— Слушай… тебя поставили в пару против Вадима.

Ария на секунду замерла, потом медленно улыбнулась, будто только этого и ждала.

— Ну что ж… это будет интересно.

В голове у неё, однако, вспыхнула другая мысль — простая и пронзительная. Как же сейчас хочется покурить. Она глубоко вздохнула, приглаживая выбившуюся прядь волос, и ещё раз взглянула на полосу препятствий, уже представляя, как превратит эту дуэль в настоящее шоу.

Спортзал-громада гудел, словно улья. Прожекторы играли холодным светом по металлическим конструкциям, сеткам и канатам, зал переливался шумом голосов, барабанами аплодисментов. Ведущий с микрофоном объявил:

— Следующая пара — Вадим против Морок!

Толпа взорвалась криками, часть выкрикивала имя Вадима, но куда более мощная волна пронеслась по зрительским рядам, когда загремело: «Морок! Морок! Морок!» Ария вышла на площадку уверенно, её шаг был ровным, дыхание спокойным. Ни намёка на волнение — она будто шла на сцену, только вместо софитов и гитар её ждали перекладины, сетки и бассейны. Черные глаза блестели сосредоточенно, губы были сомкнуты в почти незаметной улыбке. Напротив — Вадим. Его взгляд скользил по ней с превосходством, как у того, кто уже мысленно празднует победу. Он дерзко усмехнулся, поправил повязку на запястье и демонстративно размял плечи, будто хотел сказать: «Ты зря сюда вышла.» Ария лишь посмотрела на него спокойно, чуть склонив голову набок, как кошка, наблюдающая за слишком самоуверенной мышью.

Зал стих, напряжение упало каменной плитой. Гудок старта пронзил воздух. Ария рванула с места. Лёгкая, стремительная, она прыгнула через первое препятствие, скользнула, почти не касаясь земли. Первые аплодисменты ударили волной. Следующий этап — кольца над бассейном. Она вцепилась, подалась вперёд, будто в танце, и одно за другим перескакивала кольца, чувствуя, как внизу хищно сверкает вода.

Сзади раздался раздражённый всплеск: Вадим сбился, застрял на одном из колец, отчаянно пытаясь раскачаться, но каждый его рывок выглядел всё более судорожным и в итоге упал в воду. Публика взорвалась смехом и свистом, а крики «Давай, Морок!» стали оглушающими.

Ария, не сбиваясь с ритма, прыгнула на сетку, быстро проползла, словно знала её заранее. Потом — канаты. Её тело двигалось уверенно, мышцы работали безупречно, движения были быстрыми, но не суетливыми, словно она репетировала это десятки раз.

Впереди осталась финальная горка. Высокая, крутая, почти отвесная. Здесь многие падали, катились вниз, но Морок остановилась на секунду, выпрямилась, сделала глубокий вдох и шагнула назад, готовя разбег.

Раз… два… и она взорвалась, будто вся энергия, накопленная за годы боли, борьбы и сцены, вылилась в этот рывок. Ноги застучали по покрытию, тело летело вверх. Пальцы зацепились за край — и зрители затаили дыхание.

Ещё усилие. Подтянулась, ладонь ударила по красной кнопке.

— ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ!!! — взорвался зал.

Свет прожекторов запульсировал, музыка ударила мощнее, публика ревела. Ария стояла наверху горки, дыша быстро, глаза её блестели, а на губах появилась лёгкая, победная улыбка.

Вадим тем временем только-только преодолел кольца, его движения были тяжёлыми, злость читалась в каждом жесте. Он дополз до финиша лишь спустя сорок секунд, под недовольные крики и освистывание.

Ария же спрыгнула вниз легко, грациозно, и, встретив взгляд Вадима, спокойно произнесла:

— Ну что, шоу получилось?

Толпа взорвалась новой волной оваций. Внутри павильона всё ещё гремела аплодисменты, но Ария уже ушла за кулисы. Она шутливо поклонилась зрителям, резко, с театральным взмахом, и, чуть раскачивая плечи, словно сбрасывала с себя напряжение, по лестнице спустилась с горки. Мгновение спустя девушка вышла на улицу, туда, где над металлической урной висела табличка «Место для курения».

Серый вечерний воздух встретил её прохладой. Щёлкнула зажигалка, и в уголке губ зажглась тонкая сигарета. Ария глубоко затянулась, позволив едкому дыму наполнить лёгкие, и медленно выпустила струю вверх, словно растворяя в ней остаток адреналина.

В этот момент рядом тихо остановилась машина. Из неё вышел Леон — элегантный, собранный, с неизменным выражением уверенности. Он взглянул на неё, чуть прищурился, словно примериваясь к её настроению, и спросил:

— Ну, как всё прошло?

Ария, не вынимая сигарету из губ, показала ему два больших пальца вверх. Жест был почти подростковым — дерзким, ироничным, лишённым всякой показной изысканности. Леон рассмеялся, звук его смеха отразился от кузова машины:

— Я и не сомневался. Иначе и быть не могло.

Она приподняла подбородок, снова выпустив облачко дыма, на этот раз в сторону, нарочито отводя его от Леона, будто демонстративно подчеркивала: «Могу быть дерзкой, но не грубой».

— Ты удивительная, Ария, — сказал он чуть тише, вглядываясь в её профиль. — Совершенно не похожа на Хелен. Совсем другая… Но всё равно — удивительная.

Он слегка кашлянул, словно дым всё же коснулся его, и на секунду отвёл взгляд. Потом вернулся глазами к ней и, словно набравшись решимости, добавил:

— Я хотел бы вручить тебе небольшой подарок…

Ария перехватила сигарету между указательным и средним пальцем, повернулась к нему лицом, и её глаза сверкнули — в них не было ни растерянности, ни благодарности, только твёрдость.

— Давай серьёзно поговорим? — её голос был низким и спокойным, чуть хрипловатым от дыма. — Я не смешиваю рабочее и личное.

Леон чуть приподнял уголки губ, его усмешка была скорее одобрительной, чем обиженной. Он привык к отказам, но не привык к такому прямому, честному взгляду.

— Хм… — протянул он. — Ты и правда другая.

Леон слегка склонил голову набок, его взгляд оставался пронзительным и мягким одновременно, словно он пытался разглядеть в Арии то, чего она сама не хотела показывать.

— Ты слишком строга к себе, — негромко сказал он. — А я умею быть… убедительным. Ты просто не узнала меня настоящим.

Ария прищурилась, в затянувшемся выдохе её сигареты сквозила насмешка. Она откинула с лица прядь волос и ровным голосом ответила:

— Леон, я работаю с тобой. Это всё, что между нами есть. Если моя вежливость вдруг была воспринята тобой иначе, придётся прямо сказать — я вынуждена отказаться от приглашения в театр.

Она сказала это спокойно, без надрыва и пафоса, как ставят точку в предложении. Леон чуть качнул головой, и в его усмешке появилась тень упрямства:

— Я не привык слышать отказ. И… я умею добиваться того, чего хочу.

— Хочешь сказать, что уговоришь меня? — Ария легко рассмеялась, но в её смехе не было тепла. — Тогда скажу так: возможно, я ошиблась, когда согласилась участвовать в этом проекте.

Её пальцы неторопливо сбросили пепел в урну, затем она докурила до конца, бросила окурок в металлическую пепельницу и, не оборачиваясь, глухо добавила:

— Я не продаюсь, Леон. И не меняюсь ради чужих желаний.

Развернувшись на каблуках, Ария спокойным, размеренным шагом пересекла парковку. Каждый её шаг звучал как вызов, как знак её решимости. Леон остался стоять возле машины, провожая её взглядом. Его пальцы нервно коснулись лацкана пиджака, но губы изогнулись в почти мальчишеской улыбке. «Она потрясающая,» — пронеслось у него в мыслях. И чем больше она ставила границ, тем сильнее разгоралось в нём желание эти границы нарушить.

Руслан, едва переступив порог ординаторской, почувствовал, как напряжение длинной операции будто растворяется. Ещё секунду назад мысли его были заняты протоколами, швами, рисками осложнений… но теперь перед ним стояла она.

Ария вольготно раскинулась на диване, как будто это было её место, её территория, и только он — гость. Её голова была запрокинута, тёмные волосы свободно падали на плечи, одна нога перекинута через другую, и эта поза излучала странную смесь ленивого спокойствия и скрытой силы. Когда дверь тихо скрипнула, девушка подняла голову и встретила его взгляд. Улыбка — теплая, искренняя, с лёгкой насмешкой — осветила её лицо.