— Ты была права, Хелен, — почти шёпотом сказал он, глядя на фотографию. — Женская интуиция всегда тоньше.

Он набрал номер Рузвельта.

— Рузвельт, — голос его прозвучал твёрдо, без тени колебаний. — В гостиной накрой особый стол. Не официальный ужин, а скорее семейный вечер. Цветы на стол — белые, простые. Вино мягкое, французское. Я хочу, чтобы она почувствовала себя не гостьей, а… частью этого дома.

— Всё будет исполнено, сэр, — ответил дворецкий.

Леон кивнул сам себе, сбросил вызов и направился в гардеробную. Руки сами остановились на тёмно-синем костюме — элегантном, но без излишнего официоза. Он долго стоял перед зеркалом, поправляя галстук, пока не понял, что он лишний, и снял его, оставив лишь расстёгнутый верхний пуговицу рубашки. Взгляд снова упал на часы. Оставалось меньше часа. С каждым тиком стрелки напряжение нарастало. Леон чувствовал, что этот ужин может стать поворотным моментом — и для проекта Хелен, и для него самого.

Он глубоко вдохнул и тихо сказал самому себе:

— Сегодня многое решится.

Ария запрокинула голову и рассмеялась так звонко, что несколько соседних столиков обернулись. Смех её был искренним, чистым, и сам по себе казался маленьким праздником. Она сидела в удобном кресле у окна, держа в ладонях чашку с горячим латте, от которого поднимался лёгкий ароматный пар.

За столом рядом шумели её подруги — каждая старалась перекричать другую, делясь последними новостями. Одна показывала фотографии из отпуска на море, где солнце золотило кожу и белый песок сиял ярче жемчуга. Другая оживлённо рассказывала о проделках своего младшего сына, который недавно заявил, что хочет стать супергероем и спасать соседских кошек с деревьев.

Ария слушала их, и в каждом слове чувствовалась лёгкость, простота, уютная обыденность. На миг всё то, что происходило с ней последние недели — тревоги, кровь, боль, ссоры и страсти — будто растворилось. Она смеялась вместе с ними, подшучивала, что ребёнку, пожалуй, стоит купить плащ Супермена, а фотографии из отпуска достойны рекламного буклета турфирмы.

— Боже, Ария, ты всё такая же! — воскликнула одна из подруг, с улыбкой протягивая ей десертную вилку с кусочком чизкейка. — Смеёшься, будто в жизни ни одной беды не было.

— А иначе никак, — Ария снова улыбнулась, отхлебнув кофе. — Если перестанем смеяться, точно пропадём.

И на миг в её глазах сверкнула та самая внутренняя сила, которая делала её особенной.

— Слушай, а как там твой секси-врач? — вдруг вспомнила одна из подруг, прищурившись и хитро наклонившись к Арии. — Орлов, кажется?

— Ага, — подхватила другая. — Говорят, он до сих пор холост. Такого мужика надо брать, охмурять, держать и не отпускать. Ну а что? Красивый, умный, с хорошим образованием, лучший специалист, зарабатывает отлично. Мечта, а не мужчина.

Третья прыснула в кулачок и добавила:

— Вот интересно, какой он в постели…

Ария не сдержала улыбки — теплая, блаженная, почти виноватая тень скользнула по её лицу. Подруги мигом это заметили и хором протянули:

— Да ла-адно?!

— А ну колись! — воскликнула одна, толкнув её в плечо. — Мы хотим подробностей!

Ария усмехнулась, чуть прищурившись и театрально выдохнув:

— Рус — царь и бог.

— Вот это да! — подруги захлопали ладонями, засыпав её поздравлениями и восторженными репликами. — Так мы тебя поздравляем! Значит, теперь ты в отношениях, да ещё и в таких хороших!

— Не торопитесь, — мягко ответила Ария, качнув головой. — Поживём — посмотрим.

Подруги вновь увлеклись своей болтовнёй — кто-то пересказывал забавный случай на работе, кто-то спорил о новой сумке. Смех, звон бокалов, аромат кофе — всё казалось лёгким, домашним, простым.

Но Ария вдруг поймала себя на мысли, что внутри неё скребётся что-то совсем иное. Ей было слишком спокойно и комфортно рядом с Русланом… И этот комфорт тревожил. Слишком часто всё хорошее в её жизни оборачивалось против неё.

Она медленно провела пальцем по ободку чашки и задумчиво улыбнулась, слушая подруг, но уже не слыша их слов.

Ария и представить не могла, что в тот же самый момент, пока она смеялась с подругами, Руслан сидел в больничной столовой, задумчиво мешая чай ложкой.

— Слушай, Орлов, — негромко протянул знакомый голос.

Аркаша, улыбаясь во все лицо, опустился на стул напротив. Он с интересом посмотрел на товарища, прищурившись:

— Что-то ты выглядишь чересчур счастливым. Ну не скажи, что уломал свою принцессу?

Руслан медленно повернул голову и встретился с ним взглядом. В глазах его читалось спокойствие, но на дне мерцал тот самый огонёк, что не ускользнул от внимания друга.

— Поздравляю, — с лёгкой насмешкой, но вполне искренне добавил Аркаша.

Руслан чуть пожал плечами, словно отмахиваясь:

— Пока не с чем. Разовая акция.

— Ага, — протянул травматолог, откинувшись на спинку стула. — Так все и начинается. Сначала раз, потом другой, а там и на постоянку перейдёт, не заметишь, как втянется.

Руслан позволил себе едва заметную усмешку, но промолчал. Аркаша наклонился вперёд, понизив голос почти до шёпота:

— Кстати, вся больница уже догадалась. Радуются, конечно, все за тебя… но не от всей души.

Руслан поднял бровь.

— Некоторые медсестрички, — Аркаша хмыкнул, — явно мечтали тебя охомутать. Да только твоя принцесса оказалась быстрее.

Орлов перевёл взгляд на чашку, и уголки его губ дрогнули. Но на этот раз он ничего не ответил, лишь чуть сильнее сжал ложку в пальцах, а в глазах блеснула смесь спокойного удовлетворения и странной внутренней тревоги.

Когда Аркаша ушёл, оставив его одного в столовой, Руслан долго смотрел в кружку, в которой уже остыл чай. Слова приятеля застряли в голове: «Так всё и начинается…» Он сам только что назвал это «разовой акцией», но внутри раздалось неприятное эхо — ложь самому себе.

Он прекрасно помнил каждое прикосновение, каждый стон, то, как Ария смотрела на него. Это не было чем-то случайным. Он уже слишком глубоко увяз, и не только телом, но и сердцем.

Руслан откинулся на спинку стула, закрыл глаза и тихо выдохнул. «Разовая акция?» — переспросил он мысленно и почти усмехнулся. Нет. Он уже был готов переступить через их прежнюю дружбу, через осторожность, лишь бы удержать её рядом. Но сильнее всего он надеялся, что пустил корни в её душе, что она испытывает хотя бы тень того, что переполняло его самого.

Он представил её улыбку, её тихий смешок, когда она что-то говорила. И понял — она слишком прочно вошла в его жизнь. Бежать уже поздно.

Дария едва могла усидеть на месте — её коляска легко скользила по мраморному полу холла, и девочка смеялась, кружась, как в танце. Она не верила своему счастью: сегодня в их доме будет ужин с самой Морок. На длинном столе уже стояли блюда, свечи были зажжены, лёгкий аромат специй витал в воздухе. Леон, несмотря на уверенный вид, явно нервничал — время от времени поправлял манжеты рубашки, осматривал сервировку, словно в поисках мелкой ошибки.

Рузвельт, заметив его напряжение, лишь мягко улыбнулся, подошёл к окну и прищурился. Взгляд зацепился за знакомый силуэт. Он нахмурился, вышел во двор, миновал гравийную дорожку, пересёк аллею и направился прямо к воротам.

За воротами, чуть в стороне от мусорного контейнера, стояла Ария. В руках — тонкая сигарета, дым лениво тянулся в вечерний воздух. Она выглядела спокойной, будто время текло отдельно для неё.

— Добрый вечер, — негромко сказал Рузвельт, подходя ближе. — Моё имя Рузвельт. Мы вас уже ждём.

Ария обернулась, её глаза блеснули в свете фонаря, и уголки губ тронула улыбка.

— У вас необычное имя, — заметила она с лёгкой насмешкой, затягиваясь в последний раз.

— Благодарю, — сдержанно ответил дворецкий, и, уловив её движение, добавил: — В доме есть пепельница, вам не придётся спешить.