Морок откинула голову на спинку дивана и устало махнула рукой:

— Не надо. Просто устала.

Её голос прозвучал спокойно, но по глазам было видно: силы уходили быстрее, чем она успевала их восстанавливать.

Двери с тихим щелчком распахнулись, и в студию вошёл Леон Оуэнн. Его шаги были уверенными, костюм сидел безупречно, и в руках он держал несколько картонных стаканодержателей с кофе.

— Решил навестить своих звёзд, — с лёгкой улыбкой произнёс он, ставя кофе на стол, — и привёз подзарядку.

Ария, едва приподняв руку с дивана, устало простонала:

— Мне самый большой стаканчик… литр кофе… тонну… галлон!

Группа засмеялась, а Дэн даже хлопнул ладонью по колену, но смех мгновенно стих, когда Леон нахмурился, глядя на неё внимательнее. Он взял один из стаканов и сам подал его Морок, будто это был не кофе, а лекарство.

— Держи, — коротко сказал он.

Ария ухватила стакан и благодарно кивнула, вдохнув аромат и уже этим будто ожив. Остальные стаканы быстро разошлись по рукам музыкантов — Евгений, Артём и Дэн с удовольствием сделали первые глотки, возвращая себе бодрость.

— Как самочувствие? — спросил Леон, пристально глядя на Морок.

Ария криво улыбнулась, не вставая с дивана, и чуть хрипловато ответила:

— Чувствую себя выжатой, как лимон… без сахара и без воды.

Музыканты снова тихо усмехнулись.

— Что с площадкой? — тут же уточнил Евгений, отставив стакан на край стола.

Леон слегка приподнял подбородок и отчеканил:

— Всё готово. Усиленная охрана, проверка оборудования и креплений перед концертом и ещё одна — прямо перед выступлением. Никто и пальцем не тронет сцену.

Артём сделал глоток, перевёл взгляд на Оуэнна и спросил:

— Сколько, по ближайшим подсчётам, будет людей?

— Около сорока тысяч, — спокойно ответил Леон. — Но точные цифры лучше уточнить у Рауфа, он ведёт статистику продаж.

Ария, не поднимая головы, вяло вытянула руку со стаканом и протянула нараспев, будто пародируя радостное объявление:

— Ура-а-а… сорок тысяч… замечательно…

И снова завалилась на диван, крепко сжимая в пальцах спасительный кофе, а группа засмеялась, понимая, что в её усталости было больше иронии, чем недовольства.

Леон чуть отстранился от стола, легко выпрямившись, и негромко сказал:

— Я бы хотел поприсутствовать на вашей репетиции.

В студии повисла тишина, и все взгляды невольно устремились к Арии. Она медленно повернула к нему голову, всё ещё в полулежащем положении на диване, и протянула с едва заметной усмешкой:

— Тогда придётся немного подождать… пока я не закончу с моим жизненно необходимым кофе.

Леон позволил себе редкую мягкую улыбку и развёл руками.

— У меня сегодня много свободного времени. Я в вашем распоряжении.

Дэн скользнул по нему быстрым взглядом — внимательным, настороженным. В его глазах мелькнуло что-то вроде опаски: словно присутствие столь влиятельного человека здесь, в их привычной «рабочей зоне», ломало привычный баланс. Артём сделал вид, что ковыряется в телефоне, но тоже прислушивался.

Евгений же сидел чуть поодаль, барабанные палочки медленно крутились в его пальцах, но сам он выглядел отстранённым. С того самого дня, когда конструкция обрушилась прямо на сцене, барабанщик будто замкнулся в себе. Он не стал хуже работать — на репетициях его ритм был безупречен, даже жёстче и собраннее, чем раньше. Но тишина вокруг него густела, как дым: он всё меньше говорил, всё больше думал, и никто не знал — о чём.

Ария вздохнула, поджала губы и с усилием села ровно. Лицо её на миг скривилось от боли — синяки и сотрясение напоминали о себе, но она одним махом опустошила стакан кофе, громко выдохнула и поставила его на стол.

— Всё, — с улыбкой сказала она, хлопнув ладонью по колену, — хватит отдыхать. Пора работать. Репетировать, ребята.

Она встала, и в её движениях появилось то самое упрямое внутреннее пламя, которое всегда зажигало группу и подтягивало их за собой, словно невидимая сила.

Леон стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Звук ударных резал пространство, гитара выстраивала крепкий риф, бас подхватывал и наполнял всё нутро вибрацией. Но для него всё это было лишь фоном — единственным настоящим центром оставалась Ария.

Она стояла у микрофона, тонкая, но невероятно сильная, будто вырастающая выше самой себя. Голос её не просто звучал — он жил, пронизывал каждую клетку, будто входил под кожу. Казалось, что каждый вздох, каждое слово она вырывала из глубины собственной души.

И Леону всё время чудилось: она поёт для него одного. Каждая строчка, каждый перелив интонации — будто обращён прямо в его сердце. Морок. Как же подходило ей это имя. Она не просто певица — она словно заклинание, чарующая иллюзия, в которую хочется верить, даже понимая, что она может быть смертельно опасной.

Его губы дрогнули в грустной улыбке. Сердце отзывалось слишком горячо, слишком больно, но в то же время сладко. Он понимал, что эта девушка для него недосягаема. Она уже выбрала, и он опоздал. Всё, что ему оставалось, — это принять, что его чувства обречены оставаться в тени, и что единственный достойный путь для него рядом с ней — стать хорошим другом.

Но, наблюдая за ней, он не мог отвести взгляда. Ария пела так, что воздух густел от напряжения, казалось, вот-вот взорвётся от её силы. Она завораживала, покоряла, ломала внутренние барьеры и возводила новые, недосягаемые. Морок. Настоящий морок. И он попался в её чары окончательно.

После репетиции, когда последние аккорды стихли, а инструменты затихли, Леон, собравшись с духом, сделал шаг ближе. Его голос прозвучал мягко, почти нерешительно, но в то же время с внутренней серьёзностью:

— У меня есть небольшая просьба.

Ария подняла на него глаза, чуть устало, но с готовностью. Она кивнула, показывая, что слушает.

— Я хотел бы попросить… провести немного времени с моей дочерью, — произнёс он после паузы, словно каждое слово давалось ему трудно. — Только с вами она словно ожила. С вами у неё появилась уверенность. Она стала меняться, идти на поправку.

В комнате повисла тишина. Музыканты молча переглянулись, а Ария опустила взгляд, задумчиво теребя пальцами край своего рукава.

— Это… серьёзно, — протянула она тихо, словно взвешивая.

Оуэнн поспешил добавить, делая шаг вперёд:

— Я уже предупредил Орлова. И обещаю лично довести вас обратно, прямо до его рук. Из рук в руки, — он чуть улыбнулся, но его взгляд был твёрдым. — Вы будете в безопасности.

Ария подняла голову и мягко выдохнула:

— Ладно.

Этих слов хватило, чтобы Леон почувствовал, как что-то в груди болезненно дрогнуло. Он кивнул благодарно, а в его глазах на миг мелькнула почти детская искренность.

Они поехали в особняк Оуэнна. Машина двигалась плавно, за окнами проплывал вечерний город, и на миг всё казалось обыденным. Но Ария, достала телефон, быстро набрала сообщение Руслану, решив, что будет честнее предупредить его. Она отправила короткий текст: «Еду с Леоном. Потом он отвезёт меня обратно к тебе».

Ответ пришёл быстро. Коротко, строго: «Если что — звони сразу». Ария не удержалась от улыбки, читая эти слова. Такая простая фраза, но в ней было столько заботы и силы. Улыбка озарила её лицо, сделав его мягче, теплее, женственнее.

Леон, заметив этот свет на её лице, почувствовал, как сердце предательски замерло, будто пропустило удар. Эта улыбка… Она была слишком красива, слишком живая, слишком настоящая. И не для него. Но от этого она лишь сильнее жгла изнутри.

Автомобиль мягко притормозил у кованых ворот особняка, и Леон заглушил двигатель. Несколько секунд он молчал, будто собираясь с мыслями, а потом повернулся к Арии и тихо сказал:

— Спасибо, что согласились провести время с моей дочерью. Для неё это… очень важно.

Ария слегка повернула голову, в её взгляде мелькнула усталость, но и тепло тоже. Она едва заметно пожала плечами: