— Тебе нужен отдых, — глухо сказал он, с трудом удерживая голос в узде.

Ария посмотрела прямо ему в глаза и шепнула, почти умоляя:

— Я хочу тебя.

Он закрыл глаза, словно от удара, чувствуя, как внутри всё рвется пополам. Он хотел её так же отчаянно, как она его, но понимал — не здесь, не сейчас, не в её состоянии. Это было бы неправильно. Почти предательство.

Он обнял её осторожно, нежно, как будто она была из хрусталя, прижал к себе и прошептал ей в волосы:

— Выздоравливай. Только это сейчас важно. Всё остальное подождёт.

И он сидел так, держа её в руках, словно боялся отпустить, а за окном ночная больничная тьма казалась бесконечной.

Огни города уже зажглись, воздух наполнился вечерней прохладой, когда двое мужчин шагали рядом, каждый утопая в своих мыслях.

— Суд будет громким, — глухо сказал Леон, не отрывая взгляда от тротуара. — Новость уже разлетелась. Теперь главное — чтобы Ария смогла дать показания. Тогда все виновники окажутся за решёткой.

Руслан нахмурился, подбородок его напрягся.

— Удивительно, как легко конкуренты избавляются от тех, кто мешает, — сказал он с холодной яростью.

— На своём веку я видел всякое, — мрачно ответил Оуэнн. — Но это… это выходит за все рамки.

Они шли молча ещё пару секунд, шаги отдавались в асфальте, когда впереди выросло массивное здание седьмой больницы. В воздухе витал запах йода и свежей краски, и в голове Орлова промелькнула единственная мысль — «Скоро увижу её».

Но внезапно земля вздрогнула, будто из-под неё рвануло само пекло. Гул, от которого закладывало уши, ударил по телу, а следом — раскатистый, оглушительный взрыв.

Здание больницы сотрясалось, выбивая стёкла и разбрасывая обломки, клубы едкого чёрного дыма устремились в небо. Взвыли сирены, вспыхнули огни тревоги, в воздухе смешались запах горящей проводки, крови и паники. Люди в халатах и пациенты кто в чём выбегали наружу, кто-то падал, кто-то кричал.

Оуэнн и Орлов замерли, будто время оборвалось. Их сердца одновременно ухнули вниз, потому что там, внутри, за стенами охваченного пламенем здания… оставались Ария и Дария.

Страх, такой сильный, что он грыз кости изнутри, разлился по венам ледяной волной. Руслан почувствовал, как ноги будто провалились в пустоту. А Леон стиснул кулаки так, что побелели костяшки, и хрипло выдохнул:

— Чёрт… они там.

Паника разлилась мгновенно, накрывая улицу волной хаоса. Люди бежали кто куда, рыдания и стоны вплетались в пронзительный визг сирен. Медсестры тащили пациентов на носилках, врачи кричали друг другу что-то несвязное, глаза всех были полны ужаса.

Руслан вместе с Леоном рванули к входу в пылающее здание. Их лица и руки обжигал жар, пахло горелой плотью и пластиком. Но едва они попытались проскочить внутрь, их начали отталкивать медики, перекрывая путь.

— Нельзя! — кто-то в белом халате удерживал Орлова, вжимая его в стену. — Там всё обвалится! Пожарные уже едут!

— Там Ария! — рычал Руслан, вырываясь, пытаясь прорваться сквозь живую преграду. Но его снова и снова отталкивали, удерживая силой.

С визгом тормозов подлетела пожарная машина, за ней ещё одна. Красные проблесковые маячки окрасили дым в багряный цвет. Струи воды ударили в огонь, но он был слишком силён — пламя рвалось наружу, поглощая чёрное небо, словно пытаясь разорвать его на части.

Леон и Руслан метались глазами, вглядываясь в лица эвакуированных. Пациенты, врачи, охрана… никого. Ни Арии, ни Дарии.

И вдруг Руслан заметил знакомую фигуру — Савин. Григорий сидел прямо на земле, обхватив колени, кашель выворачивал его грудь, словно он хотел выплюнуть лёгкие вместе с дымом. Лицо его было черно от копоти, глаза красные, слезящиеся.

Орлов упал рядом на колено, схватил его за плечи:

— Где Ария?! Где она?!

Савин с трудом поднял мутный взгляд и медленно, еле заметно покачал головой.

— Нет… — прохрипел он, хватая ртом воздух, но не сказал больше ни слова.

Руслан замер, а потом резко выпрямился. Его грудь сдавило так, что казалось, сердце сейчас разорвёт рёбра. Голос прорвался наружу криком, рвущим воздух, перекрывающим даже рев огня и сирен:

— А-А-АРИ-И-ИЯ-Я-Я-Я!!!

Эхо его крика ударило о стены охваченной пламенем больницы и вернулось обратно, но ответа не было. Только тишина, такая гробовая, что она оглушала сильнее, чем сам взрыв.

Руслан рванулся вперёд, словно обезумевший, прорезая себе путь сквозь хаос, горячий воздух и едкий дым. С каждой секундой в его лёгкие проникал огонь, разрывая их изнутри, но он не замечал боли. Он слышал только собственное сердце — оно билось гулко, надрываясь, как будто хотело вырваться наружу.

— Ария… — выдохнул он, хватая воздух и отталкиваясь от обугленных дверей, — Ари-ия-я-я!

Пожарные пытались удержать его, кто-то схватил за плечо, но он вырвался, хрипя, будто дикий зверь, загнанный в угол. В голове звенела лишь одна мысль — она не могла погибнуть, не могла исчезнуть вот так, не попрощавшись, не оставив даже слова.

Коридоры были искажены пламенем, обломки осыпались с потолка, стены трещали, готовые рухнуть. Но он всё равно бежал вперёд, вдыхая дым так глубоко, что слёзы выступали из глаз, жгло горло и грудь. Казалось, что сам ад раскрыл пасть и поглотил здание.

— Ария! Отзовись! — голос хрипел, но он продолжал кричать, срывая связки, не замечая, что губы потрескались от жара.

Ни тени, ни силуэта — только густой дым и крики раненых, которых уже вытаскивали пожарные. Но Морока… её нигде не было. И чем больше он искал, тем тяжелее наваливалась на сердце пустота, будто чёрная дыра внутри разрасталась, разрывая его на куски.

«Она жива… должна быть… Иначе…принцесса…» — в отчаянии повторял про себя Руслан, чувствуя, как ноги вязнут в развалинах, а дыхание сбивается в короткие, болезненные рывки.

Он не позволял себе думать иначе. Не позволял признать — иначе рухнет сам.

Ария с трудом поднялась с койки, чувствуя, как всё тело ломит, и натянула привычные джинсы, которые будто вернули ей часть самой себя. Больничная роба уже осточертела, и хотя каждая складка ткани резала по телу болью, девушка всё равно надела простую футболку и попыталась придать себе видимость силы.

Рядом на стуле сидела Дария, болтая без умолку — рассказывала с неподдельным восторгом о последней книге, которую читала. Её глаза горели, а голос то и дело перескакивал на самые волнующие моменты сюжета. Ария слушала краем уха, позволяла себе улыбаться, пока мысли то и дело возвращались к недавнему ужасу.

Но вдруг, как удар молнии, коридор прорезал гул автоматных очередей. Металл звенел от рикошета, с потолка осыпалась штукатурка. Ария резко вскинула голову, сердце сжалось.

Дверь распахнулась, и в палату заглянул вооружённый охранник, лицо его было мрачным, глаза — напряжёнными.

— Быстро, нужно уходить! — скомандовал он.

Не колеблясь, Ария схватила Дарию за руку. Девочка побледнела, но послушно поднялась. Их повели прочь, и они побежали по коридору, в то время как позади раздавались крики и сухие удары выстрелов. Несколько охранников прикрывали их отход, превращая каждую дверь, каждый поворот в рубеж обороны.

Морок стиснула зубы, заставляя себя не оборачиваться. Только вперед. Только выжить. Они свернули за угол, и телохранитель, ведущий их, коротко бросил:

— Держитесь ближе! Не отставайте!

Дария споткнулась, но Ария рывком подтянула её к себе. Казалось, что ноги сами несут их дальше, через этот кошмарный коридор, залитый тревожным красным светом аварийных ламп.

Собрав последние силы, Ария и Дария вместе с телохранителем свернули к лестнице, ведущей вниз. Но стоило приблизиться, как оттуда ударила волна сухих автоматных очередей, грохот, крики — путь был отрезан.

— Назад! Вверх! — коротко бросил охранник, разворачивая их.