— Похоже, он уже превзошёл всё, чего успел добиться ещё до своей раны. Под его контролем теперь несколько исключительно ценных районов. Недавно он забрал себе и тот фабричный Аутпост, куда ты к нему ходишь, очень быстро сосредоточив власть в своих руках. Похоже, все наши недавние успехи принесли огромную пользу именно ему.

Ильва постучала ногтем по столу, глядя на Хелену с холодной улыбкой.

— Я не знала, — сказала Хелена.

Ильва покачала головой. — Да, я так и подумала. Я начинаю опасаться, не забыла ли ты, кем он является на самом деле.

У Хелены перехватило дыхание, но Ильва уже перелистывала страницу за страницей в лежащем перед ней деле.

— Уже несколько месяцев ходят слухи, что у Морроу появилось новое оружие. Мы думали, это либо химера, как та, что едва не убила Лилу, либо нуллий. Но нет. Это ни то, ни другое, верно? — Ильва сложила руки и прямо посмотрела на Хелену. — Как так вышло, что он до сих пор жив?

— Кроутер велел мне сделать всё, что смогу.

Взгляд Ильвы соскользнул с лица Хелены к шее, где под воротом едва виднелась цепочка. Хелена застыла.

— Знаешь, Феррон не единственный наш шпион, — сказала Ильва. — У нас много осведомителей. Судя по их донесениям, после того как порты были отбиты, его наказали. Жестоко. Он умирал. Меня уверяли в этом.

— Вы знали? — голос Хелены задрожал. — Вы знали, что с ним сделали, и... и даже не сказали мне?

Ильва пронзительно посмотрела на неё. — А с какой стати нам было тебе это говорить?

Хелена едва могла выговорить слова. — Так вот почему вся операция была такой сложной и на неё ушло столько разведданных? Потому что вы рассчитывали, что за это его убьют. Потому что вы хотели, чтобы его убили.

Ильва ничего не сказала, но теперь резьба боли, недоверия и ярости, с которой Каин тогда встретил её возвращение, наконец обрела смысл.

— Почему вы мне не сказали? — Голос Хелены дрожал от бешенства.

Губы Ильвы поджались, взгляд скользнул по её лицу. — Ты всегда была... удивительно прямолинейной. — Улыбка медленно натянулась на её губы. — Именно поэтому Люк так тебе доверяет. Если бы мы посвятили тебя в план, думаешь, ты смогла бы пойти, зная всё это, и ничем себя не выдать Феррону?

Хелена начала дрожать. Вцепилась пальцами в подлокотники, пока комната не поплыла.

— Мы думали, ты сама всё поймёшь, — добавила Ильва. — Когда стало ясно, что нет — что ты почему-то почувствовала перед ним некое обязательство, — мы решили дать тебе возможность попытаться его исцелить. В надежде, что, когда ты наконец поймёшь бесплодность этой попытки, сможешь просто принести назад его талисман.

Ильва прочистила горло. — Можешь представить наше удивление: он не только выжил, но и стал опаснее, чем когда-либо, этот наш предательский шпион. Как тебе это удалось?

Хелена тяжело сглотнула. — Мы проигрывали, и только благодаря ему смогли отбить порты. Это он сделал для нас. Вы не видели его в тот день, когда я вернулась. Он знал, что его накажут. Он ждал смерти. — Она судорожно вдохнула. — Если вы хотели его смерти, вы должны были сказать мне. Кроутер велел сделать всё, что смогу.

— Что именно ты сделала? — Ильва вдруг стала ещё напряжённее. — Ты... — её губы истончились, взгляд снова метнулся к цепочке на шее Хелены. — Ты использовала что-то, чтобы удержать его?

Хелена сжала ладонь в кулак. — Я решила, что если вам придётся выбирать между нами, вы всё равно предпочтёте его.

Лицо у Ильвы побелело.

— Поэтому я использовала амулет, который вы мне дали. Я думала, он...

— Ты отдала амулет ему? — это уже почти сорвалось на крик.

Хелена никогда прежде не слышала, чтобы Ильва повышала голос. — Нет, я...

— Он всё ещё у тебя или нет?

У Хелены скрутило живот; она подняла руку к шее и стянула цепочку через голову. — Сам амулет у меня. Но солнечного камня больше нет.

Ильва выхватила его так резко, что цепочка распорола тонкую козью перчатку на руке Хелены. Ильва прижала большой палец к пустому гнезду, где раньше был камень, и в ужасе уставилась на него, потом посмотрела на Хелену. — Что ты сделала?

Хелена нервно сглотнула. — Он раскололся, и из него вытекло... что-то. Что-то вроде ртути. И... и это слилось с Ферроном.

Наступила жуткая тишина. Ильва выглядела настолько потрясённой, что не могла выдавить ни слова, только смотрела на амулет у себя в руке так, будто камень мог сейчас чудесным образом вернуться на место. Наконец Хелена больше не выдержала.

— Если вы не хотели, чтобы его исцеляли, вы должны были сказать мне.

Ильва не ответила, всё так же глядя на амулет. — Ты знаешь легенду о Камне Небес? — наконец спросила она, всё ещё водя пальцем по пустой оправе.

Ужас пронёсся через Хелену приливной волной.

— Нет, — сказала она, качая головой. — Это миф. Все знают, что это просто ошибка толкования. Люк говорил, что его не существует.

— Каждый выбор, который я делала, был ради защиты Люка, — сказала Ильва. Она говорила уже не столько с Хеленой, сколько вслух, будто самой себе или амулету в своей руке. — Меня никогда не готовили быть хранительницей, не учили нести это наследие на своих плечах. Я была довольна своей ролью, но Люк оказался слишком юн для всего этого. Я старалась выбирать как могла лучше.

Ильва подняла глаза на Хелену. — Когда у тебя впервые проявилась... вивимантия, мне показалось, что мне дали путь вперёд. Что Сол сам послал мне запасной выход, чтобы я могла защитить его. Конечно, оставалась ещё политическая сторона вопроса. Матиас не облегчил мне задачу. И при всех уступках, которых он добился, я боялась, что Плата убьёт тебя слишком рано. Этот амулет веками лежал запертым, бездействуя, пока одно поколение Холдфастов за другим хранило его. Я надеялась, что эта война, возможно, заставит его всё-таки сделать хоть что-то.

— Что это было? — спросила Хелена.

Ильва поднялась, так стиснув набалдашник трости, что распухшие суставы побелели, и прошла мимо Хелены к окну, глядя в сторону Алхимической башни.

— Моя семья построила этот Институт и этот город, чтобы не допустить новой власти некромантии. Они отдали за это жизни и унесли с собой бессчётное множество тайн.

Ильва надолго замолчала. Хелена не осмеливалась её перебить.

— Ты слышала истории о Ривертайде?

Так называлась Паладия до первой Войны с некромантией. Считалось, что город выкосила чума, а Некромант потом просто нашёл его и использовал трупы для армии.

— Никакой чумы не было, — сказала Ильва, всё так же не оборачиваясь. — Орион назвал это чумой только потому, что так было милосерднее, чем увековечить то, что на самом деле случилось с ними всеми. — Она прижала руку с амулетом к груди. — Некромант узнал об алхимическом потенциале этих мест и пришёл в Ривертайд именно из-за людей, которые здесь жили.

— Он их убил? — Хелена не могла понять, зачем вообще скрывать такую правду. То, что Некромант вырезал Ривертайд, казалось куда правдоподобнее истории о городе, полном удобных трупов.

Ильва покачала головой. — Нет. Они всё ещё живы. До сих пор.

Хелена уставилась на неё, не понимая.

— Некромант был вивимантом, как и ты, только тогда сама способность считалась ещё более мифической. Он пришёл в Ривертайд, творя чудеса. Люди решили, что перед ними бог. Они построили ему храм на плато, отдавали всё, что он попросит, а он обещал бессмертие, если только у них хватит веры. А потом однажды собрал их всех вместе на великое собрание, в тайном месте, которое вырубил под землёй, и объявил: если они полностью, без остатка, ему доверятся, он даст им жизнь вечную. Я не знаю, как именно проходил сам процесс, но после него храм был полон трупов, а их души оказались связаны между собой и синтезированы в эту... субстанцию. Этой силой он и оживил их всех снова.

Ильва начала ходить взад-вперёд; шаги у неё стали резкими, трость дрожала в руке. Она была слишком взволнована, чтобы стоять на месте. — Когда Орион сразился с Некромантом, души всё ещё оставались в сознании, знали о предательстве, которое над ними совершили, — что дарованное «бессмертие» на деле означало лишь вечное рабство. Во время битвы контроль Некроманта дал трещину, и Камень обратился против него. Вспыхнул свет, ярче самого солнца. Он залил всю долину и уничтожил Некроманта и всех некротраллов волной огня. Когда всё закончилось, в живых остались только Орион и те, кто был с ним. — Ильва покачала головой. — Орион боялся, что если откроется истинная природа Камня, других вдохновит сама возможность заново открыть этот метод. И потому, когда люди, видевшие битву, назвали Камень даром Сола, у Ориона не осталось выбора — пришлось позволить им верить именно в это.