— Так что не тяни, заходи. Там, кстати, половина ординаторской уже в курсе, что у него сегодня праздник. Но ты ему точно нужнее всех этих поздравлений.

Ария рассмеялась, благодарно кивнула и глубже вдохнула прохладный воздух. Сигареты снова оказались в кармане.

Девушка, развернувшись, так и не успела сделать шаг — тут же впечаталась в чью-то твёрдую грудь. Она отпрянула и только потом подняла глаза, наткнувшись на знакомый взгляд. Руслан едва сдерживал смех, придерживая её за локти, чтобы не дала себе синяков.

— Внимательность, — протянул он, слегка качая головой, — явно не твоя сильная сторона, принцесса.

Ария театрально поморщилась, потерла нос, который отбила об его грудь, и с притворной обидой спросила:

— Ну и где ты пропадаешь? Почему не празднуешь с коллективом, а? Все же, наверное, ждут именинника.

Руслан чуть улыбнулся, наклоняясь к её лицу так близко, что голос прозвучал теплее, чем обычно:

— Ждал тебя.

Морок усмехнулась, пряча смущение, и, скрестив руки на груди, прищурилась:

— Красиво сказано. Ладно, допустим. И какие у нас планы, мистер именинник?

Он обнял её крепче, прижимая к себе так, словно боялся отпустить, и тихо выдохнул:

— Есть одна мысль. Пойдём в театр. Сегодня показывают рок-оперу.

В следующий миг Ария так искренне и радостно вскрикнула, что пара человек у входа обернулись на них. Она захлопала в ладоши, как ребёнок, и счастливо выдохнула:

— Да ты что! Правда? Рус, это гениально!

Он усмехнулся, глядя на её сияющие глаза, и молча повёл её к парковке. Они сели в машину, и пока двигатель набирал обороты, Ария не переставала улыбаться. В её взгляде светилось то редкое чувство — беззаботная радость, когда рядом тот, с кем хочется делить не только праздники, но и самые обычные вечера.

Машина скользнула по улицам города в сторону центра, к огням большого театра, где их ждала музыка и что-то особенное — первый по-настоящему праздничный вечер, который они проведут вместе.

Фойе театра было наполнено гулом голосов, мягким светом люстр и шелестом вечерних платьев. Ария в своем темном, почти роковом образе немного выделялась из публики, но это её, как всегда, только украшало. Руслан в классической рубашке и темном пиджаке рядом с ней выглядел так, будто они — идеальная противоположность, притягивающая друг друга.

Когда гас свет и занавес начал медленно подниматься, Ария устроилась на мягком бархатном кресле, чуть подавшись вперед, словно боялась пропустить первый аккорд. Её глаза блестели, и в этом блеске было то самое живое любопытство, которое всегда подкупало Руслана.

Оркестр ударил первыми мощными нотами — и Ария буквально вздрогнула от восторга. Она закинула ногу на ногу, скрестила руки, а потом, не выдержав, снова подалась вперед, цепляясь взглядом за сцену. На её лице отражалось всё: и напряжение момента, и торжественность музыки, и радость от того, что она здесь.

Руслан же смотрел не только на сцену, но и на неё. Каждая её реакция — то, как она прикусывала губу, то, как глаза вдруг расширялись от неожиданного поворота в сюжете, то, как пальцы на колене невольно отбивали ритм — всё это было для него важнее самой оперы.

— Ты вся горишь, — негромко прошептал он, склонившись ближе к её уху в момент паузы.

Ария обернулась, улыбнулась — та самая её улыбка, чуть дерзкая, чуть детская, и ответила так же шёпотом:

— Музыка делает со мной то, что никто другой не может.

Руслан усмехнулся, но внутри ощутил лёгкую искру ревности к самой музыке. Он коснулся её ладони — осторожно, чтобы никто не заметил, и Ария тут же переплела пальцы с его, не отрывая взгляда от сцены.

В какой-то момент, когда хор запел особенно мощную партию, она даже прикрыла глаза и глубоко вдохнула, будто впитывала всё нутром. Руслан смотрел на неё и думал, что никакая сцена и никакая опера не способны быть настолько захватывающими, как её живая, искренняя реакция.

А когда зал взорвался аплодисментами после первого акта, Ария повернулась к нему, глаза её сияли:

— Это невероятно… Спасибо, что ты меня сюда привёл.

И в её голосе было столько тепла, что Руслан, не удержавшись, слегка сжал её руку сильнее, будто говоря: «Это только начало».

Они вышли из полумрака театрального зала в сияние ночного города. Воздух был прохладным, но не холодным — ровно настолько, чтобы захотелось плотнее прижаться друг к другу. Ария вдохнула полной грудью, и на её губах заиграла та самая довольная улыбка, которая появлялась только тогда, когда она была по-настоящему счастлива.

Фонари вдоль улицы переливались мягким светом, отражаясь в мокрой от недавнего дождя мостовой. Автомобили проезжали мимо, их фары оставляли на асфальте длинные дорожки света. Шум города казался здесь мягче, приглушённым, словно и он подыгрывал их настроению.

— Ну? — спросил Руслан, слегка склонив голову к ней, пока они шли рядом.

— Это было… — Ария замерла, подбирая слово, и наконец произнесла: — захватывающе. Музыка — как море. Ты тонешь в ней, а потом она выбрасывает тебя на берег, и ты снова хочешь обратно.

Он улыбнулся, наблюдая за тем, как она говорит, как её глаза всё ещё горят отражением сцены.

— Я смотрел на тебя, — признался он негромко.

Ария вскинула брови, чуть дерзко усмехнувшись:

— Вместо того чтобы смотреть спектакль?

— Я видел достаточно, — спокойно ответил Руслан. — Но на тебя… мне не хватает взгляда.

Она замолчала, и лишь звук каблуков о камень нарушал паузу. В её сердце что-то дрогнуло от этих простых слов, и она вдруг поймала себя на том, что едва ли умеет прятать улыбку.

— Ты слишком много говоришь правильных слов, доктор, — тихо произнесла она, глядя на неоновые огни витрин.

— Нет, — Руслан чуть ближе наклонился к ней. — Я слишком долго молчал.

Они остановились у светофора. Красный огонь задержал их, и Ария вдруг посмотрела на него снизу вверх, серьёзно, почти испытующе. Её взгляд был глубоким и внимательным, будто она искала что-то внутри него, и, похоже, нашла.

— Знаешь… — она выдохнула, и её голос прозвучал мягче, чем обычно, — я не думала, что вечер в театре может быть таким. Не из-за оперы. Из-за тебя.

Руслан едва заметно выдохнул и сжал её ладонь сильнее. Когда загорелся зелёный, они пошли дальше — медленно, не спеша, как будто время принадлежало только им.

И город вокруг будто тоже понял это: фонари сияли теплее, прохожие будто растворились в толпе, и даже шум машин стал лишь фоном для их тихого разговора, который, казалось, мог продолжаться бесконечно.

Гостиная встретила их мягким светом торшера и уютным полумраком. На низком столике уже красовалась открытая бутылка вина, два бокала и большой сет роллов, от которых тянуло свежестью и соевым соусом. Ария, устроившись напротив, поднесла бокал, глядя на Руслана с игривым, но в то же время тёплым прищуром.

— Ну что, доктор Орлов, — начала она, подняв бокал. — С Днём Рождения. Пусть у тебя будет всё, что ты хочешь… хотя кое-что у тебя уже есть, — она с улыбкой кивнула на себя.

Руслан хмыкнул, но взгляд его был не насмешливым, а очень мягким, почти светящимся.

— Главное, что ты рядом, — ответил он негромко, и Ария едва заметно смутилась, прикрывая это быстрым глотком вина.

Они выпили, рассмеялись, перекинулись парой колкостей, когда Ария с явным удовольствием стащила себе самый большой ролл с лососем, а потом, словно вспомнив что-то важное, потянулась к карману куртки, лежащей на диване.

— Я ведь тоже не с пустыми руками, — сказала она, и голос её стал чуть более серьёзным.

Она достала небольшой предмет и положила на ладонь. Старинные карманные часы на цепочке блеснули в мягком свете лампы.

Руслан сначала даже не сразу поверил глазам. Его лицо мгновенно изменилось — все тени привычного контроля и врачебной сосредоточенности спали, уступив место чему-то более глубокому. Он протянул руку, осторожно принял часы, словно боялся сломать или осквернить их простым прикосновением.