— Стоило бы взять быка за рога. Оуэнн мог бы обеспечить тебе безбедную жизнь.

Ария слегка наклонилась вперёд, глаза её блеснули в тусклом свете кухни.

— Это правда. Но знаешь… я мечтаю не совсем об этом.

Между ними повисла тишина. Только шумел холодильник да капала вода в раковине. Руслан медленно отложил палочки, наклонился чуть ближе. Его голос стал низким, вкрадчивым:

— И о чём же мечтает моя принцесса?

Ария усмехнулась, но в её улыбке было больше нежности, чем иронии. Она прикусила губу, посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Может быть, это глупо… но я хочу выйти замуж. Любить и быть любимой. Простое женское счастье.

Руслан смотрел на неё молча, будто пытаясь уловить каждую интонацию её слов. В его глазах промелькнуло что-то новое, тёплое, но тревожное. Наконец он тихо произнёс:

— Никогда бы не подумал, что у тебя такое желание.

Ария мягко улыбнулась, потянулась за чаем и сделала глоток, не отводя от него взгляда.

Артём выглянул из-за ширмы и замер, поражённый зрелищем. Огромный зал сиял тысячами огней, словно ночное небо, заполненное звёздами. В каждом ряду светились браслеты и фонари, превращая пространство в живое море огней. Воздух дрожал от гулкого ожидания толпы.

— Охренеть… сколько людей, — выдохнул он, не веря своим глазам.

Евгений, облокотившись на стойку, фыркнул и протянул полотенцем по вспотевшему лбу.

— Это не только на нас, Артём. Мы же не хедлайнеры.

Ария, сидя чуть в стороне, докуривала сигарету, щурясь на клубящийся дым.

— Да пофиг. Мы должны это обратить себе в плюс. А вечером проведём стрим. Пусть увидят нас ещё ближе.

Дэн глубоко вздохнул, и было заметно, что он волнуется: пальцы барабанили по бедру, глаза не отрывались от сцены. Ария прищурилась, заметив это.

— Эй. Ничего не изменилось. Работаем как на репетиции. Всё то же самое, только громче.

В этот момент вбежал Рауф — быстрый, энергичный, с телефоном в руке и кучей заметок в голове.

— Ну что, как настрой?

Ария подняла глаза и спокойно ответила:

— Всё нормально. Ждём своей очереди.

Рауф склонился к ней чуть ближе, понизив голос:

— «Дарки» вырвались вперёд по зрительскому рейтингу. Пока они лидеры сегодняшнего вечера.

Ария медленно стряхнула пепел, едва заметно усмехнувшись.

— Без моего материала у Вадима ничего бы не получилось.

Она докурила сигарету до фильтра, раздавила её о край пепельницы и поднялась на ноги, бросив взгляд на парней. В её голосе не было ни тени сомнения — только спокойная уверенность.

— Пора показать, кто здесь главный.

Сцена ожила движением. Техники быстро выкатили барабанную установку Евгения, выставили гитарные стойки, проверили звук и микрофоны. Зал гудел, переливался огнями браслетов, и в этом ожидании чувствовалось напряжение, словно толпа замерла в предвкушении.

Ария ещё раз окинула товарищей ободряющим взглядом. В её глазах не было ни капли сомнения, только тихая уверенность.

— Всё в порядке, — сказала она спокойно, но твёрдо.

Парни кивнули, будто заряжаясь её настроем. Евгений первым шагнул на сцену, сел за установку и без промедления выдал короткое вступительное соло — звонкое, ритмичное, заставившее сердца в зале биться в такт. Гул толпы усилился.

К нему почти сразу присоединились Дэн и Артём. Их гитары разрезали пространство звуковыми волнами, плавно формируя основу для композиции. Мелодия набирала обороты, постепенно смещаясь в сторону знакомого и любимого поклонниками хита — «Осколки тебя».

Ария вышла последней — вприпрыжку, легко, будто сама музыка подталкивала её к свету прожекторов. В тот же миг зрители взорвались оглушительным ревом, аплодисментами и криками, заглушившими даже первые аккорды. Морок улыбнулась, вставая у микрофона. В груди разлилось чувство свободы и силы. Она снова была в своей стихии — под светом софитов, перед океаном лиц, среди звуков, что становились продолжением её самой.

Свет софитов ослеплял, превращая сцену в сияющую арену. Гитарные партии набирали мощь, барабаны Евгения били, как сердце, подгоняя ритм. Ария, закрыв глаза, шагнула к микрофону, и зал мгновенно стих, будто прислушиваясь.

Её голос сначала был чистым, светлым — мягкий шелк, пробирающий до мурашек. Она пела:

Толпа вскинула руки, заполняя пространство волной света, подхватывая каждое слово. Ария перешла в более низкий, напряжённый регистр, глаза сверкнули — и вокал стал ярче, грубее, срываясь на экстрим:

Гитаристы усилили драйв, Евгений перешёл на более плотный ритм. Толпа уже не просто слушала — тысячи голосов, как единый хор, вторили Арии. Она шагнула к краю сцены, сжала микрофон, и экстрим-вокал прорезал зал, как крик, в котором было столько силы и боли, что мурашки побежали по коже:

Толпа взорвалась ревом, подпевая каждой строчке. Ария подняла руку, словно дирижируя этим океаном голосов, а прожекторы ударили по залу светом, превращая зрителей в сверкающее море. В этот момент сцена, музыка, свет и толпа слились в единый живой организм, дышащий вместе с ней. Ария чувствовала, как энергия публики накрывает её с головой, подпитывает, разгоняет кровь — она не просто пела, она горела. Толпа взрывалась единым многоголосым хором, так что вибрации прокатывались по воздуху, ударяясь в стены арены, в пол под ногами, в сердца музыкантов. Тысячи голосов сливались в один поток, ревущий, живой, — слова песни рвались наружу с такой страстью, будто сам зал хотел сорвать голос, лишь бы не замолчать. Ария чувствовала, как их энергия пронизывает её насквозь, поднимает и несёт, словно волна. Она пела вместе с ними и понимала: сейчас она не просто на сцене, она в самом сердце этой стихии.

Эта песня уже жила своей отдельной жизнью — в клипе, что собрал миллиард просмотров всего за два дня. Но сейчас, вживую, в огне света, криков и ритмов, она оживала по-новому, превращаясь в ритуал, в магию единения.

Когда последние аккорды стихли, Ария на миг отступила от микрофона, дыхание её было частым, сердце колотилось в груди, но зал не стих. Сотни рук взметнулись в воздух, и волной прокатилось скандирование:

— Морок! Эскапизм! Морок! Эскапизм!

И снова, и снова, мощнее и громче, пока это звучало как заклинание. Их не отпускали. Их звали.

Ария обменялась быстрым взглядом с музыкантами — Евгений был взмыленный, но сиял; Артём прижимал гитару к груди, будто ту часть себя, что сейчас кричала с ним; Дэн широко улыбался, пытаясь перевести дыхание. Девушка кивнула им, и вся группа разом поклонилась. Ария подняла голову и, улыбаясь, смотрела на зрителей. Там было всё — восторг, любовь, надежда. Ради этого стоило прожить всё, что они пережили.