— Кажется, я добавила тебе работы…

Руслан мгновенно поднял голову. В его взгляде мелькнуло облегчение, но он быстро собрался и спросил сухо, привычно деловым тоном:

— Как ты себя чувствуешь?

Ария лукаво улыбнулась, чувствуя, как тянет живот от повязки, и всё же пошутила:

— Отлично. Ведь рядом со мной лучший врач.

Руслан не позволил себе ни улыбки, ни вздоха. Он оставался серьёзным, суровым, словно эта маска защищала его от эмоций.

— Что произошло? — коротко спросил он.

Девушка чуть нахмурилась, вспоминая.

— Подворотня… просто ударили и убежали. Лица не видела, всё капюшоном закрыто было. Я и не рассматривала особо прохожих… А потом сосед меня подвёз.

Руслан сжал губы в тонкую линию, молча переваривая её слова. На миг его глаза потемнели, и Ария поняла — он уже строит в голове версии, ищет логику в этом нападении.

Она же, заметив его напряжение, вдруг хитро прищурилась и, наклонив голову, прошептала с игривой улыбкой:

— Поцелуешь меня? Чтобы привести в чувства?

Руслан закатил глаза, устало и даже чуть раздражённо, но без злости.

— Ты невыносима, — выдохнул он.

Ария тихонько хихикнула, довольная тем, что сумела хоть на миг выбить его из сурового ритма. Руслан после своего строгого «ты невыносима» хотел отстраниться, но пальцы сами собой чуть дрогнули и коснулись её руки. Кожа была холоднее, чем ему хотелось бы, и он инстинктивно переплёл свои пальцы с её — будто проверяя, здесь ли она на самом деле, дышит ли, держится ли за жизнь.

Ария улыбнулась — устало, но с той самой дерзостью, что всегда сводила его с ума.

— Выпиши меня, пожалуйста, — попросила она. — Я не хочу здесь лежать.

Руслан ничего не ответил, только посмотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Ну пожа-а-а-алуйста, — протянула она, почти по-детски, качнувшись на подушке. — Ты же знаешь, меня не удержать, если я не захочу.

Он по-прежнему молчал, но внутри всё сжималось: да, он знал. Она действительно способна вырваться хоть из-под земли, если взбредёт в голову. Ария вдруг стихла. В её глазах промелькнула тень слабости, и голос прозвучал совсем тихо:

— Подойди ближе.

Руслан замер, но всё же наклонился. Его силуэт навис над ней, он ощущал её дыхание, каждый миллиметр сближения бил током по нервам. Ария не отводила взгляда, долго всматривалась в его глаза, словно искала ответ, которого боялась. Потом медленно опустила взгляд на его губы, протянула руку и обвила его шею. И, прежде чем он успел что-то сказать, её губы мягко коснулись его. Руслан застонал — тихо, глухо, словно от боли, но на самом деле от того, как эта искра мгновенно превратилась в пожар внутри. Он закрыл глаза, чувствуя, как рушатся все стены, которые он так долго строил между ними. Ария, чуть отстранившись, повторила одними губами:

— Выпиши меня.

Руслан тяжело выдохнул, опустил голову, будто сдаваясь, и хрипло сказал:

— Хорошо… Я подвезу тебя.

Руслан долго колебался, но, в конце концов, сдался. Документы на выписку он оформлял сам — сосредоточенно, короткими, чёткими движениями, от которых у дежурных медсестёр только больше росло недоумение. Они переглядывались между собой, перешёптывались: «Что это вообще? После ножевого — и домой?» Но никто не решался спорить с Орловым: у него была слишком высокая репутация, слишком жёсткий взгляд и железная уверенность в каждом слове.

Ария, сидя на койке и наблюдая, как он подписывает бумаги, хитро улыбалась. Её глаза блестели, словно она только что провернула какое-то маленькое личное чудо. Когда Руслан вернулся в палату, она картинно развела руками:

— Ну что, доктор, побег удался?

Он лишь покачал головой, но уголок его губ дрогнул. Потом начались хлопоты. Руслан помог ей переодеться: аккуратно подал чистую одежду, поддерживал за локоть, чтобы не шаталась, следил, чтобы не напрягала бок. Ария, конечно же, подшучивала:

— Кажется, я завела себе личного ассистента. Осталось только расписание для тебя составить.

Руслан молча застегнул молнию на её куртке и холодно произнёс:

— Не шути.

Впрочем, уже у выхода он всё же отметил:

— Для человека с ножевым ранением ты слишком бодро держишься. Лучше, чем я ожидал.

Ария, довольная собой, вскинула подбородок:

— Я же говорила, меня не так просто завалить.

Он усадил её в машину, пристегнул ремнём и только после этого сел за руль. Завёл мотор, и в салоне повисла тишина. Некоторое время они ехали молча. Потом Руслан нарушил её:

— Сегодня приходил полицейский. Оставил номер. Просил, чтобы ты или я дали показания.

Ария кивнула, чуть нахмурившись:

— Без проблем. Позвоню, как только придём в себя.

Снова тишина. Дорога тянулась ровно, как прямая нить, и каждый из них думал о своём. Но Ария вдруг заговорила:

— Сегодня вечером концерт. Мне нужно быть там.

Руслан сжал руль крепче.

— Не советую. Тебе нужен постельный режим.

Она повернула голову, смотря прямо на него.

— Когда у тебя смена заканчивается?

— У меня три выходных, — нехотя ответил он, уже чувствуя подвох.

И он не ошибся: Ария улыбнулась той самой своей хитрой улыбкой.

— Ну тогда пойдёшь со мной. Чтобы проконтролировать.

Руслан глубоко вдохнул, прикрыл глаза на секунду и, наконец, тихо сказал:

— Да, принцесса.

Небольшой рок-клуб был забит под завязку. Потолки низкие, стены в граффити и афишах прошлых концертов, в углу мигает старая лампа, а воздух густо пропитан потом, табачным дымом и дешевым алкоголем. Толпа неформалов — кожанки, цепи, рваные джинсы, яркие волосы, пирсинг — единым организмом двигалась под бешеный ритм. На сцене панк-группа гремела так, будто собиралась обрушить потолок: гитаристы рвали струны до крови, барабанщик колотил по установке с дикой скоростью, а солист с красным ирокезом надрывался в микрофон, выкрикивая слова, больше похожие на манифест. Толпа ревела в ответ, заводилась ещё больше, люди прыгали, махали руками, кружили в слэме, словно в хаотическом вихре. Атмосфера была пропитана адреналином, весельем и беззаботным задором.

В этой клокочущей стихии стоял Вадим. Он не прыгал и не кричал, а просто наблюдал, с довольной улыбкой на лице. В руках у него был пластиковый стакан, но вовсе не с пивом — он принес сюда коньяк, и это отличало его от остальной толпы.

Ария не придёт.

Эта мысль согревала лучше любого алкоголя. Её выступление сорвано, и теперь ни один зритель не услышит её голоса в этот вечер. Через знакомого Вадиму удалось пронюхать, что компания «МирМИ» собирается заключить контракт с «Морок». И вот это уже не нравилось ему совсем.

Если Ария подпишет бумаги, за её спиной окажется серьезный покровитель. С таким ресурсом она вполне могла бы рискнуть и пойти в суд, оспорив авторские права. А Вадиму этого было меньше всего нужно — слишком многое он поставил на кон, слишком долго строил свои комбинации.

Поэтому решение было простым: нанять человека, дать ему задачу — напугать Арию, сбить спесь, выбить из колеи. Он не интересовался подробностями. Знал только одно — удар будет сильным, и несколько ближайших дней она точно проведёт прикованной к кровати, а не на сцене.

Эта уверенность наполняла Вадима тихим триумфом. Он прищурился, глядя на пляшущую толпу, и сделал большой глоток коньяка. Горячая жидкость обожгла горло, и улыбка стала шире. Всё шло по плану.

Толпа гудела, возбуждённая, как дикий улей. Вокалист с ирокезом, обливающийся потом, выдохнул последние аккорды и, тяжело дыша в микрофон, рявкнул:

— Спасибо, вы лучшие! А теперь… встречайте! Следующая на сцене — Морок!

Зал взорвался. Восторженные крики, визг, топот ног. Имя Арии прокатилось эхом по клубу, будто заклинание. Толпа жадно ждала её выхода. А Вадим, стоящий в глубине, медленно поднял стакан с коньяком. Он знал: тишина будет долгой. Никто не выйдет. Ария лежит в больнице, прикованная к койке, а значит — её триумфа сегодня не будет. Он позволил себе выдохнуть, почти расслабленно. Пауза и правда затянулась. Люди начали переглядываться, кто-то свистнул, но публика ещё надеялась.