Ария мягко, почти бесшумно скользнула ближе, и вдруг легко, словно это было её законное место, уселась прямо на стол перед Русланом. Деревянная поверхность тихо скрипнула под её весом. Девушка свесила ноги, обнажив голые бедра из-под подола болтавшейся мужской рубашки, и лениво покачивала ступнями, глядя на него сверху вниз.

— Ты всегда такой серьёзный, — протянула она, наклоняясь чуть вперёд, чтобы поймать его взгляд. — Даже когда рядом красивая женщина в твоей рубашке сидит. — Ария склонила голову набок, её волосы упали на лицо, и улыбка была явным вызовом.

Руслан молчал, стиснув зубы. Держался. Его пальцы на клавиатуре чуть сильнее вжались в пластик, суставы побелели, но он не позволил себе сорваться.

— Леон Оуэнн, — наконец произнёс он, будто вытаскивая себя из бездны собственных мыслей. — Хочет, чтобы ты присоединилась к его проекту. Обещает связи, деньги.

Ария удивлённо моргнула, откинулась назад, уперевшись руками в стол.

— Правда? — протянула она, в её голосе было ироничное изумление. — Вот уж удивительно. Обычно все пытаются зайти напрямую. А этот решил договориться через тебя.

Руслан снова промолчал. Лицо его оставалось почти каменным, только глаза — слишком живые, слишком напряжённые.

— Ну и что ты думаешь? — спросила Ария мягко, чуть дразня, будто проверяя его стойкость.

Но ответа так и не прозвучало. Руслан сидел неподвижно, будто его приковало к месту, а внутри всё кипело, разбегалось, вспыхивало в один общий огонь. Не проект, не Леон — только она. Ария. Его безумие, его голод. Он хотел прижать её к себе так крепко, чтобы она растворилась в его руках, зарыться лицом в её волосы, вдыхая этот пьянящий коктейль дыма и кожи. Хотел поймать её смех, жадно запечатать его поцелуем, пить её дыхание до головокружения, пока сердце не сорвётся в бешеный ритм. Поднять её, не дать вырваться, отнести в спальню, где не будет ничего, кроме их жадности. Её близость плавила его — каждое движение, изгиб плеча, наклон головы. Она была слишком близко, чтобы выдержать, слишком желанна, чтобы отпустить. И каждое мгновение превращалось в пытку, сладкую и жестокую одновременно. Его тело уже не слушало разум — оно рвалось к ней, требовало её так же остро, как воздух.

Руслан резко мотнул головой, будто стряхивая липкое наваждение, и тихо, но твёрдо проговорил:

— Леон из тех, кто может всех купить. Деньгами, связями, обещаниями. Таких я слишком хорошо знаю.

Ария кивнула, взгляд её стал серьёзнее. Она прекрасно поняла, что имел в виду друг. Но вдруг что-то вспомнив, прищурилась и мягко спросила:

— А почему ты отказал в операции родственнику Ирины? Она жаловалась…

Руслан тяжело выдохнул, плечи его чуть опустились.

— Там попсовая операция, — сказал он спокойно, почти устало. — Любой толковый хирург справится. Не нужен врач высшей категории. Если я возьмусь — это будет лишним.

Ария чуть склонила голову набок, наблюдая за ним. Но прежде чем она успела что-то сказать, Руслан поднял на неё взгляд и неожиданно добавил:

— Поговори с Оуэнном. Возможно, это самый быстрый способ решить вопрос с авторским правом.

Девушка подалась вперёд. Тонкие пальцы легко коснулись его лица — короткое, едва ощутимое прикосновение. В её глазах блеснул озорной огонёк, а голос стал мягким, почти шёпотом:

— Я услышала тебя между строк.

Она задержала взгляд, будто намеренно растянула этот миг, а потом медленно отстранилась, встала и, не оглядываясь, отправилась в спальню.

Руслан остался один, сидя в тишине. Он слышал, как тихо хлопнула дверь спальни, и на секунду закрыл глаза, сжимая кулаки. Его дыхание стало тяжёлым, рваным. В каждом нерве горело желание пойти за ней, шагнуть туда, к её дыханию, её теплу…

Но вместо этого он поднялся, как в тумане прошёл к дивану и рухнул на него, сцепив руки на груди. Дерматин под ним заскрипела. Руслан смотрел в потолок, пытаясь совладать с собой, и с горечью понимал: даже лёжа на расстоянии, он слышит её шаги в памяти, её голос в ушах.

Руслан медленно закрыл глаза, и волна тяжёлого, разжигающего изнутри возбуждения накатила, заполнив каждую клеточку. Он старался отгонять ненужные мысли о её хрупком теле, о тонких запястьях, о линии плеч под его рубашкой. Но чем сильнее гнал их, тем ярче они вспыхивали, словно в насмешку.

Он резко перевёл дыхание, пытаясь ухватиться за другое — за рациональное. Леон Оуэнн. Насколько опасно может быть связываться с ним? Человек с деньгами, властью, связями… такие не терпят отказа. И если Ария попадёт под его крыло — кем она станет? Свободной артисткой или марионеткой в дорогих руках? Руслан криво усмехнулся, открыв глаза в темноту. Свобода… вот что было для неё самым дорогим. Свобода и сцена. Может, именно из-за этого психует Вадим? Мысль о нём обожгла неприятно. Формально считалось, что они пара. Публика верила, пресса поддерживала этот образ. Но Руслан слишком хорошо помнил слова самой Арии. Эти её сухие, почти усталые признания, что их «отношения» напоминали скорее воскресные прогулки или совместные репетиции. Ни заботы, ни нежности.

Они были как соседи — случайные попутчики в одной квартире. И уже тогда, сдержанно, словно вскользь, Ария жаловалась на его вечное желание, на то, что Вадим будто считал её обязанной. И именно тогда Руслан узнал: она не спит с ним. Никогда не спала.

В тот момент его сердце, словно тяжёлый камень, сбросило часть груза. Он помнил, как это обрадовало его до абсурда. И сейчас эта мысль снова грела.

Руслан улыбнулся в темноте. Его дыхание выровнялось, напряжение чуть отступило.

— Мы будем вместе, принцесса, — подумал он. — Обещаю.

Он позволил себе впервые за долгое время просто поверить в это. И с этой верой медленно провалился в сон.

Леон сидел в своём просторном кабинете, будто заключённый в стеклянный аквариум: панорамные окна, блеск ночного города, подсветка, отливающая золотом по лакированным панелям. Но вся эта красота не приносила ему покоя. Бессонница цепко держала, словно ледяная рука на горле. На столе догорала дорогая сигара, кофе остывал, а Леон, задумчиво сжав пальцами виски, ждал отчёта.

Рауф приехал без опозданий, как всегда. Тяжёлый, степенный, он умел держаться сдержанно даже в самой щекотливой беседе. Теперь он сидел напротив, пролистывая аккуратно составленное досье.

— Я попытался надавить на Руслана, — сказал Леон, ломая паузу, и его голос отразился от стен, будто это был зал суда. — Хотел, чтобы он уговорил Морок.

Рауф поднял глаза, чуть повёл плечами, его усмешка была суха:

— Руслан для неё важен, да. Но не настолько, как может показаться. Его слово весит, но не решает. Ария слишком упряма.

Леон медленно откинулся в кресле, пальцами постукивая по подлокотнику, будто взвешивая услышанное.

— Хорошо. Что ты накопал на Морок? — спросил он, и глаза его блеснули хищным интересом.

Рауф откашлялся, поправил листы, хотя знал их уже почти наизусть.

— Родилась в маргинальной семье, из тех, что обществом осуждаются и порицаются. Алкоголь, скандалы, нищета… всё, как по шаблону. Вскоре её спихнули на бабку. От неё, похоже, и привычка курить. Хотя в семье, где сигарета была частью завтрака, неудивительно.

Леон молча хмыкнул, в глазах мелькнуло что-то вроде насмешки.

— Съехала от бабки рано, — продолжил Рауф. — Устроилась на работу. Подрабатывала, где придётся, пока не примкнула к панк-группе. Потом уже сделала себе имя. Но… — он чуть нахмурился, подчеркнув слово, — скандалы тянутся за ней хвостом. Ария то и дело высовывалась в дела, которые лучше было обходить стороной. Разоблачения бизнесменов, какие-то мутные истории с клубами, конфликты с чиновниками. Врагов у неё — больше, чем друзей.

Рауф положил папку на стол и чуть наклонился вперёд, его голос стал тише:

— Скажем так: «ни дня без мордобоя». Чудо, что дожила до двадцати шести. По-настоящему везучая девчонка.