Артём и Дэн переглянулись, и на их лицах тут же засияла радость.

— Значит, у нас почти выходной! — оживлённо воскликнул Дэн.

— Да, наконец-то передышка! — подхватил Артём.

Евгений, сидевший в кресле с гитарой, криво усмехнулся и лениво покачал головой.

— Ага, мечтайте. Фиг вам, а не отдых. Я проконтролирую репетицию.

Ария рассмеялась, устало, но искренне, и покачала головой.

— Ну ладно, ладно, можно и поработать ещё немного, — сказала она, затем повернулась к Рауфу. — А что с интервью? Сложные вопросы?

— Всё в пределах творчества, — спокойно ответил он. — Список заранее согласован. Можешь не переживать, ничего лишнего.

Девушка снова кивнула и машинально достала зажигалку, щёлкнув колесиком. Пламя вспыхнуло и тут же погасло. Она вздохнула и опустила руку. В последнее время она не курила. Желание просто исчезло, и Ария не стала его искать. И, поймав себя на этой мысли, она задумчиво усмехнулась: возможно, такими темпами ей действительно удастся избавиться от привычки, которая долгие годы сопровождала её, будто неотъемлемая часть образа.

В студии снова воцарился рабочий шум: настройка инструментов, лёгкие переборы струн, короткие реплики между музыкантами. А Ария сидела чуть в стороне, и в её глазах отражался усталый, но светлый огонь — огонь того, кто знал: впереди ещё много испытаний, но и много побед.

Рауф прочистил горло, и его кашель гулко разнёсся по студии, заставив всех обернуться. Он поднял голову от планшета, провёл ладонью по столу, будто выравнивая мысли, и сказал низким уверенным голосом:

— Всё проверили. Каждый пункт. Все блогеры только из проверенного списка, знакомые, надёжные. Ни одного чужого, ни одного случайного человека. Охрана будет рядом с тобой постоянно, на каждом шагу. — Его слова прозвучали как приказ, и даже не возникло ощущения, что можно возразить.

Ария сидела на высоком кожаном диване, вытянув ноги и сцепив пальцы на коленях. Она медленно подняла голову, прищурив глаза от тусклого света ламп, и тихо усмехнулась.

— Месяц пролетел так быстро… — голос её был низким, задумчивым. — Всё это время они просто идут рядом, тенью, и от этого нет никакого толка. Если что-то должно произойти, никакие телохранители не спасут.

Она резко щёлкнула зажигалкой, с привычным жестом, но пламя вскоре погасло, так и не коснувшись сигареты. В последнее время курить не хотелось, и эта пауза лишь подчёркивала её внутреннее раздражение.

Евгений, до этого молчавший, поднял голову. Его лицо было напряжено, пальцы сжаты в кулак так крепко, что костяшки побелели. Он тяжело вздохнул, будто сбрасывая груз воспоминаний, и глухо произнёс:

— Меня до сих пор трясёт от одной мысли о той осветительной конструкции… — Голос дрогнул, и он резко оборвал себя, глядя в сторону, будто не хотел, чтобы кто-то видел его слабость.

Рауф посмотрел на него, но качнул головой, словно признавая, что изменить ничего нельзя. Его взгляд задержался на Арии, спокойный, но твёрдый.

— Здесь мы ничего не можем сделать. Это не наше решение. Это личное распоряжение Леона. И, главное, оно было согласовано с Русланом.

Ария чуть склонила голову, уголки губ дёрнулись в усмешке, но в её глазах сверкнула сталь. Она повела плечом и чуть приподняла подбородок, в её позе было столько упрямства, что даже воздух в комнате стал напряжённее.

— Мужчины… — тихо, почти лениво произнесла она, но в каждом звуке слышалась ирония. — Вы такие настырные. Всё время норовите оплести заботой, как сетью. Будто я хрустальная ваза, которую нельзя даже тронуть.

Её голос прозвучал насмешливо, но глубже, за словами, ощущалось смирение. Она знала — в этот раз бороться бесполезно, и её ирония была лишь тонкой вуалью над тем, что она всё же приняла навязанные правила игры.

Дверь студии отворилась после короткого стука, и в проёме появилась молодая сотрудница с аккуратно собранными в пучок волосами. Она выглядела немного смущённой, будто боялась прерывать рабочую атмосферу, но всё же собралась с силами и сказала ровным голосом:

— Машина уже подъехала.

Рауф поднял взгляд от бумаг, быстро кивнул, взглядом скользнув по Арии, и произнёс твёрдо, почти по-деловому:

— Езжай. Тебя ждут на интервью. Обратно тебя также отвезут, всё организовано.

Ария шумно хлопнула ладонями по коленям, словно отсекла паузу, и с грацией поднялась с дивана. В тот же миг, точно тени, поднялись со своих мест двое телохранителей, которые всё это время находились в студии почти незаметными. Они двигались синхронно, без лишних слов, и их молчаливая решимость сразу подчёркивала серьёзность их присутствия.

Девушка бросила на них лёгкий взгляд и улыбнулась — мягко, чуть озорно, так, будто хотела хоть на миг разбавить их ледяную сосредоточенность. Но мужчины остались предельно серьёзными, словно статуи, и лишь едва кивнули.

Покинув студию, Ария вдохнула прохладный воздух. На улице у входа уже ждал чёрный внедорожник с тонированными стёклами и мерцающими в уличных фонарях хромированными деталями. Машина выглядела внушительно и надёжно, словно крепость на колёсах.

Один телохранитель открыл для неё заднюю дверь, и Морок села на мягкое кожаное сиденье. Рядом, справа от неё, устроился первый охранник, заняв место так, чтобы перекрывать половину пространства своим массивным телом, словно щитом. Второй телохранитель сел впереди, рядом с водителем.

Ария чуть откинулась назад и, повернув голову, посмотрела на молодого водителя. У него были короткие волосы, чисто выбритое лицо и ясный взгляд, в котором читался лёгкий азарт. Ей показалось, что он моложе, чем остальные, и потому ещё не научился скрывать эмоции.

— Привет, — легко сказала она, будто для неё это не была поездка под охраной, а простая встреча с попутчиками.

Водитель скосил на неё взгляд, уголки губ растянулись в улыбке, и он тихо, почти шёпотом, но с неподдельной искренностью произнёс:

— В жизни вы ещё красивее.

Морок чуть склонила голову набок и одарила водителя той самой улыбкой, от которой у тысяч фанатов перехватывало дыхание. Губы изогнулись мягко, глаза засияли лёгкой искрой озорства.

— Вы меня совсем засмущали, — сказала она негромко, в её голосе проскользнула тёплая насмешка. — Да и к тому же в жизни я ещё вреднее, чем на сцене.

Водитель рассмеялся искренне, даже чуть покраснел, будто не ожидал такой лёгкой шутки от звезды, которую привык видеть только на экране.

— Вот за это я вас и люблю слушать, — признался он, держась за руль уверенно, но с какой-то мальчишеской радостью. — У вас всегда прекрасное чувство юмора. Я постоянно включаю подкасты с вами, честно.

Он осёкся, будто понял, что говорит лишнее, и чуть смутившись, осторожно добавил, почти робко:

— Можно… автограф?

Ария усмехнулась, легко откинулась на спинку сиденья, вытянула ноги и сказала с той самой лёгкой иронией, которая делала её такой обаятельной:

— Автограф? Да мы и заселфиться можем, если хочешь.

Водитель едва не подпрыгнул на месте от радости, глаза его загорелись, как у ребёнка, которому неожиданно подарили долгожданную игрушку.

— Правда?! — выдохнул он.

— Правда, — кивнула Ария и достала телефон из кармана, уже готовая щёлкнуть быстрый кадр.

Смех, лёгкие разговоры и эта небольшая человечная радость сделали поездку почти домашней. Салон внедорожника был тих, мягкий свет подсветки придавал атмосфере уюта, а ритмичное движение машины словно убаюкивало.

Дорога оказалась короткой и комфортной, пролетела незаметно, без пробок и лишней суеты. Машина мягко свернула к гостинице, где Арии предстояло дать интервью, и девушке даже показалось, что эта поездка стала для неё маленькой передышкой среди бесконечного бега событий.

Катя и Слава шли по тихой улице, укутанной лёгким вечерним прохладным воздухом. Фонари светили мягким жёлтым светом, асфальт хрустел под ногами, а в воздухе витал запах свежесваренного кофе и выпечки из ближайшего кафе. Они переглянулись — то ли зайти внутрь, то ли пройти мимо, — когда вдруг внимание обоих привлекла машина, плавно остановившаяся на противоположной стороне улицы.