Дверцы распахнулись, и компания выскочила на шоссе, преграждая ей путь. В их глазах было веселье, перемешанное с той наглой безнаказанностью, которую дарят деньги и связи.

Ария остановилась, глубоко выдохнула дым, посмотрела на них снизу вверх и устало подумала:

«Ну что за день такой?..»

Руслан гнал автомобиль по почти пустому ночному шоссе, игнорируя знаки, ловко обгоняя редкие машины. На приборной панели держался смартфон, стрелка на экране упрямо вела его к цели. Мужчина смотрел на карту и невольно улыбался — её голос всё ещё звучал в ушах. Она сказала, что любит его. Принцесса. Он сжал руль сильнее и утопил педаль газа, чувствуя, как мотор рычит в унисон с его сердцем. Ему хотелось только одного — быть рядом.

Фары выхватили из темноты дорогой внедорожник, неровно припаркованный у обочины. Вокруг машины толпились несколько парней в дорогих куртках, и среди них — Ария. Они размахивали руками, смеялись, явно пытаясь её дразнить. Руслан мгновенно нахмурился, сердце сжалось от холодной ярости.

Он ударил по тормозам, автомобиль встал с визгом шин. Дверца со скрипом распахнулась, и Орлов вышел на дорогу, шаг твёрдый, взгляд тяжелый.

Ария, увидев его, улыбнулась так, словно именно этого ждала.

— Договорим позже, — быстро бросила она мажорам и уверенно юркнула к Руслану.

Он обнял её за плечи, прикрывая собой, и почти без слов они вернулись в салон. Руслан резко повернул руль, машина развернулась поперёк дороги и, набирая скорость, ушла прочь, оставляя позади возмущённые выкрики.

Ария откинулась на сиденье, медленно выдохнула, будто сбрасывая напряжение.

— Удивительно, что драки удалось избежать, — сказала она с легкой усмешкой, бросив взгляд на Руслана.

Орлов скосил глаза на неё, чуть приподняв бровь.

— Ты промокла? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

Ария улыбнулась, проводя рукой по влажным волосам.

— В реке решила искупаться, — отшутилась она, но в её улыбке таилась усталость, смешанная с гордостью.

Руслан сжал губы в тонкую линию, не задавая лишних вопросов. Он включил печку на полную мощность, направив тёплый воздух на неё.

— Согреешься. Высохнешь. Не дам тебе простыть, — сказал он твёрдо, почти как клятву.

Автомобиль мягко скользил по ночной трассе, и в этом замкнутом пространстве из тепла и света приборов они оба чувствовали — опасность осталась позади, а впереди было только «вместе».

Смартфон в кармане Арии ожил, завибрировал настойчиво, и она недовольно вытащила его, бросив взгляд на экран. На дисплее высветилось имя — Леон Оуэнн. Девушка чуть поморщилась, поджала губы и быстро нажала на кнопку ответа.

— Да? — её голос прозвучал холоднее, чем она собиралась.

На том конце зазвучал бархатный голос Леона, но Ария перебила его мягко, без тени вины:

— Я еду домой, Леон. Мне нужно отдохнуть. Завтра фестиваль, я должна быть в форме.

Он попытался предложить помощь, что-то уверял о заботе, но Морок покачала головой, словно он мог это видеть:

— Нет, спасибо. Ничего не нужно. — Она коротко выдохнула и без колебаний сбросила вызов.

Смартфон с тихим щелчком вернулся в карман. Ария повернулась к Руслану, и её лицо смягчилось — усталая, но теплая улыбка скользнула по губам.

— Я так устала от всего этого, — сказала она почти шёпотом, будто признавалась не только ему, но и самой себе.

Руслан держал руль крепко, глаза его смотрели прямо вперёд, но голос звучал спокойно:

— Ты всегда можешь отказаться, Ария. Никто не держит. Выйдешь из состава Эскапизма — и всё.

Она чуть пожала плечами, будто отмахиваясь от этой мысли, но не спорила.

— Загляни в бардачок, — неожиданно сказал Орлов.

Ария удивлённо посмотрела на него, потянулась и открыла бардачок. Внутри лежала аккуратная чёрная папка. Она вытянула её, перелистнула страницы и вдруг резко замерла, глаза заблестели.

— Мне… вернули мои песни?! — её голос задрожал от неожиданного восторга.

Руслан кивнул, на его губах появилась спокойная, почти незаметная улыбка.

— Да. Теперь всё официально. Твои тексты, твоя музыка — это только твоё. Принадлежит тебе и никому больше.

Он замолчал на миг, будто взвешивал слова, а потом добавил:

— Не обошлось без помощи Оуэнна… но это не важно. Главное — теперь всё твоё творчество снова у тебя в руках.

Ария прижала папку к груди, словно боялась, что документы исчезнут. В её глазах промелькнул огонь — смесь благодарности, надежды и давно забытой свободы.

Руслан улыбнулся, и Ария, крепко прижимая к груди папку, вдруг тихо, почти шепотом сказала:

— Спасибо…

Орлов пожал плечами, скользнув по ней коротким взглядом, и произнёс спокойно, без тени пафоса:

— Не за что.

Морок отвела взгляд в сторону, её глаза задержались на зеркале заднего вида. Шоссе растянулось пустынной лентой, никого вокруг. Только звёздное небо и редкие фонари. В голове мелькнула дерзкая мысль, и она негромко сказала:

— Остановись.

Руслан удивлённо посмотрел на неё, нахмурился, словно хотел спросить зачем, но послушно притормозил и мягко съехал на обочину. Машина замерла, двигатель урчал тихо, будто ожидая продолжения.

Ария отстегнула ремень безопасности. Медленным, решительным движением она потянулась вперёд, её ладонь легла на плечо мужчины, и она приблизилась, нежно касаясь его губ своими. Поцелуй был мягким, тёплым, сладким, но в нём чувствовалась какая-то внутренняя жадность. Она целовала его так, словно боялась, что время ускользнёт, а он, наконец, позволил себе прикоснуться — его ладонь скользнула по её щеке, задержалась на линии скулы, и Ария, будто стремясь к этому прикосновению, прижалась ближе.

Её дыхание смешалось с его, в груди у обоих словно полыхнул огонь. Девушка медленно отстранилась, её глаза блестели в полутьме, дыхание сбилось. Кончик языка провёл по её губам, и охрипшим от страсти голосом она выдохнула:

— Мы продолжим дома…

Руслан чуть усмехнулся, уголки его губ дрогнули в знакомой ироничной улыбке. Он коснулся руля, включил поворотник, и автомобиль снова мягко тронулся с места, унося их по ночному шоссе в сторону дома.

В комнате стоял лёгкий запах свежего чая и мокрых пледов. Рузвельт, весь на нервах, суетился вокруг Дарии, поправлял подушки, накрывал одеялом, проверял, не холодно ли ей. Его движения были быстрыми, отрывистыми — слишком заметно, что дворецкий переживал не меньше самого отца. Дария, хоть и улыбалась, явно чувствовала, как тяжёлый след падения в реку всё ещё висит над ними.

Леон стоял чуть поодаль, с телефоном в руке, голос его был холоден и жесток, когда он отдавал приказы службе безопасности. Он требовал найти мерзавцев, скинувших его дочь с моста, и наказать их так, чтобы они на всю жизнь запомнили этот день. Он не повышал голос, но в каждом слове звенела угроза. Лишь когда разговор закончился, Леон опустил руку с телефоном и медленно повернулся к дочери. Его лицо стало мягче, но взгляд выдавал бурю внутри. Он думал о том, что если бы потерял Дарию, то никогда не смог бы себе этого простить. Он не пережил бы.

Она сидела, укутанная в плед, её светлые волосы липли к щекам, но взгляд оставался ясным и светлым. Она была похожа на Хелен — до боли, до дрожи. И внешностью, и тем спокойным, добрым внутренним светом. Леон сжал пальцы, стараясь не выдать волнения.

Рузвельт вернулся с подносом, на котором стоял заварник и две чашки, и заботливо налил горячий чай. Дария сделала глоток, а потом вдруг замерла, словно что-то почувствовала. Её глаза широко распахнулись.

— Папа… Рузвельт… идите сюда, — её голос дрогнул, но в нём звучала уверенность.

Мужчины одновременно подошли ближе, настороженные. Леон опустился на колено рядом с креслом.

— Что случилось, милая?

— Сними носочки, — тихо попросила она.