— Я хотел бы понять, что произошло вчера. С чего у Арии разбита губа? Визажисту пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть это.

Руслан, сидевший чуть в стороне, спокойно поднял взгляд и ответил коротко:

— На неё напали. Четверо. Но она отбилась.

В комнате повисло тяжелое молчание. Дария нахмурилась, её руки сжались на коленях.

— Господи… И после такого вы выпустили её на сцену? Как можно было позволить?!

Евгений качнул головой, и в его голосе зазвучала твёрдость:

— Именно ради этого всё и делается. Все эти нападения — чтобы она сдалась, ушла. Но Морок всегда идёт до конца. Сколько бы ни давили.

Дария растерянно посмотрела на него, будто ища опровержения, но никто из музыкантов не спорил. Леон, нахмурившись, поставил бокал на стол:

— Это недопустимо. Я поставлю ей телохранителей. С сегодняшнего дня.

— Только незаметно, — вмешался Артём, постукивая пальцами по столу. — Иначе Ария взбесится. Ты же знаешь её характер.

Рузвельт, всё это время стоявший рядом, тихо вздохнул, не сдержав эмоции:

— Бедная девочка. Ей не дают жить спокойно.

Леон перевёл взгляд на дворецкого, потом медленно повернулся к Руслану. Их взгляды встретились — холодные, внимательные, словно они оба понимали: разговор о безопасности Арии будет продолжен не здесь и не сейчас.

Руслан откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок, и спросил, не поднимая голос:

— Не может ли это быть акцией от конкурентов? «ВокАнжи»…

Леон медленно кивнул, взгляд его стал холодным и отрешённым:

— Скорее всего, именно от них. Недавно «Дарки» во главе с Вадимом заключили с ними контракт. Всё складывается слишком очевидно.

Он замолчал на мгновение, словно решая, стоит ли продолжать, но затем нехотя добавил:

— Детективное агентство уже установило прямую связь между «ВокАнжи» и смертью Хелен.

За столом повисла гнетущая тишина. Дария вздрогнула, сжала салфетку в пальцах, а Руслан кивнул коротко и серьёзно, будто услышал то, чего давно ожидал.

— А по другому вопросу? — тихо уточнил он.

Леон поднял на него взгляд, чуть прищурившись, и после короткой паузы ответил:

— Всё близко к завершению. Остались последние подписания. И тогда творчество Морок официально вернётся к ней. Но пока… не говори ей. Пусть станет для неё приятным сюрпризом.

Руслан медленно кивнул, но в его взгляде читалось напряжение — он знал, что тайны редко оставались без последствий. В этот момент спокойный голос Рузвельта прервал молчание:

— Простите, господа, но не слишком ли долго отсутствует мадемуазель Морок?

Все как по команде повернулись к высоким окнам, за которыми уже сгущались сумерки. Взгляды собрались в одной точке, будто каждый внезапно осознал, что тишина снаружи слишком затянулась.

Ария, выйдя за ворота, на секунду замерла и оценила новую урну с пепельницей, явно поставленную для неё. Лёгкая ухмылка тронула её губы — мелочь, но внимание чувствовалось. Она привычно достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, вдохнула глубоко, будто утопая в этой обжигающей горечи. Дым поднялся вверх клубами, растворяясь в прохладном воздухе.

Но удовлетворения от концерта внутри не было. Ни восторга, ни привычной эйфории — лишь странное, вязкое спокойствие, как туман. Она снова затянулась, и в этот момент послышалось робкое, неуверенное:

— Здрасьте!

Ария чуть дёрнулась, обернулась и увидела троицу — двух девчонок и мальчишку, всем им не больше тринадцати. Она едва не поперхнулась дымом, кашлянула и быстро спрятала руку с сигаретой за спину, в другую сторону.

Девчонки заговорили разом, перебивая друг друга, глаза их сияли восторгом:

— Это правда вы? Вы Морок? Та самая?

Ария улыбнулась, мягко, с какой-то усталой теплотой:

— Правда.

Дети радостно завизжали, словно сорвались с цепи, и один из них смущённо протянул телефон:

— Можно с вами сфотографироваться?

— Конечно, без проблем, — кивнула Ария, походя выбросив сигарету в новую урну, будто её и не было. Она подошла ближе, и они сделали несколько снимков — сначала общих, потом кто-то решился и попросил селфи.

Когда всё было закончено, одна из девчонок вздохнула так, будто исполнила мечту всей жизни:

— Вы наша кумир!

Ария чуть посерьёзнела, в её голосе зазвенела та усталость, которую редко показывают со сцены:

— Слушайте… никогда не берите с меня пример. Картинка и реальность не всегда совпадают. Запомните это.

Дети переглянулись, но в их глазах пылал ещё больший восторг, чем прежде. Для них даже эти слова казались частью легенды. Мальчишка, почесав затылок, вдруг робко спросил:

— Но почему нельзя брать с вас пример? Вы же хорошая… честная, открытая…

Ария смотрела на него с той самой печальной, чуть усталой улыбкой, в которой сквозила правда:

— Потому что у меня куча вредных привычек, от которых нужно избавляться, — тихо сказала она. — Я веду себя не всегда правильно. Это не то, чему стоит подражать. Всегда нужно брать лучшее и стремиться к лучшему, а не повторять чужие ошибки.

Дети замерли на секунду, словно обдумывали её слова, но потом заулыбались, как-то по-детски искренне и тепло. Помахав ей на прощание, они гурьбой убежали по улице, переговариваясь и смеясь.

Ария выждала, пока они скроются за поворотом, и, удостоверившись, что они уже далеко, снова достала из пачки сигарету. Зажигалка щёлкнула, огонёк вспыхнул, но едва она поднесла пламя, как сигарету из её рта медленно и аккуратно забрали.

— Эй! — возмущённо выдохнула девушка, хмуря брови. — Мне же не дали покурить!

Но вместо ответа Руслан тихо повернул её к себе и вдруг наклонился, срывая все слова долгим, сладким поцелуем. Ария удивлённо распахнула глаза, но уже через секунду расслабилась, позволяя себе раствориться в этом ощущении.

Однако даже в этой близости она почувствовала, что Руслан напряжён, будто внутри него клубилось что-то тяжёлое, невысказанное. Девушка не стала сейчас задавать вопросов — выяснит позже. Сейчас было только это прикосновение, и её сердце билось в унисон с его.

Леон едва заметно нахмурился, когда его взгляд скользнул к окну и застал тот миг — Руслан, склонившись к Арии, целовал её так, будто между ними не существовало преград. И главное — девушка не сопротивлялась, напротив, будто отвечала с готовностью. В груди что-то неприятно сжалось. Он сам не понимал, зачем так остро жаждет, чтобы внимание Арии принадлежало только ему и его дочери, но сейчас видел очевидное: Руслан был ближе к ней, чем он сам. Этот жест обнажал то, что Леон подсознательно боялся признать.

Оуэнн тяжело вздохнул. Между ним и Арией лежала пропасть — и социальная, и духовная. Они принадлежали к разным мирам, жили разными законами и мечтами. Но чем дольше он наблюдал за Мороком, тем яснее понимал: она для него словно глоток свежего воздуха в затхлом, выверенном до мелочей мире.

Через несколько минут Ария и Руслан вернулись в особняк, идущие в обнимку. Девушка смеялась над чем-то, что сказал доктор, и её смех звучал так легко, что за столом на миг воцарилась тёплая тишина.

— Пирожные поданы, — ровным голосом сообщил Рузвельт.

— Правда? — Ария оживилась, глаза её засветились. — О, я обожаю тирамису!

— Приготовил лично, мисс, — склонил голову дворецкий, и получил в ответ ещё больше восторга.

В это время Рауф уже возился с камерой, расставляя штатив и микрофоны. Наконец он повернулся к музыкантам, глаза его сверкали:

— Ну что, запускаем стрим прямо за этим столом? Домашняя, живая атмосфера — именно то, что нужно зрителям.

— Отличная идея! — подхватили ребята почти в один голос.

Руслан перевёл взгляд на Леона. Между ними проскочила искра — молчаливая, но ощутимая. Доктор усмехнулся краешком губ, словно говоря: «Твоя партия проиграна, Оуэнн». Леон, сохранив внешнее спокойствие, опустил взгляд на бокал вина, но напряжение уже наполнило воздух.