Коридор гремел эхом чужих шагов и выкриков. Один из врачей, прижимая руку к катящейся каталке, резко обернулся и сорвал голос:

— Срочно! Сообщите Руслану Сергеевичу! Привезли его принцессу… ножевое!

Интерн — молодой, худощавый, в халате нараспашку — мгновенно сорвался с места. Подошва кроссовок скользили по плитке, его занесло на повороте, он едва не врезался в стену, но, поймав равновесие, со всех ног помчался дальше.

Дверь ординаторской распахнулась с грохотом. Руслан Сергеевич сидел за столом, спокойно держа в руках чашку чая, будто пытаясь урвать редкую минуту тишины.

— Принцесса… — задыхаясь, выдавил интерн. — Ножевое…

Слова повисли в воздухе, будто удар.

Руслан даже не вздрогнул — только отставил чашку на край стола. На лице не дрогнуло ни одной мышцы, но в глазах вспыхнула сталь. Он поднялся резко, отодвигая стул, и стремительным шагом пошёл к двери.

Интерн метнулся вслед, стараясь угнаться.

— Где она? — коротко бросил Руслан, не замедляя шага.

— Приёмное! Везут в операционную, давление падает!

Руслан ускорился, и интерну показалось, что воздух в коридоре сгустился от напряжения.

Двери операционного блока распахнулись с таким грохотом, что медсестра у входа вздрогнула. Руслан буквально влетел внутрь — в лицо ударил яркий свет ламп и горячий запах антисептиков.

Вокруг Арии сновали врачи: кто-то торопливо мерил давление, другой проверял пульс, третья суетливо готовила инструменты. В воздухе стояла паника.

— Анестезиолога сюда! — крикнул хирург в маске.

— Давление нестабильно, срочно в операционную! — вторила медсестра.

Руслан шагнул вперед. Голос его прозвучал коротко и жестко:

— Оперировать буду я.

Кто-то дернулся возразить:

— Руслан Сергеевич, вы только что со смены, вы устали, давайте…

Руслан резко повернул голову, его взгляд был как скальпель:

— Под мою ответственность.

Секунда тишины — и кто-то другой сразу же скомандовал:

— Подготовка к операции! Живо!

Механизм привычного процесса тут же закрутился. Руслан уже шел к раковине, закатывая рукава халата. Ледяная вода ударила в ладони, он тщательно мыл руки, движения отточенные, уверенные. Помощница натягивала на него стерильный халат, перчатки, маску.

— Анестезиолог? — короткий вопрос.

— Всё в норме, можно начинать, — прозвучал ответ.

Руслан повернул голову и посмотрел на Арию. Она лежала неподвижно, лицо бледное, как фарфор, но уголки губ были чуть приподняты — будто в слабой, едва заметной улыбке. Будто она просто уснула и видит спокойный сон.

В груди Руслана что-то оборвалось, но сознание оставалось холодным. Здесь и сейчас не было места чувствам. Был только пациент и была задача.

— Скальпель.

Инструмент лег в его ладонь. Движения — точные, четкие, без лишней суеты. Он аккуратно извлек заточку, остановил внутреннее кровотечение, уверенно и быстро зашивал поврежденные ткани. Всё — будто в замедленной съемке, но каждый шаг имел ясную цель.

Не зря Орлов Руслан Сергеевич считался лучшим специалистом: он знал, что и зачем делает, и делал это безошибочно.

Финальный узел затянулся, шов лёг ровно и аккуратно, словно нарисованный тонкой линией тушью. Руслан отстранился, переводя дыхание через маску. Впервые за весь этот час позволил себе выдохнуть — глубоко, тяжело, будто выпустил из груди камень.

— Всё. Переводите в палату интенсивной терапии, — сказал он низким, севшим голосом.

Каталка с Арией покатилась по коридору. Она лежала бледная, словно из воска вылепленная, под капельницей, с мониторами, следящими за каждым биением её сердца. Руслан шёл рядом, взглядом цепляясь за каждый её вздох, за каждое колебание линии на экране.

— В VIP-палату, — твёрдо распорядился он, когда дежурный врач спросил, куда направлять.

— Но… — начал было ординатор.

— Я оплачу. Без вопросов.

Тон Руслана не оставлял места возражениям. Никто больше не спорил. Он сорвал с рук окровавленные перчатки, бросил их в контейнер и вышел в коридор. Там уже ждал человек в форме: усталый полицейский, с блокнотом и ручкой наготове для серьёзного разговора.

— Вы — оперировавший врач? — уточнил тот.

— Да. Подробности мне неизвестны, — спокойно ответил Руслан. — Но оставьте номер. Когда Ария придёт в себя — или я, или она позвоним, дадим показания. Мы знакомы с ней.

Полицейский записал данные, попросил «обязательно связаться» и, заполнив протокол, ушёл. В коридоре стало тише, только лампы гудели под потолком.

Руслан вернулся в ординаторскую. Встал у раковины, открыл кран и сунул лицо под ледяную воду. Капли стекали по щекам, по подбородку, падали на белый халат. Он пытался собраться, сбросить оцепенение, но вместо привычной рабочей усталости внутри росло другое — гулкое, давящее волнение.

Мысли тянулись только в одну сторону. К Арии. Не выдержав, он пошёл в палату. VIP-отделение встречало тишиной и мягким светом ночников. В кресло у кровати он опустился медленно, будто боялся нарушить эту хрупкую тишину. Ария лежала неподвижно, под бледным светом казалась совсем крошечной и беспомощной. Монитор размеренно выводил ритм её сердца. Руслан смотрел на неё, и сердце сжималось в тисках. Хотелось взять её за руку, разбудить, сказать, что всё уже позади. Но оставалось только ждать. И он ждал.

Время словно застыло. Часы на стене отсчитывали секунды, но Руслану казалось — они двигаются слишком медленно. Он сидел, чуть сутулясь в кресле, и не отрывал взгляда от Арии. Знал, что сегодня сна не будет. И завтра — вряд ли.

Мысли возвращались к одному и тому же: кто и зачем? У Арии врагов хватало, он видел это на протяжении всех лет её беспокойной жизни. Но эта атака… Руслан чувствовал нутром — это было похоже не на случайный налёт. Слишком буднично, слишком грязно, слишком… показательно. Будто предупреждение: «Остановись. Или будет хуже».

Дверь тихо скрипнула. В палату вошла медсестра с аккуратно сложенным свёртком вещей Арии.

— Вот её вещи, — сказала она, чуть мягче обычного. — И… телефон звонил несколько раз. Я положила его сверху.

Она улыбнулась заискивающе, будто надеялась хоть словом подбодрить, и ушла. Руслан взял смартфон. Экран мигнул, высветив ряд уведомлений. Несколько пропущенных вызовов. И имя, которое сразу насторожило: Леон Оуэнн. Мужчина долго смотрел на дисплей, потом, будто приняв решение, сжал губы и разблокировал телефон. Пароль он знал — Ария когда-то сама проболталась, не придавая значения.

Гудки. Один. Второй. На третьем ответили.

— Ария? — голос Леона звучал быстро, будто он ждал этого звонка. — Ты обдумала моё предложение?

Руслан выдохнул, собравшись, и произнёс холодно, ровно:

— Это Орлов. Она в больнице. На неё напали.

На том конце повисла тяжёлая тишина. На секунду, может две.

— …Что ты сказал? — наконец глухо спросил Леон.

— Её привезли с ножевым ранением. Я делал операцию, — продолжал Руслан. — Она жива. В стабильном состоянии.

Снова пауза. Слышалось только дыхание. Потом голос Леона изменился — он стал мягким, осторожным, но в нём сквозила сила:

— Скажите, чем я могу помочь? Я оплачу всё. Лечение, охрану, лекарства. Что угодно.

Руслан смотрел на неподвижную Арию, её тонкие пальцы поверх белоснежного одеяла. Его пальцы сжались в кулак.

Ария моргнула несколько раз, словно проверяя — спит ли она ещё, или это действительно больничная палата. Белый потолок, тихий гул аппаратуры… и рядом — он. Руслан сидел, слегка откинувшись в кресле, свет экрана смартфона отражался в его глазах. Он, похоже, что-то читал или просто убивал время, но в этом сосредоточенном лице было то, что всегда заставляло её улыбаться: сила и спокойствие, которые он носил внутри.

Она тихо шевельнулась и прошептала: