Руслан прикрыл ладонью глаза, устало качнул головой.

— Я не могу настаивать… Знаю, что рок — это твоя жизнь.

Ария мягко мурлыкнула, прижимаясь к его шее. Её губы оставляли нежные, щекочущие поцелуи, скользя всё ниже. Голос стал тёплым, страстным, хрипловатым:

— Мы же справимся со всеми трудностями, правда?..

Её ладонь почти коснулась его паха, но Орлов резко и уверенно перехватил её запястье.

— Никакого интима, принцесса, — сказал он твёрдо. — Тебе нужно восстановиться.

Девушка надула губы и недовольно пробурчала:

— Иногда ты настоящий бука…

Но спорить не стала. Она снова устроилась на его плече, положила ладонь ему на грудь, закрыла глаза. Минуты спустя дыхание стало ровным, глубоким. Ария погрузилась в здоровый, крепкий сон, а Руслан ещё долго смотрел на её лицо, в котором детское упрямство и взрослая страсть соседствовали так же естественно, как свет и тень.

Руслан тяжело выдохнул, чувствуя, как плечи наконец расслабились под тяжестью прожитого дня. Вчерашний кошмар слишком сильно потрепал ему нервы. Он, человек, привыкший держать хладнокровие даже в операционной, вдруг понял — рядом с ней теряет профессиональное самообладание.

Он не доверял никому, даже коллегам, хотя прекрасно знал их уровень. Ему необходимо было видеть её сам: слушать сердце, проверять дыхание, ловить малейшие изменения. Лечить её собственными руками, контролировать каждую мелочь. Потому что слишком много поставлено на карту.

Ария… его принцесса. Она стала для него куда больше, чем пациентка, больше, чем возлюбленная. Смыслом, светом, упрямым, своенравным источником радости и тревоги.

Сейчас это счастье сопело тихо, умиротворённо, уткнувшись носом в его шею. Каждое её дыхание щекотало кожу, будто напоминая: «Я здесь. Всё хорошо».

Руслан невольно улыбнулся. Погладил её по волосам, стараясь не разбудить. И подумал, что может выдержать всё — страх, злость, угрозы, только бы каждое утро просыпаться вот так: с её теплом в объятиях. Он не заметил как уснул.

А проснулся неожиданно, словно кто-то легонько подтолкнул его изнутри. В комнате было тихо, только мягкий полумрак и еле слышное дыхание ночи за окном. Но странный звук донёсся с кухни — ритмичный, лёгкий, будто кто-то с упорством отбивал такт ложкой о край тарелки. Руслан моргнул, сел на кровати и прислушался. Сердце у него кольнуло догадкой. Он поднялся и, босыми шагами ступая по полу, направился туда.

На кухне горел приглушённый свет, тепловатый, уютный, словно убаюкивающий. И там, как он и ожидал, сидела Ария. Перед ней стояла глубокая тарелка с дымящимся тыквенным супом, а сама она жадно зачерпывала ложкой и торопливо ела, явно очень проголодавшаяся. Когда девушка заметила его у дверей, её глаза слегка округлились, а щёки были до смешного надуты — словно у ребёнка, которого застали за сладким.

Руслан невольно рассмеялся тихо, почти шёпотом, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. Его голос прозвучал тепло:

— Рад, что у тебя с аппетитом всё в порядке. Одобряю.

Он подошёл ближе и сел напротив неё. В воздухе тут же улавливался лёгкий цветочный аромат, исходящий от её кожи. Он едва заметно наклонился, будто хотел рассмотреть её внимательнее, и поймал себя на странном ощущении — она не пахла сигаретами. Неужели? Руслан не поверил, не удержался и почти незаметно вдохнул глубже. Да. Точно. Ни следа привычного запаха табака. Это было непривычно, неожиданно, но он не стал озвучивать свою мысль, лишь отметил про себя, что это приятно, даже слишком.

Ария тем временем поспешно прожевала и проглотила еду, облегчённо выдохнула и, посмотрев на него с озорной искоркой в глазах, сказала:

— Честно, я чувствую какой-то ужасный голод, будто готова съесть целого слона.

Её голос был живым, наполненным едва заметным смехом, и в нём звенела жажда жизни — та самая, которая всегда делала её особенной. Руслан, облокотившись локтем о край стола, внимательно смотрел на неё, и в его взгляде сквозила привычная забота, спрятанная под суховатым врачебным тоном:

— Ты в последнее время из-за всех этих выступлений и репетиций с «Эскапизмом» заметно сбросила вес. Организм истощается. Так что ничего страшного не будет, если вернёшь прежнюю форму и наберёшь пару килограммов.

Его голос звучал спокойно, но за этим спокойствием таилась тревога, едва уловимая в каждом слове.

Ария, всё ещё держа ложку в руке, театрально закатила глаза, а уголки губ дрогнули в озорной улыбке. Она откинулась на спинку стула, положив ложку в тарелку и с притворной обидой заметила:

— А я-то думала, что джинсы у меня растянулись… Они же спадали немного, вот я и радовалась.

Руслан тихо усмехнулся, его взгляд на мгновение смягчился, и морщинки у глаз чуть глубже обозначили тепло. Он не стал спорить, не стал читать лекций — лишь улыбнулся, и в этой улыбке было всё: и облегчение, что она рядом, и тихое счастье от её живости, и благодарность судьбе за этот момент.

Кухня в этот миг казалась тихим островком посреди бушующего моря событий. Тёплый свет лампы, парящий над столом аромат супа, и их двоих — уставших, но вместе.

Ария поставила локти на стол, подперла щёку ладонью и, лениво поводя ложкой по тарелке, вдруг спросила:

— Ну, а что у тебя нового на работе, Рус?

Орлов чуть склонил голову, задумчиво повёл пальцами по поверхности стола, будто отмерял время. В его взгляде мелькнула привычная усталость, накопившаяся за недели дежурств, но голос прозвучал ровно, без намёка на эмоции:

— Всё по-старому. Ничего интересного.

Ария усмехнулась, уголки губ изогнулись в хитрой улыбке. Она слегка прищурилась, наблюдая за ним, и в её глазах заиграли озорные искорки:

— А я-то думала, что к этому времени медсестры уже успели перемыть мне все кости.

Руслан поднял на неё взгляд, спокойный, серьёзный, но в глубине его серых глаз таился мягкий огонёк. Он чуть наклонился вперёд и, словно ставя точку, произнёс:

— Мне всё равно, что они говорят за моей спиной.

Его слова прозвучали твёрдо, с оттенком бескомпромиссной уверенности. Ария поймала себя на том, что сердце приятно дрогнуло — в этих простых словах было больше защиты и преданности, чем в любых длинных речах.

Морок стояла у линии старта, опершись руками на колени, и устало смотрела вперёд. Толпа зрителей и участников оживлённо переговаривалась, дроны-журналисты кружили в воздухе, снимая каждый миг. Ария будто не замечала ни вспышек камер, ни возбужденных голосов — она чувствовала, как напряжены мышцы, как внутри ещё откликается слабость после недавних событий.

Евгений наклонился ближе, понизив голос, чтобы никто лишний не услышал:

— Ты точно побежишь? Выглядишь… бледновато.

Ария резко дёрнула плечом, словно отгоняя его сомнения, и с упрямой тенью в голосе ответила:

— Уже приехала. Так что нужно выложиться по максимуму.

Стартовый выстрел прозвучал, и поток бегунов рванул вперёд. Забег оказался стремительным — короткий ролик для благотворительного эфира снимали со всех ракурсов, и участники старались показать максимум энергии. "Эскапизм" держались вместе, создавая яркую картинку для зрителей, и уже через несколько минут всё было позади.

Поблагодарив организаторов, они вскоре покинули площадку и отправились в студию. Репетиция шла как всегда — звук был мощным, голос Арии чистым, пробивающимся сквозь тяжёлые рифы гитар, но внимательный глаз мог уловить: неделя не принесла ей отдыха. В её движениях чувствовалась тяжесть, дыхание было ровным, но слишком сдержанным.

— Давайте сделаем перерыв, — предложил Дэн, и в его тоне звучала не просьба, а забота.

Ария только кивнула и, едва выключились мониторы, буквально упала на диван. На её лице отразилась слабая гримаса боли — синяки, хоть и начали сходить, всё ещё отзывались неприятной ноющей тяжестью.

Артем обеспокоенно приблизился:

— Может, принести тебе что-то обезболивающее?