Все застыли. Даже Люк.

— Я не хотел... — Он всё ещё пытался вырваться. — Просто отпустите меня...

Хелена потянулась к нему.

— Они забрали Лилу, — сказал он и без колебаний схватил её за руку.

Она сжала крепче, и резонанс пронёсся по его руке. В глазах Люка вспыхнуло чувство предательства, а потом он потерял сознание.

Люди, державшие его, осторожно отпустили хватку. Хелена опустилась на колени рядом с ним, пальцами скользнула в затылочную выемку у основания черепа, чтобы наверняка не дать ему очнуться.

Он был весь в синяках и крови. Половина ногтей на руках сорвана.

Сорен так и не поднялся; он сидел, ссутулившись, рядом с Хеленой. Один глаз у него уже заплыл чёрным.

— Унесите его внутрь и держите без сознания, — говорил Элторн. — Я не хочу, чтобы этот мальчишка очнулся, пока мы не узнаем, что случилось с Байард. Кто-нибудь — доставьте Кроутера в госпиталь.

На одной стороне лица у Элторна уже наливался тяжёлый синяк, щёку пересекал глубокий след, будто его царапали когтями. Несколько солдат бережно подняли Люка и понесли внутрь.

Хелена так и осталась на коленях, прямо на земле.

Лилу захватили. Что бы ни последовало дальше, всё это было ужасно.

Лила в виде некротралла, со всей своей боевой выучкой, обращённой теперь против Вечного Пламени. Против Люка. Или Лила в лаборатории, используемая для экспериментов.

— Можно мне идти? — спросил Сорен; голос у него был глухой, но дрожал от сдерживаемых чувств. Он смотрел на Элторна с таким выражением лица, словно у него вырезали что-то жизненно важное.

Элторн положил широкую ладонь на узкое плечо Сорена. — Пока мы не вернём Лилу, ты у нас главный паладин. Мы не можем потерять ещё и тебя.

— Они забрали мою близняшку, — сказал Сорен, глядя куда-то за остров. — Я должен вернуть её тело.

— За ними уже идут три отряда. Если её можно спасти или хотя бы вернуть, мы это сделаем. Сейчас нам нужно выслушать отчёт и подготовиться. А тебе нужно охранять своего принципата. Ты сам знаешь, чего бы твоя сестра от тебя хотела.

За Кроутером прибыла каталка, и Хелена пошла следом.

В госпитале Элейн уже склонилась над Люком, исцеляя мелкие повреждения и спрашивая, можно ли его разбудить. Ей резко запретили.

Хелена сосредоточилась на Кроутере. Та мягколицая санитарка, Пёрнелл, поспешила ей помогать. На лице у него был порез, но основной удар пришёлся на парализованную руку: локоть был сломан.

Как только Хелена привычно начала с блокировки нервов, сразу нашла и причину паралича. Когда-то давно у него уже был перелом плечевой кости, и тогда же оказался перерезан лучевой нерв. Разрыв был крошечным; любой целитель смог бы его восстановить.

Но травма уже успела состариться, и связь нерва с мышцей отмерла. Хелена не знала, насколько полно удастся вернуть подвижность, но хотя бы что-то лучше, чем ничего. А сегодняшний день ясно показал: огненные алхимики Сопротивлению нужны отчаянно.

Она срастила и повреждённый нерв, и сломанный локоть.

Она как раз закончила, когда услышала крики.

— Её нашли! Байард! Её несут!

Боевая группа буквально влетела в госпиталь с носилками. Мелькнула окровавленная светлая голова. Над всем хаосом поднялся голос Пейс.

Хелена почти не слышала слов. Она двинулась к Лиле на чистом инстинкте, пока медики переносили её с носилок на госпитальную кровать. Один из них крепко прижимал марлю к боку её шеи.

Другие ранения.

Приоритет.

Марино, исцели её. Чего бы это ни стоило.

Она даже не была уверена, кто именно отдал последний приказ. Это не имело значения. Ей не нужно было, чтобы ей это говорили.

Лила была вся в крови, и ещё до прикосновения Хелена видела, что кости переломаны. Правая сторона груди была пробита насквозь огромными отверстиями, прямо через доспех.

В тот самый миг, как её резонанс коснулся Лилы, она почувствовала это.

Лила умрёт, если кто-то немедленно не обманет смерть.

Правое лёгкое было многократно прокушено. В грудной полости скапливалась кровь. Повреждена почка, пробита печень. Рёбра раздроблены. Она потеряла слишком много крови.

Было чудом уже то, что она пока ещё жива.

У Хелены не было времени действовать деликатно. Внутренние отказы сыпались каскадом, и она успевала только затыкать один за другим, но всё происходило слишком быстро и слишком много вещей нужно было делать одновременно. Медики срезали с Лилы искорёженный доспех так быстро, как только могли, все старались работать, не мешая друг другу.

Группа, которая её возвращала, тоже была тяжело ранена.

— Ими командовал Блэкторн, — сказал кто-то. — Этот чёртов псих.

Хелена слышала лихорадочное движение у себя за спиной, но не могла думать ни о ком, кроме Лилы.

Если Лила умрёт, умрёт и Люк. Может, не сразу; физически он ещё будет жить, если больше никогда не выйдет в бой, но вина и горе будут убивать его понемногу, день за днём.

— Только попробуй умереть, — сказала она, вталкивая собственную жизненность в резонанс в дикой попытке удержать Лилу от края, заставляя слабое сердце продолжать биться. — Только попробуй! Элейн. Мне нужна Элейн! И медик! Где все?

Элейн появилась рядом, руки у неё были в крови. — Я уже...

— Мне всё равно, — оборвала Хелена. — Встань у изголовья. Я хочу, чтобы ты поддерживала дыхание и не давала сердцу остановиться. Поняла? Мне нужны обе руки для исцеления, и мне нужно точно знать, что она дышит и сердце у неё бьётся, пока я работаю.

Она дождалась, пока почувствует, как робкий резонанс Элейн подхватывает ритм сердцебиения Лилы, тяжёлый, натужный ход дыхания, и тогда, когда последние куски доспеха наконец убрали прочь, смогла работать свободнее.

У локтя возникла медичка. Хелена только резко кивнула в знак того, что заметила её.

— Мне нужны четыре флакона того тоника для крови, из шкафа. Вливай их ей, только не дай захлебнуться.

— Нам не положено...

— Мне нужна кровь! Если я не смогу нарастить ей новую, это исцеление её убьёт, а если я сделаю это без тоников, откажет что-то ещё. У меня не хватает рук. Немедленно!

Работа была страшно тонкой и напряжённой. У Хелены уже плыло зрение, а резонанс так обжигал изнутри кости, пока она вытаскивала Лилу к стабильности, что ей казалось, будто она сама начинает тлеть. Элейн что-то жаловалась на судорогу в руке. Хелена велела ей заткнуться.

Когда Лила наконец перестала ощущаться как человек на грани смерти, Хелене захотелось расплакаться от облегчения. Это было так близко. Никому и никогда она не смогла бы рассказать, насколько близко.

Она наклонилась над Лилой, с руками, до локтей покрытыми кровью, и на мгновение коснулась её щеки.

— Можешь прекращать, — наконец вспомнила она сказать Элейн.

Дыры, усеявшие грудь Лилы, теперь закрывала грубо стянутой трансмутацией кожа. Шрамы останутся, потому что телу нужно будет бросить все силы на жизненно важное восстановление, но жить она будет. Элейн исчезла, уступая место сёстрам и санитарам.

Пальцы Хелены дрожали так сильно, что не слушались, пока она сжимала руку Лилы. — Идиотка. Ты же знаешь, что тебе нельзя умирать.

Колени под ней подломились. Она осела на пол и уткнулась лбом в матрас госпитальной кровати. У Лилы всё ещё было как минимум двадцать переломов, обе ноги в трещинах, половина пальцев сломана, но сердце у Хелены колотилось слишком яростно, чтобы она могла думать ясно.

— Марино, ты можешь... — с другой койки звала её Пейс.

Она попыталась поднять голову, но пошевелиться уже не смогла. Всё тело налилось свинцом. Почему оно такое тяжёлое?

— Пейс, проверь Марино.

Это был голос Кроутера?

Она попыталась посмотреть вверх, но мир вместо этого опрокинулся на бок. Перед глазами двигались ноги между длинными рядами коек. Кровавые пятна на полу.

Её как будто поднимало вверх.

— Ну давай, Марино, здесь тебе не место для сна, — говорила Пейс, поднимая её на ноги. С другой стороны Хелену тоже кто-то держал. Голова безвольно качнулась, и она увидела, что с одной из госпитальных коек за ней наблюдает Кроутер.