— Да, я влюбилась в Вадима. Знаете почему? Потому что я человек. Не робот, не идеальная картинка. И да, я ошиблась. Люди ошибаются. Но знаете, в чём разница? Я не стыжусь своих ошибок. Я делаю выводы. И если кто-то думает, что это делает меня слабой — то он не понимает, что такое сила. Сила — это падать и вставать. А я всегда встаю.

Она улыбнулась чуть насмешливо, подняв подбородок:

— Так что спасибо, Мармус, за напоминание. Но я не жертва. И не буду ей.

Толпа в чате взорвалась. «КРАСОТКА!», «Так держать!», «Вот почему мы любим Морок!», «Она сильнее всех этих разоблачителей», «Эскапизм вперёд!». Цифры лайков поползли вверх, донаты снова пошли один за другим. Ария позволила себе расслабиться, улыбнулась и мягко сказала:

— Думаю, на этой ноте мы сделаем небольшой перерыв. Вернёмся к вам через несколько минут.

Рауф тут же среагировал: включил заставку, вывел логотип проекта на экран и заглушил микрофоны. Обернувшись к Арии, он воскликнул:

— Это было шикарно! Ты мастерски разобралась с разоблачителем. Я даже не ожидал такой подачи.

Ария тихо рассмеялась, поправляя волосы:

— Я ведь лично знаю Мармуса. Он не дурак. Если бы хотел меня утопить — сделал бы это по-другому, жёстко, без всяких лазеек для ответа. А так… он явно дал мне пространство. Хотел, чтобы было что сказать.

Евгений прищурился:

— Думаешь, кто-то оплатил ролик?

Морок глубоко вздохнула и чуть пожала плечами:

— Уверена. Слишком уж мягко он подошёл. Он же прекрасно понимает, что так я только выиграю. Значит, это чей-то заказ, и очень удобно выстроенный.

Она встала, поправив футболку, и кинула коротко:

— Ладно. Пойду покурю и вернусь.

С этими словами Ария быстро покинула особняк, двинувшись в ночь по дорожке к воротам. Ария привычно прикурила сигарету, вдохнула терпкий дым и, задержав его в лёгких, достала из кармана потрёпанный смартфон с паутинкой трещин на стекле. Пальцы быстро нашли нужный контакт. Гудки не успели прозвучать и дважды — на том конце провода ответили мгновенно.

— Приветик, Мармус, — голос её звучал мягко, почти ласково, будто обращалась к старому другу.

— Я ждал твоего звонка, — отозвался он, в его интонациях слышалась лёгкая усмешка, а под ней — искренняя усталость.

Ария выдохнула дым, глядя в темноту улицы, и тихо сказала:

— Спасибо за «разоблачение». Я знаю, что оно сыграло только на меня.

— Морок, — с лёгкой усмешкой произнёс Мармус, — ты же понимаешь, я не из тех, кто делает это по доброте душевной. Меня тоже купили. Но… я помню, сколько раз ты меня выручала. Я не стал резать по-живому.

Ария хмыкнула и, прищурившись, словно проверяя собеседника на прочность, спросила:

— Имя сестра, имя.

— Только между нами, — серьёзно сказал он после короткой паузы.

— Разумеется, — её голос стал ниже, мягкий бархат, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — Никуда не просочится.

Мармус тяжело вздохнул, будто сбрасывал груз с плеч:

— Вадим говорил со мной напрямую. Но деньги… пришли от «ВокАнжи».

Ария едко усмехнулась, приподняв уголок губ и щурясь в сторону фонаря:

— Надеюсь, ты взял достаточно.

— Я никогда не упущу свою выгоду, — не без гордости ответил он. — Но ты, Морок… ты береги себя. Ты умеешь держать удар, но война грязная, и она только начинается.

— Спасибо, родной, — тихо сказала Ария и оборвала звонок.

Она убрала телефон в карман джинсов, вздохнула и снова затянулась сигаретой. Дым мягкими клубами растаял в холодном ночном воздухе. Морок чуть повернулась и подняла глаза на светящееся окно особняка. Там, за стеклом, стоял Руслан. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, словно он впервые увидел в ней что-то новое, ранее скрытое. В его глазах отражалось напряжение, ревность и что-то ещё — желание удержать её рядом, не отпустить.

Ария прикусила губу, вспомнила недавний поцелуй — его неожиданную жёсткость и собственное сладкое бессилие сопротивляться. И едва заметно улыбнулась самой себе, выдыхая последний дымный клуб в ночное небо.

Девушка затушила окурок в новой урне, кивнув самой себе, будто подводя черту под разговором, и уверенным шагом вернулась в особняк. Щёлкнула дверь, и шум голосов снова окутал её мягким облаком. Она стряхнула с себя прохладу улицы, улыбнулась всем за столом и, словно ничего не случилось, бодро сказала:

— Ну что, продолжаем стрим?

Рауф тут же оживился за камерами, пальцы его привычно забегали по клавишам, и на экране снова вспыхнула трансляция. Микрофоны вернулись к жизни, и комната вновь наполнилась весёлым фоном: смех, реплики, бесконечные вопросы из чата, донаты, сердечки и лайки, бегущие рекой.

Они обсуждали прошедший концерт, делились историями из закулисья, подшучивали друг над другом. Евгений с Дэном обменивались шуточками на тему «музыкантских забывчивостей», Артем пытался их перещеголять рассказами о нелепых ситуациях на репетициях, а Дария смеялась до слёз, едва успевая комментировать чат. Даже Леон позволил себе пару сухих, но удачных реплик, от которых публика в чате оживлённо реагировала смайлами.

Ария же сидела, временами отпивая чай из фарфоровой чашки, и больше слушала, чем говорила. Её загадочная улыбка будто играла на нервах зрителей, но те, наоборот, ещё сильнее тянулись к ней в комментариях, заваливая признаниями в любви и просьбами исполнить ту или иную песню. Она отвечала редко, но каждое слово её звучало так, словно было тщательно взвешено.

В редкие мгновения, когда смех утихал, её взгляд скользил к Руслану. Он сидел спокойно, чуть откинувшись на спинку кресла, и наблюдал за происходящим с мягкой, тихой улыбкой. Его глаза, устремлённые на Арии, не отвлекались ни на чат, ни на вопросы — только на неё. В этом взгляде не было назойливости, лишь уверенное тепло, которое ощущалось даже на расстоянии.

Но всякий раз, как только Ария встречалась с ним глазами, она замечала другое — в стороне, чуть напряжённый силуэт Леона. Он не шутил и не улыбался. Его брови были сведены, в лице проскальзывала жёсткость. Он не спускал глаз с Руслана, словно пытаясь прочесть каждое его движение, каждую реакцию.

И Морок чувствовала — между ними натянута невидимая струна. Она была в самом центре этой тихой войны взглядов, и, играя роль перед камерой, лишь бросала лёгкую усмешку, пряча в ней собственное волнение.

Стрим закончился на высокой ноте — зрители не хотели отпускать, чат еще долго продолжал бежать, даже когда картинка уже сменилась финальной заставкой. Рауф выключил камеры и микрофоны, облегчённо откинулся назад, Дэн с Артёмом еще долго ржали над какой-то внутренней шуткой, Евгений растянулся в кресле, жмурясь, словно кот, Рузвельт встала налить всем ещё чаю.

Ария поднялась из-за стола, протянулась всем своим хрупким телом, как кошка, и весело сказала:

— Ну, это было круто. Я — курить.

— Куда ж без этого, — усмехнулся Евгений.

Девушка махнула рукой и скрылась за дверью, оставив за собой лёгкий аромат её парфюма и недосказанность. Леон всё это время молчал, сидел с каменным лицом и наблюдал за Русланом. Наконец, он медленно встал, пригладил пиджак и ровным голосом произнёс:

— Руслан. Пройдёмся?

Тот поднял взгляд, в котором мелькнула тень удивления, но тут же кивнул.

— Конечно.

Они вышли в соседний зал, где было тише, и лишь огонь камина лениво перебирал языками пламени. Леон встал у окна, заложив руки за спину, и несколько секунд молчал, будто собирая слова. Руслан спокойно присел в кресло, глядя на него без особого выражения.

— Я хочу, чтобы вы поняли, — наконец заговорил Леон, его голос звучал низко и твёрдо, — Ария для меня дорога. Но не так, как вы, возможно, думаете. Она… глоток воздуха в этом мире. Для меня и для моей дочери. Она нужна нам. И я не намерен делить её внимание с кем-то, кто может разрушить её или увезти прочь.

Руслан слегка прищурился, уголок его губ дёрнулся в едва заметной усмешке.