Ария медленно обернулась. Она не стала суетиться, не оправдывалась. Лишь окинула говорившего долгим взглядом — холодным, как лезвие. Потом выпустила в сторону облако дыма, и в её глазах мелькнула сталь.

— Ты своё лицо к моему рту не прикладывал и не собираешься, так что можешь заткнуться, — бросила она резко, почти хищно.

Тишина накрыла дворик перед клубом. Шутники приумолкли, словно кто-то выключил звук. Даже ветер стих, будто боялся потревожить эту внезапную тишину.

Ария спокойно докурила сигарету, никуда не торопясь, наслаждаясь каждой затяжкой назло. Когда пепел догорел до фильтра, она щёлкнула пальцами, отправив бычок в сторону урны, и пошла обратно. Каблуки её ботинок отмеряли чёткий ритм, как шаги барабанщика на разогретом концерте.

Толпа внутри снова поглотила её, неон и прожекторы играли на лице. И там, у сцены, стоял он — Руслан. Чёрные волосы упали на лоб, взгляд задумчивый, спокойный, но цепкий, будто видел её насквозь. Ария не удержалась — губы тронула улыбка.

Да, он был чертовски привлекательным. Даже слишком. И не только внешне: его уверенность, его молчаливая сила, его умение просто быть рядом — всё это притягивало сильнее, чем самые громкие крики толпы.

Она не помнила момента, когда они стали друзьями. Всё произошло как-то само собой — постепенно, незаметно. Но дружба эта была прочной, надёжной, словно камень в бурном потоке. С ним можно было молчать, можно было смеяться, можно было быть собой без лишних масок.

Ария вернулась к нему, чувствуя, что шум и сумбур вокруг не имеют значения, пока рядом стоит Руслан.

Народ гудел, словно бурлящая река. Кто-то прыгал в такт музыке, кто-то подпрыгивал, кто-то заваливался на друзей, смеясь. Воздух был густ от запаха пота, пива и перегретого железа прожекторов. Руслан стоял, будто скала посреди шторма, и вдруг легко подхватил Арию, посадив себе на плечи.

Толпа взорвалась, приветствуя её сверху. Ария раскинула руки, как будто обнимала весь зал, и засмеялась звонко, не думая ни о чём. Они вместе подпевали, перекрикивая вокалиста, их голоса сливались в диком потоке. И в этот момент она почувствовала себя частью чего-то большего — свободной, бесшабашной, живой.

После концерта они вышли всем скопом, шумные, разгорячённые, с огрызками фраз, со смехом и лёгким гулом в ушах от громкой музыки. Ноги сами несли их к набережной, туда, где река отражала редкие фонари и лёгкий ветер снимал жар с разгорячённых лиц. Они шли вдоль воды, разговаривая кто о чём, и потом свернули в парк — прохладный, тёмный, где слышались только шаги и редкий смех.

— Ария, — подошла ближе Ирина, — ну поговори ты с ним. У меня родственник, ему очень нужен хороший хирург. А Руслан отказал… ты же знаешь, он же мог бы…

Ария остановилась, повернула к ней голову и вскинула бровь.

— Я не вмешиваюсь в работу Руслана, — сказала она твёрдо. — Если он не взялся, значит были причины.

— Но… — Ира прикусила губу, её глаза светились просьбой. — Просто поговори. Пожалуйста.

Ария медленно затянулась и выпустила дым в сторону.

— Я ничего не обещаю, — коротко ответила она и пошла вперёд, оставляя разговор висеть в воздухе.

Компания вышла к реке. Кто-то, не раздумывая, снял кеды и побежал к воде, смеясь, кто-то включил музыку на телефоне. Ария же выбрала скамейку, устало опустившись на неё. Пальцы привычно достали сигарету, щёлкнула зажигалка, огонь ожил, и она затянулась, наслаждаясь этой минутной тишиной внутри.

И вдруг чужие пальцы мягко скользнули, убирая сигарету из её рта. Ария обернулась — перед ней стоял Руслан. Его взгляд был спокойным, но твёрдым. Он слегка качнул головой и, словно врач, который говорит не пациенту, а другу, произнёс низким, обволакивающим голосом:

— Принцессе стоит заботиться о своём здоровье.

В его руке тлела её сигарета, и на секунду Ария растерялась — то ли от его близости, то ли от того, как мягко, но властно он пресёк её привычку.

Ария, слегка откинувшись на спинку скамейки, вдруг заметила движение сбоку — тёмные кусты у реки дрогнули, и вскоре стало ясно, что туда юркнула пара. Сначала тихий смешок, потом приглушённые вздохи и неоспоримые стоны коснулись ночи, растворяясь в шелесте листвы. Ария криво усмехнулась, приподняв бровь.

— Почти завидую, — сказала она с ленивой ухмылкой, бросив взгляд на Руслана.

Он чуть дернул уголком губ, но глаза оставались спокойными, изучающими её.

— Ну, — отозвался он с тем самым насмешливым, чуть хриплым тоном, — с любой проблемой всегда можно обратиться к врачу.

Ария хохотнула, но в её смехе слышалась лёгкая нотка чего-то другого — будто искра, которую она не хотела называть вслух. Она посмотрела на него внимательнее, заметив, как в его пальцах догорает её сигарета, как он будто невзначай держит её так уверенно, словно даже в этой мелочи чувствовался его контроль.

— Пойдём прогуляемся, — предложила она, поднимаясь со скамейки.

Руслан молча кивнул. Он, будто прощаясь с её привычкой, бросил сигарету в урну, не сводя взгляда с Арии. Они пошли рядом по набережной, их шаги эхом отдавались по плитке. Ветер с реки холодил кожу, унося с собой остатки дыма, но между ними воздух будто становился теплее.

Они болтали обо всём: о глупостях друзей, о музыке, о людях, которых видели сегодня. Ария сыпала саркастичными комментариями, Руслан то усмехался, то отвечал её же оружием, но его спокойный голос звучал так мягко и близко, что в какой-то момент она поймала себя на мысли — ей не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась.

Дария, услышав знакомый шаг в коридоре, ловко развернулась в инвалидном кресле, и её светлое лицо озарилось улыбкой, как только на пороге появился Леон. Он остановился на мгновение, любуясь дочерью, а затем подошёл ближе, стараясь скрыть усталость, прочно въевшуюся в его черты.

— Как у моей лапочки прошёл день? — мягко спросил он, опуская ладонь ей на плечо.

— Всё хорошо, папа, — ответила Дария, искренне глядя на него снизу вверх. — Просматривала видео с прослушиваний.

Губы Леона дрогнули, и в его глазах мелькнула грусть, знакомая и неизбывная. Он тяжело вздохнул, но дочь тут же заговорила, словно пытаясь придать ему сил.

— Я хочу, чтобы проект мамы жил, — тихо сказала она, но в голосе звучала твёрдость.

Леон присел на корточки рядом с креслом и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я тоже очень хочу этого, малышка. Очень, — признался он, а затем, пытаясь разрядить атмосферу, хмыкнул. — Представь, сегодня по капоту моей машины прошлась какая-то дерзкая мадам.

Дария вскинула брови, а потом рассмеялась — звонко, искренне.

— Вот так и надо, папа! Правила стоит соблюдать.

Леон рассмеялся вместе с ней, кивнув.

— Согласен. Иногда самые простые истины доходят именно так.

В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появился дворецкий Рузвельт — высокий, сдержанный, с непоколебимым достоинством в каждом движении.

— Ужин подан, — объявил он низким голосом, слегка склонив голову.

— Спасибо, Рузвельт, — сказал Леон, а затем встал, взявшись за ручки кресла. Он осторожно повёл коляску по коридору, словно каждое движение было проявлением его заботы. Дария ехала впереди, а отец — за её спиной, и в этой тихой, домашней сцене чувствовалась сила их связи, упрямо не дающая пустоте в его сердце окончательно победить.

В просторной столовой царила привычная атмосфера уюта — мягкий свет люстры, белоснежная скатерть, серебро и фарфор, приглушённый запах свежих блюд, которые только что подали. Рузвельт с безупречным достоинством расставил тарелки и тихо удалился, оставив отца с дочерью наедине.

Дария аккуратно разломила кусочек хлеба и задумчиво посмотрела на отца.

— Папа, — её голос был мягким, но настойчивым, — ты ведь не бросишь проект мамы? Ты найдёшь вокалиста для группы? Я хочу, чтобы её мечта жила…

Леон отложил приборы, чуть наклонился вперёд и накрыл ладонь дочери своей.