Кликнуло металлическое ушко, крышка открылась, и внутри серебряной крышки нацарапанные буквы ожили в отблесках света: «Amor vincit omnia» — «Любовь всё побеждает». В горле у него пересохло. Эти часы он видел в руках матери, когда был мальчишкой. Помнил, как отец протягивал их ей, как она смеялась, прижимая их к груди. А потом… они исчезли. После её смерти он искал их, надеялся найти, но всё было тщетно. И вот теперь они были здесь, в его руках.

— Ария… — его голос прозвучал хрипло, и он поднял на неё глаза. — Как тебе удалось?

Она замерла на мгновение, задумчиво отвела взгляд, словно решая, стоит ли раскрывать секрет до конца. В её глазах мелькнуло что-то уязвимое, а потом она чуть пожала плечами:

— Чистое везение, — тихо сказала она. — Я увидела их на барахолке. Сначала даже не поверила… но помнила фотографию, ту самую, что ты когда-то показывал. И… не могла пройти мимо.

Руслан долго смотрел на неё, пальцы сжимали часы, словно он держал во власти не металл, а самую память. В груди у него теснило, будто распирало что-то, чего он не мог выразить словами.

Он закрыл крышку, шумно выдохнул и протянул руку к Арии, сжал её пальцы.

— Ты даже не представляешь, что это значит для меня, — произнёс он негромко, но в каждом слове звучала благодарность и что-то большее, почти молитвенное.

Ария, наконец, посмотрела прямо в его глаза и мягко улыбнулась.

— Представляю, — ответила она.

Руслан молча обнял её крепче, прижал к себе и опустил губы на её макушку, задержавшись там чуть дольше, чем просто лёгкий жест. Ария замерла, ловя этот момент, и тихо хмыкнула:

— Ты совсем не разговорчив, знаешь? — сказала она, подняв на него взгляд.

Руслан мягко усмехнулся, его грудь слегка дрогнула от смеха.

— Скорее привычка, — признался он. — С детства. Молчать и слушать.

Ария наклонила голову набок, хитро прищурившись:

— Ну вот, а как мы тогда ссориться будем? Как ругаться, если человек молчит?

— Неужели ты хочешь со мной ссориться? — насмешливо спросил Руслан, чуть приподняв бровь.

— А как же, — с тем же смешком ответила она. — Иногда скандалы нужны.

Они оба рассмеялись, но в этом смехе не было колкости — только лёгкость и тепло, как будто в этой комнате стало ещё уютнее. Руслан вдруг посмотрел на неё внимательнее, почти изучающе, и негромко сказал:

— У тебя удивительная фамилия.

Ария чуть отстранилась, будто собираясь сделать признание. В её глазах мелькнула смешинка.

— Хочешь секрет расскажу?

Он подался вперёд, взгляд его стал внимательным, как у человека, которому действительно интересно каждое её слово.

— Люблю секреты, — ответил он тихо.

Ария улыбнулась и произнесла, почти шепотом, будто боялась разрушить интимность момента:

— Мама была поклонницей Кипелова. И ещё Леонида… барабанщика. Вот и дала мне его фамилию. А вообще её родная фамилия была Кутяпкина.

Руслан на секунду замолчал, будто обдумывал её слова, а потом в его глазах мелькнуло что-то очень тёплое. Он чуть наклонил голову и сказал, с той особой мягкостью, которую позволял себе только рядом с ней:

— Ты удивительна даже в такой мелочи.

Ария рассмеялась, ткнув его пальцем в грудь, но смех её был светлее, чем прежде — как будто ему удалось коснуться её глубже, чем она ожидала.

Телефон зазвенел резким звуком, нарушая их тихий вечерний уют. Ария, недовольно сморщившись, лениво потянулась к диванной подушке, под которой лежал её видавший виды смартфон с паутиной трещин по экрану.

— Ну что там ещё… — пробормотала она, поднимая трубку.

— Ария, завтра светский приём, — раздался в динамике уверенный голос Леона. — Ты должна там быть. В пять я заеду за тобой.

Девушка выдохнула, прикрыв глаза.

— Хорошо, буду готова, — ответила она сухо и, не дожидаясь продолжения, сбросила вызов.

Несколько секунд в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Руслан внимательно смотрел на неё, его глаза чуть прищурились, будто он что-то обдумывал. Потом мужчина неторопливо потянулся к тумбочке у дивана, открыл ящик и достал небольшую коробочку.

— Знаешь… — его голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалось, что он решился на что-то давно откладываемое. — Это нужно было сделать раньше.

Он протянул коробочку Арии. Та удивлённо вскинула брови и осторожно взяла её. Сняв крышку, увидела новенький смартфон — современный, последней модели, тонкий, сияющий экраном. Настоящая противоположность её потрёпанному аппарату.

Ария широко, по-настоящему красиво улыбнулась — в её глазах мелькнуло и облегчение, и трогательная благодарность.

— Рус… спасибо, — мягко сказала она, её голос звучал чуть тише обычного, будто она не хотела разрушить этот момент.

Он только слегка усмехнулся, глядя на её реакцию.

— Нечего тебе ходить с этим… древним кирпичом.

Она засмеялась, приложив новый телефон к груди, словно драгоценность. Ария поднялась, ловко достала из холодильника ещё одну бутылку вина и с хитроватой улыбкой спросила:

— Ну что, доктор, отметим? Столько поводов.

Руслан кивнул, забрал бутылку у неё из рук и деловито откупорил. Вино тихо зашипело, наполняя воздух терпким ароматом. Он налил по бокалам и, протянув ей один, глянул прямо в глаза.

— У меня самая очаровательная принцесса, — сказал он негромко, почти интимно, с той уверенностью, от которой у Арии пробежали мурашки по коже.

Она качнула бокал, разглядывая вино, и с лукавой улыбкой ответила:

— Ты мне льстишь, Орлов.

Руслан чуть склонил голову, уголки губ приподнялись в насмешливой усмешке.

— А разве я когда-нибудь говорил неправду?

Ария мягко рассмеялась, прикасаясь бокалом к его бокалу.

— Иногда правда звучит подозрительно сладко.

Руслан сделал глоток, не отрывая взгляда от неё. Его глаза словно искали подтверждения в каждом её движении — улыбке, жесте, том, как она держит бокал. Ария откинулась на спинку дивана, вытянула ноги и посмотрела на него с легким вызовом:

— Если я твоя принцесса… значит, ты — мой дракон.

— И не собираюсь это отрицать, — тихо произнёс он, пододвигаясь ближе.

Их разговор вдруг стал похож на игру — лёгкую, игривую, но с подспудным жаром, который разгорался всё сильнее.

Ария вошла в зал бок о бок с Леоном. Огромные хрустальные люстры отбрасывали золотистый свет, заливая пространство роскошью и блеском. Длинный стол, усыпанный цветами и огнями десятков свечей, уходил вдаль, а вокруг него в дорогих костюмах и вечерних платьях оживлённо переговаривалась элита.

Чуть позади следовали Рауф и Рузвельт — оба по-своему напряжённые. Как объяснил Леон, сегодня был особенный приём: даже прислуге позволили отдохнуть, и потому часть из них собралась за отдельным столом сбоку, где вскоре и разместился Рузвельт.

Леон, не торопясь, повёл Арию вглубь, к основному столу, его походка была уверенной, будто он сам был хозяином этого бала. На фоне сияющих тканей, шелка и бархата, сверкающих украшений и строгих костюмов Ария выглядела как вызов. Рваные разрезы её сложной майки, чёрные джинсы и уверенный, даже дерзкий взгляд выделяли её сильнее любого драгоценного ожерелья.

Она словно несла с собой иной мир — мир сцены, электрогитар и ночных репетиций, и этот контраст в золотом убранстве зала смотрелся ещё ярче. Несколько дам удивлённо переглянулись, кто-то шепнул соседке на ухо, а один мужчина в смокинге даже не скрывал любопытного взгляда.

Леон же, заметив реакцию зала, едва заметно усмехнулся — для него этот эффект был частью задуманного.

Гостей пригласили к столу. Длинная белоснежная поверхность, изогнутая мягкой линией, словно специально создана для того, чтобы подчеркнуть роскошь вечера. По центру стола тянулись розовые неоновые ленты, свет от которых ложился на бокалы, отражался в них и создавал ощущение, будто каждый стакан наполнен живым светом. Между этими яркими линиями стояли композиции — ветви, цветы, странные абстрактные элементы, словно из другого мира, где дизайн важнее смысла. Салфетки сложены острыми углами, как военные знаки отличия, на тарелках лежали карточки с именами гостей. Всё казалось идеальным, но при этом холодным и выверенным, будто режиссёр поставил картину и нажал «пуск».