Оуэнн сразу выполнил просьбу, аккуратно стянув с дочери мягкие шерстяные носки. Он смотрел на её маленькие ступни, и вдруг… пальцы на ногах дрогнули. Сначала едва заметно, потом ещё раз — сильнее.

Леон застыл, не веря своим глазам.

— Господи… — прошептал он.

— Это… чудо, — срывающимся голосом произнёс Рузвельт, прижимая ладонь к губам.

Дария счастливо рассмеялась, её лицо засияло. Она, сосредоточившись, снова пошевелила пальцами, а потом попробовала — и получилось ещё лучше.

— Папа, я чувствую! Я правда чувствую!

Леон дрожащими руками коснулся её ступней, слегка помассировал, и она снова рассмеялась, закрывая глаза от счастья.

— Я чувствую прикосновения… — сказала девочка, и слёзы радости блестели в её глазах.

Рузвельт, не выдержав, повернулся к Оуэнну:

— Назначить встречу с врачом?

Леон покачал головой. Его голос был твёрдым, но глаза светились.

— Завтра всё решим. Орлов будет на фестивале, поэтому наверняка уделит нам время.

Он обнял дочь за плечи и прижал к себе, будто боялся снова потерять. И в его сердце впервые за долгое время появилась робкая вера в чудеса.

Дария сидела в кресле, сосредоточенно сжимая кулачки и хмуря брови, словно от её решимости зависело движение мышц. Её маленькие ступни едва заметно дрожали, пальцы шевелились неловко, неуверенно, но это было движение — то, чего они не видели годами. Девчонка вдруг широко улыбнулась, в её глазах сияла вера:

— Я смогу ходить… Я обязательно смогу!

Леон обнял её, прижимая к себе, и его голос был глубоким, уверенным, несгибаемым:

— Ты не просто сможешь, Дашенька. У тебя всё получится. Ни на секунду не сомневайся.

— Я так рада, что Морок меня спасла… — тихо призналась девочка, её улыбка стала мягкой. — Мне стоит её отблагодарить.

— Мы обязательно её отблагодарим, — заверил Оуэнн, и его глаза блеснули холодной решимостью, но за этой решимостью скрывалась тёплая благодарность.

Рузвельт, стоявший чуть поодаль, опустил взгляд. Его голос дрогнул:

— Простите, что я не смог… не помешал этим ублюдкам.

Леон посмотрел на него твёрдо, но без осуждения:

— Это не твоя вина. Служба безопасности займётся ими. И они заплатят.

Тишина повисла в комнате, только дыхание Дарии, да шорох огня в камине. Вскоре, усталость взяла своё, и девочку уложили спать. Она ещё долго держала руку отца, пока её глаза не закрылись, а дыхание не стало ровным и спокойным.

Когда всё стихло, Леон ушёл к себе и заперся в спальне. Он стоял у окна, за которым густела ночь, и думал. Мысли возвращались к Арии. К её смеху, к дерзким словам, к странной честности, которой не было ни у кого из его окружения. Именно благодаря ей Дария поверила в себя. Именно её пример — броситься в реку, не думая о риске, ради девочки, которую она едва знала, — зажёг в Даше эту новую искру надежды.

Леон провёл рукой по лицу и тихо выдохнул. Ария… Морок… Она могла раздражать, могла нарушать все правила, но именно она вернула его дочери веру в чудо. И от этой мысли у него внутри становилось неуютно — слишком многое поменялось с её появлением.

Леон долго стоял у окна, глядя на отражение огней города в тёмном стекле. Мысли о Дарии немного успокоили его, но всё равно сердце было тяжёлым. Он взял смартфон, открыл «ТоПи» и долго смотрел на строку сообщений, прежде чем решиться написать. Пальцы медлили над клавиатурой, словно каждое слово должно было пройти проверку внутри него самого.

«Спасибо. За то, что ты спасла мою дочь. За то, что она обрела веру в себя. Я никогда не забуду этого. Хотел бы отблагодарить тебя, но боюсь, ты отвергнешь мой жест. Поэтому скажу так — я выполню любую твою просьбу. Подарю всё, что ты пожелаешь.»

Он перечитал написанное, усмехнулся сам себе — редко позволял себе такую откровенность. Но на этот раз это было важно. Отправив сообщение, Леон оставил телефон на прикроватной тумбочке и прошёлся по комнате, налил себе бокал вина, сделал пару глотков. Время тянулось мучительно долго.

Ответ пришёл только через полчаса. Экран мигнул, и Леон сразу схватил смартфон. На дисплее горел короткий текст:

«Я подумаю)»

Смайлик в конце делал слова почти игривыми. Леон невольно улыбнулся, хотя в груди всё ещё теснилось слишком много противоречий. Она приняла его слова не всерьёз — или сделала вид? Но главное, она не отвергла. А значит, дверь, которую он боялся увидеть захлопнутой, оставалась приоткрытой.

Он посмотрел на её ответ ещё раз, как будто вчитывался в скрытый подтекст. «Я подумаю» — это не отказ. Это шанс.

Ария стояла за кулисами и рассматривала океан огней — зрителей было так много, что ряды людей сливались в бескрайнее синее море. Волна эмоций словно накатывала оттуда к сцене, заполняя всё вокруг ожиданием. Дэн сиял от восторга, Артём тоже выглядел вдохновлённым, готовым разорвать пространство гитарными риффами. Евгений, как всегда, был собран и спокоен, крутя в пальцах барабанные палочки, будто проверяя баланс будущего ритма.

Ария медленно выдохнула, почувствовала лёгкий поцелуй на виске и, не открывая глаз, чуть сильнее прижалась к Руслану. Внутри стало теплее, спокойнее.

— Это выступление будет культовым, — уверенно сказал Дэн, словно заключая договор с самим небом.

— Главное — работаем, как на репетициях, без импровизаций, — тихо напомнил Евгений.

Ария закрыла глаза на секунду дольше, вслушиваясь в собственное дыхание, настраиваясь на ритм зала, на ритм группы. Она не чувствовала волнения. Лишь твердое спокойствие — будто всё уже давно предопределено.

Скоро подошли Рауф и Леон. Оуэнн катил перед собой инвалидную коляску, в которой сидела Дария. Девочка радостно замахала рукой:

— Удачи, Ария!

Морок улыбнулась и наклонилась ближе:

— Всё пройдёт по высшему разряду.

— Вы ещё никогда не собирали такую толпу, — сказал Рауф, оглядываясь на бескрайний зал.

Ария лишь пожала плечами: будто количество людей не имело для неё значения — только сама музыка.

Тем временем «Дарки» покидали сцену. Вадим, их фронтмен, задержался взглядом на Арии. В его глазах вспыхнула смесь злобы и презрения, но он промолчал, лишь хлёстко отвернувшись. Ария ответила на это лёгкой усмешкой — у неё не было ни времени, ни желания тратить силы на прошлое. Впереди было только выступление.

Леон задержал взгляд на Руслане. Орлов стоял рядом с Арией, обняв её за плечи так естественно, будто это было его место — не рядом, а вместе. В его движениях не было ни позы, ни демонстрации — только спокойная уверенность мужчины, которому доверяют. Ария чуть склонила голову к нему, и этого было достаточно, чтобы Леон всё понял. Они уже не просто друзья. Они стали парой, а может — любовниками.

В груди Оуэнна что-то кольнуло. Он на мгновение задержал дыхание, но быстро отвёл взгляд, заставив себя сосредоточиться на предстоящем шоу. С этим он разберётся позже. Сейчас главное — сцена.

Ария резко хлопнула в ладоши, как будто рассекла воздух:

— Собрались!

Звук её голоса прорезал напряжение, и ребята разом оживились. Дэн подмигнул, Артём сжал гриф гитары, проверяя хват, Евгений привычно кивнул. Всё стало на свои места.

— Пошли зажжём, — коротко бросил Жека и первым шагнул вперёд.

Он вышел на сцену, и зал взорвался радостными криками, тысячи голосов слились в единый гул. Волна света и звука обрушилась на «Эскапизм», готовая принять их, распахнувшись, как штормовое море.

Ария расправила плечи. Гитаристы ворвались на сцену, как ураган, первые аккорды пробили зал, и в тот же миг вспыхнули пиротехнические столбы огня, осветив сцену золотым сиянием. Толпа взревела так, что стены дрогнули.

Ария глубоко вдохнула, сделала шаг вперёд и вышла к зрителям с той спокойной уверенностью, которая отличала её от остальных. Луч прожектора поймал её фигуру, и зал будто взорвался новой волной восторга. Она подняла микрофон и запела: