— Доктор, — протянул он с нажимом, голос был низкий и уверенный, как у человека, привыкшего диктовать условия. — Я привык, что когда я чего-то хочу, я это получаю. И, если нужно, я готов заплатить столько, сколько потребуется. Любая сумма. Вы сами знаете, у меня есть ресурсы.

Руслан прищурился, сдерживая усмешку, которая так и норовила прорезаться. Он знал этот тон. Знал этих людей. И знал, что это оружие на него не действует.

— Деньги, — проговорил он сухо, — не могут купить мне совесть. И не могут изменить медицинские факты.

Леон слегка наклонился вперёд, глаза его вспыхнули сталью.

— Вы же понимаете, что я могу нанять лучших специалистов со всего мира. Я могу открыть для вас клинику, лабораторию, что угодно. Я могу дать вам условия, о которых вы даже не мечтали. Достаточно одного слова.

Руслан медленно откинулся назад, переплёл пальцы на коленях и посмотрел на собеседника так, будто перед ним был не миллиардер, а упрямый ребёнок. Его голос прозвучал твёрдо, срезая каждую попытку давления:

— Леон, вы сидите сейчас напротив лучшего специалиста в этой области не только в стране, но и в Европе. И я вам честно говорю: операция сейчас — это риск. Это не прорыв и не чудо, это слишком ранний шаг. И если я откажусь, это не потому, что вы предложили мало. А потому что я знаю: цена ошибки — жизнь вашей дочери.

Секунда — и в кабинете повисла тишина, в которой тяжело билось дыхание обоих мужчин. Леон сжал челюсти, пальцы его барабанили по подлокотнику кресла. Он редко слышал, чтобы ему кто-то так прямо перечил. Но в глазах Руслана не было ни тени страха или угодничества — лишь холодная профессиональная уверенность. Наконец Леон хрипло выдохнул:

— Вы думаете, я не понимаю, что ставлю на карту?

Руслан наклонился ближе, его голос стал низким, почти вкрадчивым, но от этого ещё более весомым:

— Нет, Леон. Вы не понимаете. Вы хотите решения сейчас, немедленно, потому что привык ломать мир под себя. Но медицина так не работает. И если вы действительно любите дочь, то должны научиться ждать.

Леон замер, словно наткнулся на стену. И впервые за долгое время осознал, что эта стена не пробивается ни деньгами, ни властью.

На миг в глазах Леона мелькнула трещина — словно ледяная глыба дала первый слабый скол. Его непоколебимая уверенность, его привычка держать контроль над любой ситуацией — всё это вдруг столкнулось с чужой твердостью, которая не поддавалась ни силе, ни деньгам.

Он опустил взгляд в пол, вдохнул, выдохнул, и в груди заныло ощущение, от которого он давно отвык — бессилие. Впервые за долгие годы он понимал: не он решает. Не он диктует правила. И судьба его дочери — не в его руках.

— Значит… ждать, — хрипло произнёс он, словно самому себе, больше утверждая, чем спрашивая.

Руслан кивнул, спокойный, сосредоточенный, голос его был мягким, но твёрдым:

— Ждать. Дождаться, когда показатели будут в норме. Когда организм будет готов. Тогда операция даст результат, а не катастрофу. Сейчас главное — реабилитация, упражнения, поддержка. Ей нужен не только врач, Леон. Ей нужен отец.

Леон поднял глаза, в них ещё теплился вызов, но поверх него уже лежала усталость, словно каменная плита. Он медленно кивнул, тяжело, будто этот кивок стоил ему больше, чем любая финансовая сделка.

Руслан, заметив это, немного смягчил тон, позволяя мужчине сохранить лицо:

— Я понимаю вас. Когда близким нужна помощь, холодной головы не всегда хватает. Но поверьте, я не ваш враг. И как только анализы будут в норме, как только Дария будет готова — я лично проведу операцию.

Леон сжал губы, а затем опустился обратно в кресло, устало кивнув. Его плечи опали, будто с них на мгновение сняли груз. Он впервые за долгое время позволил кому-то другому держать ситуацию в руках.

Ария шла по длинному коридору, тихо постукивая каблуками по холодному кафельному полу. Больница жила своей жизнью — звонки телефонов, приглушённые голоса медсестёр, редкие шаги спешащих врачей. Она остановилась у знакомой двери: табличка с фамилией врача, которую Ария знала лучше других. Но внимание девушки привлекло не это — прямо рядом с кабинетом, в коляске, сидела девочка.

Ария замедлила шаг и с мягкой улыбкой спросила:

— Там кто-то есть?

Девочка подняла голову, её лицо озарилось улыбкой.

— Да. Там мой отец.

Ария понимающе кивнула и, вместо того чтобы войти, присела на скамейку рядом. Девочка внимательно рассматривала её, а Ария, прищурившись, заметила необычный наряд — яркий комбинезон, сидящий так, будто был создан специально для этой малышки.

— У тебя потрясающий комбинезон, — сказала Ария искренне.

Глаза девочки засветились от удовольствия.

— Его специально для меня шили на заказ.

Потом она наклонила голову набок, будто проверяя догадку, и сказала тихо, но с такой уверенностью, что Ария даже удивилась:

— Я вас узнала.

Ария чуть подалась вперёд, уголки её губ дрогнули в едва сдерживаемой улыбке.

— Узнала? Разве?

Девочка закивала, глаза её блестели от восторга.

— Конечно! Вы Морок. Я ваша фанатка.

Ария не выдержала и рассмеялась — легко, звонко, от души. Это было неожиданно и приятно.

— Ну надо же, и здесь есть мои слушатели. А как зовут мою юную фанатку?

Девочка выпрямилась в коляске, словно представлялась на сцене.

— Я Дария. Дария Оуэнн.

Имя прозвучало в коридоре отчётливо, словно колокольчик. И знакомо.

— Очень красивое имя, — кивнула Ария, слегка склонив голову, и в её голосе прозвучала искренняя мягкость.

Дария чуть смутилась, но улыбка на губах погасла, и она тихо добавила:

— Меня в честь бабушки назвали… — девочка на секунду замолчала, взгляд её опустился вниз, а затем она тяжело вздохнула. — Папа опять ругается с доктором.

Ария невольно усмехнулась, узнав до боли знакомую картину.

— С этим врачом ругаться бесполезно, — сказала она с лёгкой иронией, в глазах блеснуло тепло.

Дария подняла взгляд, в котором сверкнула детская серьёзность.

— Но мне он нравится, — произнесла она твёрдо. — Руслан очень хороший врач.

Ария улыбнулась, и в её улыбке мелькнула тень нежности.

— Да, Дария. Он действительно хороший врач.

В этот момент дверь кабинета щёлкнула, и в коридор вышел мужчина в светлом костюме. Он двигался уверенно, взгляд его был тяжёлым, властным, но в глубине пряталась усталость, которую он тщательно скрывал. Леон Оуэнн.

Ирония судьбы — он ещё утром отдал распоряжение своим людям найти её, таинственного Морока, не подозревая, что именно сейчас Ария сидит рядом с его дочерью, а через секунду поднимется и пройдёт мимо него в кабинет Руслана Орлова. Леон скользнул по девушке мимолётным взглядом — строго, как привык смотреть на людей. Ему и в голову не могло прийти, что эта улыбчивая брюнетка в косухе — именно та, кого он ищет.

Ария поднялась со скамейки, поправила ремешок сумки на плече и, бросив Дарии подбадривающую улыбку, легко толкнула дверь кабинета. Руслан встретил её строгим взглядом, но Ария уже привыкла к этому холодному прищуру, за которым скрывалась забота. Дверь закрылась, и их голоса тут же заглушила глухая стена. Леон задержался всего на мгновение. Его взгляд скользнул за Арией, будто он хотел что-то уловить, но почти сразу перевёл внимание на дочь. Дария всё ещё смотрела на девушку в кожаной куртке, глаза её сверкали особенным блеском — восторг, восхищение, даже лёгкое трепетное тепло. Леон заметил эту искру и нахмурился, не понимая, чем вызвана такая реакция. Он положил ладонь на ручку коляски, и Дария, будто почувствовав, что отец снова берёт управление в свои руки, чуть поникла.

— Поехали, — коротко сказал Леон.

Его голос прозвучал ровно, без намёка на эмоции. Он повёл дочь по коридору, не оглядываясь, не задавая вопросов. Он привык идти прямо, не обращая внимания на посторонних — ни на врагов, ни на случайных прохожих.