Девушка покачала головой, задумчиво глядя на ключи.

— Такой подарок как будто обязывает.

Леон мягко покачал ладонью, отбрасывая её сомнение:

— Ничего подобного. Это всего лишь широкий жест, способ поддержать важного для меня сотрудника. Но… я был бы рад, если бы ты согласилась на одно свидание.

Ария резко подняла глаза, чуть удивлённо прищурившись:

— Свидание?

— Да, — подтвердил он с едва заметной улыбкой. — Ничего лишнего. Просто театр.

Девушка выдохнула и, наконец, улыбнулась в ответ, чуть озорно:

— В театр я и без этого согласилась бы сходить.

Леон улыбнулся чуть шире, взгляд его потеплел:

— Ты любишь театр?

Ария кивнула, скользнув пальцами по ручке бокала:

— Да. Эту любовь мне привила бабушка. Она обожала сцены — и большие, и маленькие, даже любительские постановки в домах культуры. Я тогда не всё понимала, но помню, как ярко у неё горели глаза. Наверное, поэтому и у меня осталась привычка искать в театре особое дыхание жизни.

Леон внимательно слушал, и в его взгляде мелькнуло уважение.

— Ты открываешься для меня с новой стороны, Ария. Всё чаще убеждаюсь, что Хелен не ошиблась бы в тебе.

Она слегка улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень любопытства:

— А какой она была? Хелен.

Оуэнн замер на мгновение, будто собирался с мыслями, а затем его голос стал тише и мягче:

— Она была… огонь. Яркая, упрямая, всегда знала, чего хочет. Если что-то приходило ей в голову, остановить было невозможно. Иногда это казалось безумным, но в итоге всё всегда оказывалось правильно. Хелен умела вдохновлять. Не только меня — всех, кто был рядом. Музыка для неё была не просто профессией, она дышала ею. И ещё… она умела смеяться так, что комната становилась светлее.

Леон на мгновение замолчал, его взгляд задержался где-то вдали, в памяти.

— Она изменила мою жизнь. Сделала её настоящей. И, наверное, всё, что я делаю сейчас, — это попытка хоть немного удержать её рядом.

Ария слушала внимательно, с редкой для неё мягкостью в глазах. Она медленно покрутила бокал в пальцах, не спеша поднимать глаза. В её голосе звучала теплая задумчивость:

— Знаешь, по тому, как ты говоришь о ней… кажется, будто она до сих пор рядом.

Леон чуть усмехнулся, но в этой усмешке было больше грусти, чем радости.

— Иногда я и сам так думаю. Особенно когда смотрю на Дарию. Она унаследовала от матери не только улыбку… но и характер. Всё время спорит, не уступает. Даже в болезни не позволяет жалеть себя. Хелен была такой же.

Ария кивнула, в её глазах мелькнула искра понимания.

— Наверное, именно поэтому тебе так важно довести проект до конца. Чтобы и Дария почувствовала — это не просто музыка, это часть её матери.

Леон посмотрел на неё внимательно, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало бы.

— Именно. И я благодарен тебе за то, что ты согласилась. Ты не представляешь, насколько это много значит.

Ария тихо хмыкнула, прикурила сигарету — официант, заметив это, тут же принес изящную пепельницу, словно предугадывал её желание.

— Для тебя — может и много, — сказала она, выпуская дым, — а для меня это просто очередной вызов. Хотя… — она чуть прищурилась, — не скрою, мне импонирует, что в основе этого вызова стоит не деньги и не амбиции, а память. Такое редко встречается.

Леон наклонил голову, его голос прозвучал мягко, но твёрдо:

— Спасибо, Ария. Это, пожалуй, лучший комплимент, который я слышал за последние годы.

Она слегка улыбнулась уголком губ, не отводя взгляда. Между ними повисла пауза, но она была не тягостной, а наполненной какой-то тихой близостью.

Рауф стоял у белой доски, на которой цветными маркерами были набросаны планы выступления. Он говорил быстро, но уверенно, словно сам проживал каждый пункт заранее: на что обратить внимание на фестивале, как держать контакт с публикой, где будет критичен первый аккорд и какое впечатление создадут световые переходы.

— Фестиваль — это лакмус, — закончил он, устремив взгляд на ребят. — Тут важно всё: от того, как вы выходите на сцену, до того, как уходите с неё. Ошибки не простят, но если возьмёте зал, — разнесётесь в медиа так, что нам самим придётся догонять. Вы готовы?

Ария, сидевшая чуть в стороне, вытянула ноги и с лёгкой усмешкой отозвалась:

— «Эскапизм» полностью готов. Программу мы отрепетировали по максимуму. А если что-то пойдёт не так, перекроем импровизацией. Опыт есть, не впервой.

Рауф удовлетворённо кивнул.

— После шоу мы выкладываем второй клип. Это подстегнёт интерес. Дальше — следующий этап. Там уже придётся выкладываться ещё серьёзнее.

Ария встала, потянулась и фыркнула:

— Всё будет в ажуре, не сомневайся.

Рауф рассмеялся, слегка покачав головой.

— С тобой очень комфортно работать. Ты удивительно точно держишь баланс между дерзостью и дисциплиной.

Ария скользнула по нему взглядом и тепло ответила:

— Это взаимно, Рауф.

Студия стихла, когда они разошлись. Ария покинула помещение поздно, закинув сумку на плечо. Ночной воздух встретил её прохладой и влажностью асфальта. Она не стала сразу ловить такси, а решила пройтись пешком — выветрить из головы напряжение и шум прожитого дня.

Хотя ключи от новой квартиры лежали у неё в кармане, она по-прежнему жила у Руслана. Сама не могла объяснить почему — будто откладывала момент переезда, держась за ощущение домашнего тепла и чужой заботы, к которому привыкла.

Она привычно достала сигарету, чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась, позволяя дыму растворяться в тишине пустой улицы. Шаги отдавались гулким эхом по плитке, и казалось, что ночь слушает её дыхание.

По улице медленно катился автомобиль с тонированными стёклами. Он резко притормозил рядом, и из салона один за другим выскочили четверо мужчин. Их шаги звучали тяжело и угрожающе, когда они сомкнули кольцо вокруг Арии.

Она затянулась в последний раз, выпустила дым и, словно скучающе, приподняла бровь:

— Бить будете?

Один из них, широкоплечий, с низким голосом, глухо произнёс:

— Ты снимаешь свою группу с участия в шоу. И разрываешь контракт с «МирМИ».

Ария выдохнула, медленно, затягивая паузу, затем щёлкнула пальцами, выбрасывая недокуренную сигарету в сторону. Улыбка легла на её губы — хищная, спокойная, будто это происходило не с ней.

— А если нет?

Ответа не последовало. Мужчины рванулись на неё одновременно. Первый удар пришёлся в сторону, Ария успела уйти корпусом, вскинув локоть, и врезала одному прямо в скулу. Мужчина отшатнулся, зашипел сквозь зубы, но второй уже схватил её за руку. Резким движением она вывернулась, ударила коленом в живот, и тот согнулся пополам, хватая воздух.

Третий подскочил сзади и толкнул её в спину — Ария пошатнулась, выронила смартфон, и он с хрустом ударился об асфальт, экран треснул паутиной. Девушка обернулась, в глазах её загорелся бешеный огонь.

— Ну, теперь вы меня реально разозлили, — процедила она.

Снова атака. Она пропустила прямой по лицу, кровь хлынула из рассечённой губы, но это лишь раззадорило её. Пальцы сжались в кулак, и резкий боковой удар в челюсть обрушил четвёртого на землю.

Двое налетели одновременно, один пытался схватить её за волосы, но Ария резко присела, сделала подсечку, и мужчина рухнул. Второму достался быстрый удар в нос — хруст, брызги крови, и он закатился в сторону.

Оставшийся с перекошенным лицом снова бросился на неё, но девушка увернулась, схватила его за руку, выкрутила сустав и впечатала корпусом в стену. Мужчина захрипел, сполз вниз, теряя сознание.

Тишина повисла над улицей, лишь её тяжёлое дыхание и звонкий стук крови в висках. Четверо громил лежали поверженные — кто-то стонал, кто-то уже не мог подняться. Ария вытерла кровь с губ, подняла взгляд и усмехнулась сквозь одышку:

— Учитесь драться… пока живы.