— Сложный случай, но не критичный, — спокойно сказал он, будто возвращаясь на родную землю после долгого полёта в облаках. — Подготовьте пациента к завтра. Я проверю результаты ещё раз вечером.

Ординатор, всё это время стоявший у двери, шагнул вперёд, заметно волнуясь:

— Руслан Сергеевич, может… я мог бы ассистировать?

Руслан поднял взгляд. Молодой, горящий энтузиазмом. Сразу напомнил ему себя когда-то.

— Можешь, — кивнул он коротко. — Но готовься, я не прощаю ошибок.

Ординатор едва заметно расправил плечи, а медсестра облегчённо вздохнула. Руслан захлопнул папку, аккуратно положил её на стол и снова надел маску своей обычной невозмутимости. Внутренний вихрь Арии он спрятал глубоко, под слоями профессионального спокойствия.

Вновь — привычный ритм. Работа. Операции. Спасённые жизни. То, что всегда умел делать лучше всего. Но где-то на краю сознания всё равно мелькали её глаза.

В ординаторской уже давно стих суетный дневной гул. Коридоры опустели, только редкие шаги медсестёр и отдалённый писк аппаратуры напоминали, что больница жива даже ночью. Руслан сидел за своим столом, свет настольной лампы выхватывал из тьмы стопку историй болезни, чашку холодного кофе и смартфон, который он вертел в руках уже добрых десять минут.

На экране — фотография. Она. Ария. Вечернее освещение, ободок с ушками, чуть насмешливая улыбка, такая живая, что казалось — стоит коснуться пальцем стекла, и тепло передастся через него.

Руслан провёл пальцем по экрану, потом нажал на иконку мессенджера. Внизу мигало пустое поле для текста. Он начал набирать: «Как ты себя чувствуешь?» — и тут же стёр. Потом снова: «Сегодня долго о тебе думал…» — снова удалил.

Ему было странно, почти непривычно — это ощущение подростковой нерешительности, будто он не нейрохирург с безупречной репутацией и десятками спасённых жизней за плечами, а мальчишка, который боится получить отказ от самой красивой девчонки в классе.

На душе — тревожно. Внутри что-то тянуло, будто он должен был написать, услышать её голос хоть строчкой в ответ. Но разум упорно напоминал: не стоит. Она устала, она пьёт слишком много, она сама придёт, когда будет готова.

Руслан глубоко вздохнул, положил смартфон на стол, но через мгновение снова взял его в руки. Экран осветил его лицо. Пальцы зависли над клавиатурой…

— Чёрт, — тихо выдохнул он, откинувшись на спинку кресла. — Послезавтра. Мы увидимся послезавтра.

Эта мысль успокаивала, как мантра. Он заставил себя заблокировать экран, отложить телефон в сторону и вернуться к медицинским документам. Но каждую страницу он переворачивал с заминкой, а в голове упрямо жила только одна картинка — Ария, её глаза и то чувство, что в его жизни нет никого важнее.

Ария бодро вышагивала по пустынной улице, её каблуки мерно отбивали ритм по асфальту. В пальцах догорал очередной окурок, дым резал глаза, но она затянулась в последний раз и, щурясь, выдохнула в прохладный воздух. Мысли о Леоне и его кабинетных обещаниях не задерживались в голове — они казались слишком далекими, будто чужими. Вместо этого всё её тело требовало одного — разрядки.

Она чувствовала, как напряжение копилось внутри, распирало её изнутри. Жажда близости, острая, живая, превращалась в настоящую проблему. Ария прикусила губу и усмехнулась, мысленно примеряя на себя безумную идею: просто заявиться к Руслану, позвонить в дверь и честно предложить — давай дружеский секс. У них всё равно странная связь — вечные спасения, бесконечные разговоры и её дерзкие шутки. А почему бы и нет? Он же свободен, она свободна…

— И ночь вместе. А может и утро, — усмехнулась Ария вслух, бросая окурок в лужу.

В голове вспыхнул образ Руслана — высокий, собранный, всегда в белом халате или строгом костюме. Его руки — сильные, уверенные, те самые, о которых она так часто мечтала в приступах желания. Ария вспомнила, как подруги восхищались им, шептались, что готовы на всё, лишь бы оказаться в его постели. Но никто не смог. А вот она… могла бы.

С этими мыслями она свернула в узкую подворотню, ведущую к её дому. Тени легли гуще, и навстречу вышел невзрачный парень — худощавый, ссутулившийся, будто просто прохожий. Ария не придала значения, шагнула мимо… Секунда. Резкий толчок. Обжигающая боль. Ария ахнула, хватаясь за бок — в её теле торчала топорная металлическая заточка. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. Она осела на землю, мир качнулся, и последний взгляд скользнул по бегущей прочь спине нападавшего.

Её пальцы судорожно сжали край куртки, кровь пропитала ткань. Мысли спутались: «Что за чёрт?.. кто?..»

Ария, стиснув зубы от боли, медленно сунула руку в карман джинсов. Каждый вдох отдавался огнём в боку, но пальцы наконец нащупали холодный корпус смартфона. Она прижала его к уху, задыхаясь, набрала «103». В трубке раз за разом звучали сухие гудки, будто издевались над ней, а потом и вовсе тишина.

— Чёрт… — прохрипела она, чувствуя, как мир вокруг плывёт.

Взгляд упал на заточку, торчащую из её тела. Металл блестел в свете тусклой фонарной лампы. Ария сжала кулак и заставила себя думать ясно: «Нельзя… вытаскивать… иначе вытечет всё.»

Она попыталась сделать вдох глубже, но воздух словно упирался в стену боли. Голова закружилась, и тут где-то рядом раздался звук — скрежет шин по гравию. Со двора медленно выезжал автомобиль. Ария собрала последние силы и подняла руку, слабо махнула, едва не потеряв сознание.

Машина резко остановилась. Из салона выскочил её сосед — пожилой мужчина, с седеющими висками, всегда слишком разговорчивый. Он подбежал, ахнул, и потоком сбивчивых слов стал что-то бормотать: про хулиганов, про милицию, про то, что делать.

— Помогите… — Ария едва разжала губы, шепнула так, что он едва расслышал. — В тридцать первую… больницу… быстро…

— Конечно! Конечно! Держись, девочка! — сосед затряс головой, панически оглядываясь, но всё же собрался, подхватил её под руки.

Боль полоснула, когда он осторожно помог усадить её на сиденье. Мир закружился, тёмные круги заволокли глаза, но Ария ещё чувствовала ритм — сердце бешено колотилось, словно в последний бой.

Сосед захлопнул дверь, прыгнул за руль и, не думая о правилах, вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, с визгом шин вылетев из подворотни. Он понимал: каждая секунда была на вес золота.

Ария, привалившись к спинке сиденья, с трудом удерживала глаза открытыми. Она знала: если потеряет сознание сейчас — может и не очнуться.

Фары выхватили из темноты фасад больницы — серый бетон, усталые окна, светящиеся лампы приёмного покоя. Машина резко затормозила у входа, и сосед, тяжело дыша, повернулся к Арии:

— Мы доехали! Держись, девочка, сейчас врачи…

Ария с усилием повернула голову, бледная, губы почти не слушались, но она всё же выдавила:

— Спасибо… мы… сочтёмся. Только… не ждите меня. Я сама всё разрулю.

Сосед хотел возразить, но она уже толкнула дверцу, выбралась наружу. Земля под ногами качнулась, и Ария едва не осела на асфальт. Сжав зубы, заставила себя идти — шаткая, но гордая, будто сама управляла шагами, а не слабое тело.

Автоматические двери раскрылись, ослепив её больничным светом. Девушка, пошатываясь, дошла до стойки регистратуры, где дежурная медсестра лениво подняла глаза от бумаг.

Девушка оперлась на край стойки, дыхание рвалось хрипом:

— Меня… пырнули ножом… помогите… срочно…

С этими словами силы оставили её. Она осела на холодный кафель, потеряв сознание.

Всё изменилось за секунду. Застывший коридор ожил. Медсестра вскрикнула и нажала кнопку вызова, двери распахнулись, сбегались врачи и санитары. Кто-то присел рядом, проверил пульс, другой уже выкатывал каталку.

— Быстро! В операционную! Давление падает! — раздался строгий голос хирурга.

Ария почувствовала лишь, как её осторожно подхватывают, перекладывают на каталку. Свет ламп вспыхивал и гас над головой, когда её на бегу везли по длинным больничным коридорам. Шум голосов, быстрые шаги, запах антисептика и металла — всё смешалось в один поток, увлекая её в темноту.