Секунды текли в тягучем молчании, пока Леон не решился задать вопрос:

— Скажи честно, какие у неё шансы?

Орлов отвёл взгляд, поджал губы, покачал головой. Его голос был глухим, словно он говорил сам с собой:

— Всё зависит от того, какие травмы она получила… риски очень высоки.

Руль в руках Оуэнна дрожал от напряжения. Машина резко свернула к больнице, едва не задевая бордюр, и остановилась прямо у входа. Мужчины выскочили наружу, хлопнув дверьми почти одновременно, и широким шагом направились в регистратуру, где холодный свет ламп бил в глаза, а сердце билось в груди гулкими ударами, будто готовое разорваться.

В регистратуре воздух был густой от запаха дешёвого кофе и усталости. За стойкой сидела полная женщина в мятом халате, которая даже не взглянула на вошедших, лениво обронила:

— У меня перерыв, ждите.

Руслан нервно дёрнул плечом, и едва слышимый хруст прокатился по суставам. Он прошёл мимо, даже не глядя на неё, и остановился у стенда с таблицей отделений. Его взгляд сразу зацепился за нужное: «Неотложная хирургия — 6 этаж».

— Туда, — коротко сказал он, и мужчины направились к лифту.

Голос сотрудницы взвизгнул им вслед:

— Куда прётесь! Я сказала, приём закрыт!

Ни один из них не обернулся. Холодный блеск металла, нажатая кнопка, звук поднимающейся кабины — и вот двери сомкнулись, скрыв их от её возмущённых криков. Сердце каждого билось в такт движению лифта, отсчитывая секунды.

На шестом этаже их встретил длинный коридор, пахнущий антисептиком и тревогой. Из-за угла появился мужчина в белом халате. Высокий, статный, с прямой осанкой, в строгих очках, с аккуратной стрижкой, уже тронутой сединой. Под белым халатом виднелась бордовая рубашка, на шее — элегантная бабочка, придающая ему вид старой школы интеллигента.

Он замер, узнав фигуру впереди, и воскликнул с неподдельным удивлением:

— Орлов! Ты быстро, удивлён.

Руслан чуть вздрогнул, будто услышал голос из прошлого, и всмотрелся внимательнее:

— Савин?..

Мужчина кивнул, улыбка тронула его строгие черты:

— Савин Георгий, а не просто Гриша. Мы ведь последний раз виделись, кажется, ещё в универе.

Руслан коротко кивнул, но взгляд его оставался напряжённым.

Савин же резко посерьёзнел, лицо стало каменным. Он бросил быстрый взгляд на Оуэнна и тихо сказал, чуть понизив голос:

— Ты вовремя приехал.

После этих слов он осёкся, словно решая, можно ли говорить больше при постороннем. Леон уловил этот взгляд, нахмурился, но промолчал. Воздух натянулся, как струна, и каждое слово теперь могло стать ножом.

Руслан быстро взял себя в руки, обернулся к Леону, кивнул на врача:

— Это Георгий Савин, мой давний друг, ещё с универа. Один из лучших хирургов города, — произнёс он быстро, будто отрезал, потом повернулся к Савину и, указывая на Оуэнна, добавил: — А это Леон Оуэнн. Миллиардер, бизнесмен.

Не теряя ни секунды, голос его стал жестче, требовательней:

— Ну что, Георгий? Что с моей принцессой?

Савин вздохнул, открыл папку, протянул Руслану медицинскую карту. Голос его был сдержанным, врачебно-строгим, но всё же в нем слышалась нотка облегчения:

— Скажу прямо: она ещё легко отделалась. Удивительно, что выжила. Но состояние тяжёлое. Мы ввели её в медикаментозную кому — нужно снять отёк мозга и стабилизировать показатели. Иначе риски слишком высоки.

Руслан скользил глазами по строчкам в карте, и каждая строчка будто прожигала сердце: обширные ушибы мягких тканей, трещина в рёбрах, лёгкий ушиб лёгкого, вывих плеча, черепно-мозговая травма, сотрясение мозга средней степени. Пальцы сжались на краю папки, но он продолжал внимательно вчитываться, будто стараясь запомнить каждую букву, каждую цифру.

Георгий между тем нахмурился, сделал шаг ближе и тихо сказал:

— Но есть ещё кое-что странное. Принцессу привезли какие-то двое… парень и девушка, явно не её охрана. Додики, — он качнул головой. — Сказали, что именно они вызвали скорую. Остались тут, ждут якобы представителя звезды.

Руслан медленно поднял взгляд от карты. В глазах — холодный блеск.

— И?

Савин понизил голос ещё сильнее, будто боялся, что стены услышат:

— Позже приехал мужчина. Довольно настырный. Попытался сунуть нашим лаборантам деньги, требовал, чтобы в крови Кинзбурской нашли запрещённые вещества. Но я пресёк это сразу.

В коридоре повисла гробовая тишина. Руслан, не мигая, смотрел в глаза другу, затем медленно спросил:

— Это был… не Вадим ли?

Георгий медленно покачал головой, сдвинув очки на переносице и хмуро произнёс:

— Не знаю. Человек не представился. Был в дорогом костюме, с ухмылкой… но имени не назвал. Я только видел, как он исчез, когда понял, что тут ничего не выйдет.

Он устало махнул рукой в сторону коридора. На длинной лавке, под холодным светом ламп, сидели двое — парень и девушка, совсем молодые, растерянные, явно пережившие нечто большее, чем хотели бы. Их плечи ссутулились, руки теребили друг друга, они выглядели так, будто мир рухнул на их головы.

— Вон они, — тихо добавил Георгий. — Именно они вызвали скорую. Без них, возможно, её бы сюда вообще не довезли.

Руслан коротко кивнул, крепко сжал руку друга на секунду в знак благодарности, затем обернулся к Леону.

— Пойдём.

Они двинулись к лавке. Шаги их гулко отдавались в пустом коридоре, и чем ближе они подходили, тем сильнее парень и девушка будто сжимались в себя, съёживались, словно дети, ожидавшие сурового наказания.

Руслан остановился прямо перед ними, возвышаясь и тяжёлым взглядом впиваясь в их лица. Леон встал рядом, его массивная фигура бросала тень на лавку.

Молодой парень поднял глаза — серые, усталые, наполненные страхом, — и тут же отвёл взгляд. Девушка, худенькая, с растрёпанными волосами, вцепилась пальцами в рукав его куртки, будто пытаясь удержаться за что-то твёрдое в этом мире.

— Это вы? — голос Руслана прозвучал глухо, словно удар молота по наковальне. — Вы вызывали скорую?

Парень сглотнул, сжал губы, и только через несколько секунд хрипло выдавил:

— Да… мы…

Леон сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал низко, твёрдо, без права на отступление:

— Нам нужны подробности. Всё, что вы видели, слышали. Ничего не упускайте.

Девушка судорожно втянула воздух, глянула на парня, тот едва заметно кивнул, и она, дрожащим голосом, начала:

— Мы… мы видели, как Морок вошла в гостиницу. С ней было двое охранников… большие, строгие… Мы подумали, что не стоит подходить сразу. Очень хотелось фото и автограф… поэтому со Славой решили дождаться её снаружи.

Она нервно теребила край рукава, пальцы дрожали.

— Прошло немного времени, ну… может, полчаса. Мы сидели в кафе напротив, прямо за уличным столиком. Пили кофе… просто ждали. Потом… — её голос сорвался, она зажмурилась, будто снова видела ту картину, — мы услышали грохот. Как будто стекло взорвалось. Такой резкий звук, будто окно разлетелось вдребезги.

Парень хрипло вставил, стиснув зубы:

— А потом… в следующую секунду она упала. Просто рухнула вниз. На машину. На ту самую, на которой приехала. Это… это было так быстро, что мы с Катей даже не поняли, что произошло.

Катя прикрыла лицо ладонями, но продолжила, срывающимся голосом:

— Мы подбежали, но… не тронули её. Она была жива. В сознании. Старалась что-то сказать, но слова были… неразборчивыми. Слишком слабо, одни губы шевелились. Мы сразу вызвали скорую. До приезда врачей никто не прикасался к ней. Никто.

В коридоре повисла напряжённая тишина. Руслан закрыл глаза и тяжело провёл ладонью по лицу, закрыв их, будто пытаясь спрятать собственное бессилие. Его дыхание стало резким, неровным, и он тихо выругался сквозь зубы. Леон же смотрел прямо на девушку и парня, его взгляд был холодным, цепким, высекавшим правду.

— Скажите, — голос его стал тише, но от этого только страшнее, — были ли вокруг подозрительные люди? Что-то странное? Может, кто-то стоял рядом, наблюдал? Может, вы слышали какие-то другие звуки, кроме грохота стекла? Любая мелочь может быть важна.