— Точно… забыл.

Она засмеялась тихо, но звонко, наклоняясь чуть вперёд:

— И потом… мне нравится ездить с тобой.

Руслан остановился, посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом, и напряжение, с которым он вошёл в дом, постепенно растворилось. Его губы дрогнули в улыбке, но в глазах читалось куда больше — облегчение, благодарность и тёплое чувство, которое он давно не позволял себе испытывать.

Ария подтянула колени, села удобнее и, щурясь, наблюдала, как Руслан привычным движением убирает ключи и телефон на полку в прихожей. Он все еще хмурился, явно прокручивая в голове картину с машиной и этим пафосным мужчиной с фальшивой улыбкой.

— Ты всё ещё думаешь про эту тачку? — мягко спросила она, чуть наклонив голову.

Руслан скрестил руки на груди, устало облокотился на стену и тихо фыркнул:

— Да просто… раздражает. Он думает, что может купить людей. Тебя.

Ария медленно встала, подошла к нему вплотную и, чуть приподнявшись на носки, коснулась губами его щеки.

— Меня? — она усмехнулась, почти шепотом. — Ты серьёзно?

Руслан опустил глаза на неё, хотел что-то ответить, но девушка положила ладонь ему на грудь и перебила:

— Послушай. У меня всю жизнь хватало тех, кто пытался «купить» — вниманием, подарками, громкими словами. Но я рядом с тобой не из-за этого. Не потому что ты что-то даёшь или обещаешь. Я с тобой потому, что мне хорошо именно с тобой.

Её пальцы чуть сильнее сжали ткань его рубашки.

— Мне не нужен чужой блеск, не нужны ключи от машины. У меня есть то, чего не купишь. Ты.

Руслан ощутимо напрягся, будто эти слова ударили по нему сильнее, чем он готов был принять. Он поискал в её взгляде насмешку, привычную иронию, но там была только искренность.

— Принцесса… — выдохнул он глухо и опустил ладонь на её талию, притягивая ближе. — Ты даже не представляешь, что для меня значит это слышать.

Ария улыбнулась уголками губ, чуть дернула его за воротник и сказала, почти мурлыча:

— Значит, слушай внимательнее и запоминай. Я выбираю тебя. Каждый раз.

Между ними повисла тишина, наполненная теплом. Руслан обнял её крепко, так, словно боялся отпустить, и впервые за долгое время позволил себе просто быть счастливым — без сомнений, без тени ревности.

На кухне царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом чайника. Ария сидела на столешнице, болтая ногами в носках, и наблюдала, как Руслан засыпает заварку в заварник. Он двигался сосредоточенно, словно даже такие мелочи, как чай, требовали от него серьёзности.

— Ты так всегда? — спросила она, чуть улыбаясь.

— Что? — Руслан поднял глаза, не понимая.

— Такой серьёзный. Даже чай делаешь так, будто это операция на сердце. — Ария фыркнула и склонила голову набок.

Он усмехнулся, покачав головой, но на лице осталась усталость, чуть скрытая мягкой улыбкой.

— Привычка. Всё доводить до конца и без ошибок.

Ария притянула его за руку ближе, положила ладонь поверх его.

— А я не ошибка? — её голос прозвучал легко, но взгляд был внимательный.

Руслан задержал дыхание, всмотрелся в неё и потом тихо сказал:

— Ты… моя самая правильная ошибка. Если это вообще можно так назвать. Я тысячу раз думал, что не имею права к тебе приближаться. Но чем дальше, тем яснее понимал — если отпущу, буду жалеть всю жизнь.

Она прищурилась, улыбнулась уголком губ и тихо шепнула:

— Хорошо, что ты не отпустил.

Они сидели за столом с кружками чая, и время словно замедлилось. Ария задумчиво водила пальцем по краю кружки, глядя на тёмную поверхность напитка.

— Знаешь… — начала она, чуть тише. — Я ведь всегда старалась быть сильной. Всегда первой нападаю, громко смеюсь, курю, словно мне всё по плечу. А на самом деле иногда так хочется просто… выдохнуть. И чтобы рядом был человек, которому можно довериться.

Руслан протянул руку и взял её пальцы в свои, сжимая крепко, но бережно.

— И теперь у тебя есть я. Всегда.

Она подняла на него взгляд — спокойный, без привычной бравады. Просто женский взгляд, полный доверия.

— И у меня есть ты, — сказала она мягко. — И знаешь… это чертовски успокаивает.

Руслан слегка улыбнулся, отпил чай и, впервые за долгое время, позволил себе почувствовать простое счастье. Не громкое, не бурное — тихое, домашнее, которое обволакивает изнутри и греет лучше любого огня. Чай давно остыл, но кружки всё ещё стояли на столе. Руслан и Ария перебрались в гостиную, прихватив плед. Она уютно устроилась, поджав ноги, а он сел рядом и накрыл её плечи. Тёплая ткань пледа будто замкнула их маленький мир, отделив от всего остального.

— Слушай, а ты когда-нибудь мечтал стать кем-то другим? — спросила Ария, закинув голову на подлокотник дивана.

Руслан усмехнулся, обнимая её за талию.

— В детстве — космонавтом. Потом… понял, что если небо падает, всё равно приходится вытаскивать тех, кто под ним. Так и выбрал хирургию.

— А я, — задумчиво сказала Ария, прижимаясь к нему, — хотела быть актрисой. Представляешь? Но вышло так, что играю только на сцене рок-группы. — Она улыбнулась своей же мысли. — Хотя, может, так и лучше. Я всё равно не умею быть кем-то другим, кроме себя.

Он поцеловал её висок, чуть дольше задержавшись.

— И не надо. Ты и так слишком настоящая.

Они долго говорили о пустяках — о фильмах, которые она терпеть не может, но всё равно пересматривает, о его странной привычке записывать всё в ежедневник от руки, о смешных случаях из детства. Смех перемежался с тишиной, а в этой тишине им было одинаково спокойно.

Ария зевнула и уткнулась в его плечо.

— Знаешь, доктор, я не думала, что смогу чувствовать себя вот так… просто. Будто мне ничего больше не нужно.

Руслан мягко провёл рукой по её волосам.

— Именно это и есть счастье. Оно всегда в простом.

Она улыбнулась, закрывая глаза. Её дыхание стало ровным, спокойным. Руслан тоже позволил себе расслабиться, впервые за многие месяцы почувствовав, что можно отложить всё — тревоги, дела, мысли.

Так, прижавшись друг к другу, они уснули прямо на диване, укутанные пледом, в мягком свете настольной лампы. Мир за окнами продолжал шуметь и спешить, но для них ночь остановилась в этой простой, почти домашней тишине, где было только двое и бесконечное доверие.

Леон сидел в своём кабинете, облокотившись локтем на массивный стол, пальцами постукивая по лакированной поверхности. Тусклый свет настольной лампы падал на лицо, вычерчивая резкие тени. Перед ним стоял детектив — мужчина лет сорока, подтянутый, с кожаной папкой под мышкой.

— Господин Оуэнн, — начал он, раскрыв папку и положив на стол несколько распечаток, — расследование дало результат. Теперь у нас есть то, чего так не хватало раньше. Доказательства.

Леон вскинул взгляд, холодный и внимательный.

— Говорите.

— Мы вышли на переписку топ-менеджеров «ВокАнжи». В ней обсуждаются методы давления на вашу супругу. В частности — указание прекратить её деятельность на проекте, который она вела. В документах фигурируют косвенные угрозы и… к сожалению, совпадение по датам её несчастного случая.

Леон сжал челюсти, медленно поднявшись из кресла и сделав несколько шагов к окну. За стеклом темнел сад, но взгляд его был устремлён куда-то вглубь воспоминаний.

— То есть, — проговорил он тихо, — это не просто случайность?

Детектив кивнул, поправляя галстук.

— Нет. С большой долей вероятности смерть Хелен — результат их давления. И теперь этого достаточно, чтобы подать иск. У вас есть шанс не только защитить своё имя, но и уничтожить «ВокАнжи» юридически.

Леон провёл рукой по лицу, будто стирая усталость. Его глаза потемнели.

— Иск будет подан. Я добьюсь, чтобы они ответили за всё. — Голос его был твёрд, в нём слышался металл. — Хелен не заслужила такого конца.

Детектив молча кивнул, собирая бумаги. Он знал, что Оуэнн редко говорил о жене вслух, но каждая его фраза сейчас звучала как обещание.