень в глубине его разума. По крайней мере, был бы ею, если бы он так отчаянно не пытался меня вырвать, что они не довели его до одурения лекарствами. Тем самым дав мне полную свободу.

— Ты управляешь им, как некротраллом? Так ты и проник в Штаб-квартиру?

Лицо Люка исказилось оскорблённым выражением.

— Я не марионетка. Я знаю, что отвечает интересам моего основного я, и нашёл способ это осуществить. Ты можешь убить меня — и это ничего не изменит. Умрёт только Люк. А что до вашей Штаб-квартиры... — Он покачал головой. — Похоже, молодой Люк — не единственный ваш предатель.

— Но ради чего всё это? — спросила Хелена. Аполло, Люк, Лила... она не могла сложить это воедино. — Зачем возвращаться в Паладию спустя столько столетий?

— Потому что я хочу стереть наследие брата так же, как он уничтожил моё. — Ярость прошла по лицу Люка волной. — Он пытался вычеркнуть моё имя из истории, оболгать любую мою работу, которую не мог украсть и выдать за свою. Присвоил себе мои открытия и с их помощью стал богом. Справедливо лишь ответить ему тем же.

Хелена покачала головой. Она не верила, что всё сводится к этому. У Морроу было слишком много шансов уничтожить Холдфастов; даже Каин замечал это — Люка берегли намеренно.

Она вспомнила Люка, разрезанного на том столе, и все эти разлагающиеся органы внутри него.

— Ты умираешь, — сказала она. — Твоё настоящее тело, где бы оно ни было. Ты вернулся в Паладию, потому что никакая власть в мире уже не может бесконечно поддерживать регенерацию. Есть предел, и ты до него дошёл; дальше не пройти, сколько бы жизненной силы и душ ты ни собрал. Когда ты приказал убить Аполло, ты забрал его сердце. И когда у нас оказался Люк, мы не смогли исцелить его внутренние органы именно потому, что эти органы были твоими. Ты просто разбираешь потомков Ориона на запчасти. И... — до неё медленно дошло. — ...вот почему Лила беременна. Ты выращиваешь себе нового потомка. Потому и не дал ей уехать в Новис: потому что следующим тебе понадобится этот ребёнок.

Кетус уставился на неё, и в глазах Люка появилось странное, расчётливое выражение.

— А ты умна, — сказал он. — Холдфасты сами не понимали, что нашли, когда привезли тебя. Контрактную анимантку. Я понял, кто ты такая, в ту самую секунду, как ты потянулась ко мне резонансом. Если бы я не отбросил тебя через всю комнату, ты бы меня обнаружила. Жаль, конечно. У меня не было выбора, пришлось отправить тебя на передовую. Матиас с радостью помог. Но ты всё равно выползла обратно, как таракан.

Кетус улыбнулся, и в глазах его сверкнула жестокость, которой у Люка никогда не было.

— Впрочем, неважно. Я даже рад, что смогу сделать это лично. Себастьян, — он посмотрел на последнего паладина Люка, — ты наконец-то умрёшь, защищая Холдфаста от некроманта.

Люк двигался с ужасающей скоростью. Раздался визг металла: Себастьян выхватил оружие и отбил удар. Комната была маленькая. Хелена бросилась в сторону, пока Себастьян оттеснял Кетуса назад, выхватывал второй клинок, бил рукоятью по руке Люка, прежде чем тот успел выпустить волну огня.

Тело Люка было слабым, измученным боем и умирающим, а Себастьян превратился в ярость, какой Хелена прежде не видела никогда. В одно мгновение он вжал Люка в угол, проламывая его защиту, и занёс руку для смертельного удара.

В тот самый миг, прежде чем Себастьян опустил оружие, выражение лица у Кетуса изменилось. Насмешка исчезла. На её месте оказалось лицо Люка — глаза расширены от ужаса.

— Прости, — сказал он.

Себастьян замер меньше чем на долю секунды, и нож Люка вошёл ему в основание шеи. Никакой доспех уже не успевал это остановить. Кетус рванул лезвие вниз, раздирая рёбра и вскрывая ему живот.

Себастьян рухнул без единого звука.

Кетус даже не стал смотреть, как он умирает. Он уже повернулся к Хелене.

— Теперь ты.

Он перекрывал дверь, а если она закричит, любой, кто вбежит внутрь, увидит лишь её, стоящую на коленях над Люком с окровавленным ножом, пока рядом лежит выпотрошенный Себастьян.

Когда Кетус двинулся к ней, она заставила себя вспомнить всё, чему Каин когда-либо её учил. Ей нужен был прямой контакт.

Одного мгновения хватит.

Он рубанул мечом ей в голову, но был уставшим, а запястье после удара Себастьяна плохо слушалось. Удар вышел медленным и слабым. Хелена выхватила один из титановых ножей и успела трансмутировать его достаточно быстро, чтобы отбить выпад.

Нож Кетуса блеснул, всё ещё в крови Себастьяна, целясь ей в горло. Другой рукой она обрушила рукоять обсидианового ножа на его запястье. Вид чёрного стекла на миг перетянул всё его внимание. Хелена выпустила титановый нож, и её свободная ладонь выстрелила вперёд — прямо ему в лоб, пальцы вплелись в волосы.

Резонанс врезался в его голову с силой стрелы, используя тот же приём паралича, каким когда-то так давно Каин обездвижил её саму.

Нож и меч выпали из рук Люка со звоном, колени его подогнулись. Она позволила ему соскользнуть на пол, не убирая ладонь с черепа и вдавливая резонанс всё глубже, прямо в разум.

Хелена никогда прежде не входила в сознание Люка, но по допросам знала: разум похож на дом. В нём есть ощущение самого человека. Разум Люка ощущался как дом, где стены залиты кровью и разодраны в клочья. Паразит пророс сквозь всё его сознание и пожрал каждую искру того, кем он должен был быть.

Кетус каннибализировал Люка, носил его, как кожу.

Она рванула своё сознание назад и едва не согнулась пополам от тошнотворного ужаса.

Глаза Кетуса плясали, хотя лицо было сведено напряжением от невозможности дышать.

— Люк, вернись, — попросила Хелена дрожащим голосом. — Я знаю, что ты там ещё есть. Это Хел. Вернись. Я помогу тебе.

Она чуть ослабила паралич, позволяя Люку дышать.

Кетус посмотрел на неё с любопытством. Он совсем не боялся.

— Ты талантлива. Если бы ты присоединилась ко мне, твои способности ценили бы по достоинству.

Она холодно уставилась на него.

— Дай мне поговорить с Люком.

В его глазах возник странный голод.

— Это ведь ты делаешь обсидиан, верно? Надо было догадаться раньше. Кроутер был слишком уж скрытен. Скажи, как именно ты это делаешь.

Глаза у неё сузились.

— Дай мне поговорить с Люком, и я скажу.

Лицо Кетуса вспыхнуло гневом.

— Зачем тебе он? Он слаб и бесполезен, совсем как Орион. Ему хватало жалких фокусов, и он подавлял собственную настоящую силу, отрекался от своей анимантии.