Ария смутилась, быстро отвела взгляд к коврижке и, будто желая сменить тему, коротко сказала:

— Садись завтракать.

Руслан кивнул, но взгляд его задержался на ней чуть дольше, чем стоило.

Леон сидел за массивным дубовым столом, заваленным папками, и в который раз пробегал глазами первые отчёты, принесённые частным агентством. Бумага шуршала в пальцах, а каждая новая строка врезалась в память, оставляя неприятный привкус. Он чувствовал, как внутри нарастает тугая, вязкая тяжесть — то, чего он не хотел признавать: Ария оказалась права.

В этих аккуратно собранных документах, среди сухих формулировок и отметок, вдруг проступала пугающая истина. Со смертью Хелен всё было не так просто. Протоколы экспертиз — с явными несостыковками, медицинские заключения — будто написанные по шаблону, местами прямо подчищенные. Даты расходились, показания свидетелей внезапно менялись, а некоторые подписи и вовсе выглядели подделанными. Всё это слишком походило на чью-то искусно подтасованную игру.

— Мы проверяли отчёт трижды, — сказал детектив, сидевший напротив. Он был мужчиной средних лет, с лицом, которое в толпе не задержало бы на себе взгляд. Серая куртка, потертая папка под мышкой, и этот голос, спокойный и низкий, как будто чуждый любым эмоциям. — Чем дальше мы копаем, тем очевиднее: официальная версия… мягко говоря, хромает. Я продолжу вести расследование.

Леон поднял на него взгляд. Несколько секунд он молчал, словно пытаясь собрать слова в единое целое, но потом лишь коротко кивнул.

— Делайте, — выдохнул он хрипловато.

Детектив закрыл папку, поднялся и, не прощаясь, направился к выходу. Его шаги звучали размеренно, будто отмеряли время до следующего откровения. Щёлкнул замок, дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тяжёлая тишина.

Леон медленно опустил голову, провёл ладонью по лицу, чувствуя, как виски ноет от напряжения. Всё тело словно налилось свинцом. Ария говорила правду. Смерть Хелен не была случайностью.

Он поднял глаза и наткнулся на фотографию в серебристой рамке. На неё он смотрел каждый день, но сейчас — будто впервые.

Хелен. Женщина с утончённым лицом, с нежной кожей и лёгким румянцем на скулах, казалась живой даже на фото. Её волосы отливали мягким розовым сиянием, струились по плечам, играя светом, словно лучи заката задержались в них навсегда. Глаза — глубокие, ясные, полные жизни, с лёгкой дерзкой искоркой, которая всегда подкупала его с первых минут их знакомства. Она умела улыбаться так, что весь мир замирал; её губы, чуть приподнятые в уголках, излучали тепло и женственность. На фото она была в светлом костюме, который подчёркивал её изящные линии и придавал облику благородную строгость.

Он медленно провёл пальцами по стеклу, словно мог коснуться её щеки, как раньше. Когда-то они были прекрасной парой. Он вспоминал, как она смеялась, как обнимала его за шею, как спорила, доказывая своё. И теперь выходило, что у него её отняла не слепая судьба, не холодный случай, а чья-то чужая жадность, чьё-то корыстное решение.

— Кто?.. — вырвалось у него шёпотом, и комната отозвалась пустотой.

Леон тяжело выдохнул и откинулся в кресле. Внутри кипела ярость, но снаружи он оставался неподвижен. Ария, его дочь, увидела то, чего он сам так долго не хотел замечать. Он был должен ей. И был должен Хелен.

Он поднял фотографию, посмотрел в её глаза — такие живые, такие близкие.

— Я найду, — произнёс он тихо, но уверенно. — Обещаю.

Леон ещё долго сидел в кресле, тяжело обдумывая услышанное от детектива. В какой-то момент он наклонился вперёд, взял в руки смартфон и медленно пролистал контакты. Секунда нерешительности — и палец нажал на номер больницы. В динамике прозвучали короткие гудки, и вскоре спокойный женский голос из регистратуры ответил:

— Добрый день, слушаю вас.

— Это Леон Оуэнн, — сказал он, стараясь сохранить обычную уверенность в голосе. — Хотел бы узнать о состоянии Кинзбурской Арии.

Было слышно, как девушка торопливо что-то проверяет по базе.

— Кинзбурская? Да, — в её голосе мелькнуло лёгкое замешательство, — но она уже выписалась.

Леон резко поднял голову, сжав смартфон крепче.

— Выписалась?.. Как так? Это слишком быстро.

— Так распорядился её лечащий врач, — объяснила девушка, неуверенно понизив голос.

Леон выдохнул через нос, сдерживая раздражение. Орлов не стал бы рисковать пациенткой просто так. Если он выписал Арию, значит, были причины.

— Понял. Спасибо, — коротко сказал он и сбросил вызов.

Едва экран телефона погас, Леон снова посмотрел на список контактов. Несколько секунд думал — стоит ли. Но сомнения тут же растаяли. Он нажал на имя «Ария».

Гудок. Второй. На удивление, девушка взяла трубку достаточно быстро.

— Алло? — голос её был чуть хриплым, но бодрым, живым.

— Ария, это Леон, — сказал он мягче, чем планировал. — Как ты себя чувствуешь?

— Всё нормально, — прозвучало в ответ без тени жалобы.

Леон сжал подлокотник кресла.

— Можем ли мы встретиться? Мне нужно обсудить с тобой проект.

Короткая пауза, и он словно почувствовал, как Ария улыбается где-то на другом конце линии.

— Сейчас я занята, — ответила она спокойно. — Освободиться смогу только к вечеру.

— Тогда приезжай ко мне в особняк, — предложил Леон, стараясь, чтобы голос звучал легко, будто речь шла о пустяке. — В неформальной обстановке обсудим всё. И если хочешь, можешь приехать не одна.

— Договорились, — без раздумий согласилась Ария.

Её лёгкость в голосе его удивила и даже слегка обезоружила.

— Тогда буду ждать тебя к семи, — подвёл итог Леон.

— Хорошо, — отозвалась она и отключилась.

Леон ещё долго держал смартфон в руках, слушая тишину. Сердце билось чуть быстрее, чем должно было. Впереди ожидал непростой вечер.

Леон поднял смартфон и набрал номер дворецкого. Голос Рузвельта прозвучал привычно спокойным, с лёгкой хрипотцой.

— Слушаю вас, сэр.

— Сегодня вечером у нас будет важная гостья, — Леон слегка помедлил, но произнёс уверенно: — Морок. Возможно, она придёт не одна. К семи вечера.

— Всё будет в лучшем виде, — заверил Рузвельт без лишних вопросов.

— Я рассчитываю на тебя, — сказал Леон и сбросил вызов.

Он не успел опустить телефон на стол, как дверь кабинета распахнулась без стука. Вошёл Рауф — чуть растрёпанный, с привычным азартным блеском в глазах.

— Достал записи с камер, — сообщил он с порога, ставя ноутбук на стол. — Смотри.

На экране замелькала картинка: узкая тёмная подворотня, слабый свет фонаря, фигура Арии. Дальше — тень, быстрый удар, девушка пошатнулась и рухнула. Неизвестный в капюшоне метнулся прочь.

Леон смотрел молча, подбородок чуть напрягся, пальцы сжали подлокотники кресла.

— Подвёз её домой один из соседей, — прокомментировал Рауф, останавливая видео. — Но в больницу она вошла сама. Видимо, решила его обезопасить, чтобы не втянуть в лишние допросы.

Леон перевёл тяжёлый взгляд на помощника.

— Видео я уже передал знакомому следователю, — спокойно добавил Рауф. — Недолго этому подонку бегать.

Несколько секунд тишины. Потом Леон медленно кивнул.

— Ария уже выписалась из больницы, — тихо произнёс он, будто проверяя, как звучат эти слова. — И сегодня вечером придёт ко мне на ужин.

Рауф прищурился:

— Что делать будем?

Леон отвёл взгляд, уставился в окно, где догорающий свет дня окрашивал стекло в золото. Потом коротко сказал:

— Мне дочь дала один хороший совет. Я собираюсь ему последовать.

Он говорил спокойно, но в голосе звучала уверенность, и Рауф это уловил. Они ещё немного поговорили и вскоре помощник ушёл, дел было много. Когда Рауф вышел, в кабинете снова воцарилась тишина. Леон откинулся в кресле, посмотрел на рамку с фотографией Хелен. Улыбка на её лице будто оживала при свете лампы. Он провёл пальцем по стеклу, чувствуя, как внутри вновь поднимается та же боль, что не утихала все эти годы. Теперь он знал — смерть жены не была случайностью. Чья-то жадность, чьё-то коварство вырвали её из его жизни. И именно поэтому он не имел права ошибиться сейчас. Он перевёл взгляд на часы — стрелки показывали начало пятого. До ужина оставалось всего два часа. Леон встал, прошёлся по кабинету, медленно обдумывая каждую деталь. Ария… Эта девушка ворвалась в его жизнь, как буря. Неожиданно, дерзко, но вместе с тем она обладала редким даром — её слова заставляли задуматься, её действия цепляли за живое. И даже Дария, обычно сдержанная, вдруг впервые за годы попросила его уступить.