Ария шла рядом с Леоном. Она чувствовала взгляды — кто-то с любопытством, кто-то с лёгким осуждением. Её джинсы и сложная чёрная майка с разрезами резко выделялись на фоне дорогих платьев и идеально сшитых костюмов. Леон чуть пригладил лацкан пиджака, показывая спокойную уверенность, а Рауф, шагая позади, улыбался краем губ — он понимал, что Ария сделает своё дело лучше, чем кто-либо.
Их усадили ближе к середине стола — в самую точку внимания. Рауф занял место чуть сбоку, в зоне контроля, откуда мог видеть весь стол и следить за тем, как развиваются разговоры. Чуть дальше, рядом с отдельным столом для обслуживающего персонала, расположился Рузвельт, с интересом наблюдая за всем происходящим.
В этот момент нянечка вкатила инвалидную коляску с Дарией. Девочка выглядела оживлённой, её глаза блестели, и когда Леон поднялся, чтобы принять её, она легко протянула руки к отцу. Он посадил её рядом с собой, и Дария, повернув голову к Арии, тихо спросила:
— Ну как, Морок, как тебе обстановка?
Ария, слегка прищурившись, оглядела блестящие люстры, пылающий свет свечей, роскошные наряды и камеры репортёров, которые уже мелькали неподалёку. Она ухмыльнулась и ответила:
— Слишком пафосно. Тут все буквально кичатся своими деньгами.
Леон усмехнулся, откинувшись на спинку стула, и сказал спокойно:
— Так и есть. Это игра, и все её правила давно прописаны.
Ария повернулась к нему, её взгляд скользнул по лицу мужчины, и с усмешкой добавила:
— Но всё равно попахивает фальшью.
Рауф тихо рассеялся, отпив из бокала вина, и заметил:
— Это не просто фальшь. Это парад лицемерия. Каждый здесь играет роль, и никто не хочет, чтобы его маска треснула.
Ария чуть поморщилась, потом её взгляд зацепил вспышку камеры в углу, и она тихо спросила:
— Правильно ли я вижу, что тут репортёры?
— Абсолютно правильно, — подтвердил Рауф. Его глаза блеснули. — Твоя задача сегодня — стать заметной. Чтобы завтра газеты и блоги гудели, чтобы обсуждали тебя, твои слова, твой вид. Чтобы не было равнодушных.
Ария откинулась чуть назад, поймала взгляд одного из репортёров и, как будто в ответ, едва заметно улыбнулась уголком губ. Она облизнула губы, глядя на бокал вина, и тихо сказала:
— Хорошо. Шоу так шоу. Всем понравится.
Леон наклонился ближе, его голос был почти неслышным, но он знал, что Ария поймёт:
— Я в этом даже не сомневаюсь.
И в этот момент раздался звон бокалов, и всех пригласили рассаживаться. Стулья с белыми сиденьями и золотыми ножками зашуршали, кто-то поправлял платье, кто-то откашливался, готовясь к долгим речам. Стол оживал, и свет неоновых лент превращал каждое лицо в часть странного спектакля, где у каждого была своя роль.
Ария чуть двинула плечом, расправила волосы, подняла бокал и усмехнулась, готовая выйти на эту сцену.
Напротив Арии оказалась женщина лет сорока, с идеально уложенными волосами, в вечернем платье, украшенном дизайнерскими деталями, и с ожерельем, которое само по себе стоило, наверное, как половина автомобиля. Она окинула Арину оценивающим взглядом — от рваной майки до джинсов — и с вежливой улыбкой, за которой чувствовался холод, спросила:
— Ну и как вам мероприятие?
Ария чуть приподняла подбородок, улыбнулась спокойно, без лишнего пафоса и ответила коротко:
— Нормально.
Бизнес-леди слегка повела плечом, будто отмахиваясь от её слов, и с мягкой язвительностью добавила:
— Ну что ж… хотя вы, кажется, решили полностью пренебречь дресс-кодом. И… простите за откровенность, манеры у вас тоже, скажем так, далеки от аристократических.
В этот момент Леон чуть повернул голову, его глаза блеснули холодной сталью. Голос его прозвучал низко и уверенно:
— Морок пригласили сюда на самом высоком уровне. И я не помню, чтобы кто-то оспаривал этот выбор.
Леди слегка поморщилась, усмехнувшись, и, будто бросив шпильку, произнесла:
— Ну знаете… сейчас зовут кого ни попадя.
И именно в этот момент Ария неожиданно широко улыбнулась — дерзко, свободно, так, что это выглядело вызовом. Она спокойно положила локоть на стол, чуть склонила голову и произнесла так, чтобы слышали не только за их столиком:
— Это верно. Понабрали блатных, которые получили большое наследство, но выставляют свой путь как «из грязи в князи». Кругом одни лжецы.
У женщины дрогнули губы, лицо стало красным, глаза сверкнули от ярости, но сказать в ответ она так и не решилась. За соседними местами несколько человек едва заметно хмыкнули, и тихий смех прокатился по столу. Один из мужчин в дорогом пиджаке, с бокалом в руке, даже добавил:
— Да, это правда. Многим просто повезло родиться в состоятельных семьях, а остальное — лишь игра.
Женщина скривилась, отведя взгляд. Рауф, сидевший чуть сбоку, отвёл глаза в бокал вина, но по лёгкому движению его плеч было понятно — он сдерживает улыбку. Наконец он тихо выдохнул и сделал вид, что поправляет салфетку, но все равно уголки его губ предательски подрагивали.
Подали первое блюдо — фаршированные улитки в изысканном соусе, рядом ещё какие-то сложные морские деликатесы, запах которых был больше странным, чем аппетитным.
Ария посмотрела на тарелку, потом перевела взгляд через плечо — туда, где был стол прислуги. Там еда выглядела гораздо проще: мясо с гарниром, хлеб, овощи. Она невольно улыбнулась, подцепив вилкой улитку, и подумала, что, пожалуй, в компании тех людей, кто не кичится, ей было бы куда уютнее.
Дария чуть наклонилась к Арии и тихо сказала, едва заметно улыбнувшись:
— Если хочешь, я могу подсказать, как это едят.
Морок несколько секунд смотрела на свою тарелку, где улитки выглядели как неудачный эксперимент, потом положила вилку и нож, мягко отодвинула тарелку в сторону и спокойно произнесла:
— Играть по правилам — это не мой путь.
Она подмигнула Леону, легко и насмешливо, после чего решительно встала. Тишина вокруг стола чуть сгущалась — гости следили, куда же направится странная девушка в рваной майке. Ария, покачивая бедрами, прошла через зал прямо к столу прислуги. Те, заметив её движение, заметно напряглись, переглядываясь: к их столу гости не подходили никогда.
— Ну что, примете ещё одного голодного? — весело спросила она, облокотившись на спинку ближайшего стула.
Рузвельт, сидевший среди людей в простых одеждах, сразу расплылся в широкой улыбке и встал:
— Друзья, знакомьтесь. Это Ария.
Ария села рядом, подцепила бутерброд с красной икрой и, сделав кусь, с задорным смешком сказала:
— Вот это я понимаю. Нормально кормят, а не каких-то склизких улиток подсовывают.
За столом раздался дружный смех. Атмосфера мгновенно потеплела: простые люди приняли её без тени сомнения. Ария смеялась вместе с ними, жестикулировала, шутила, и казалось, что она здесь своя.
Дария, сидя рядом с отцом, наблюдала за этим. Она переводила взгляд с нарядных богачей, которые сдержанно косились на Арину, затем — на тех, кого презрительно называли «прислугой». И на то, как Морок легко, без всякого напряжения общается с ними. Девочка прикусила губу, потом повернулась к Леону и тихо сказала:
— Папа, я хочу туда. К ней.
Леон некоторое время сидел неподвижно, его взгляд метался между дочерью и Арией. Он задумался, напряжённо прищурился, потом выдохнул и коротко кивнул.
Дария тут же развернула колёса своей инвалидной коляски и уверенно покатилась к столу прислуги. Когда она остановилась рядом с Арией, та улыбнулась ей с такой теплотой, что девочка сразу почувствовала — здесь её место.
За длинным, залитым огнями столом богачей воцарилась странная тишина. Каждый сидел с натянутой улыбкой, изображая из себя аристократа: кто-то чинно поправлял манжеты, кто-то лениво крутил бокал с вином, кто-то делал вид, что поглощён разговорами о бизнесе и инвестициях. Но в этих разговорах было столько искусственности, что воздух казался вязким.
В противоположность этому за «презрительным» столом прислуги царила настоящая жизнь. Люди оживлённо смеялись, перебрасывались шутками, кто-то что-то рассказывал в лицах, и каждый добавлял своё, пока все не хохотали до слёз. Ария сидела рядом с нянечками и дворецкими из разных домов, подхватывала их истории, шутила, и каждый раз её слова вызывали бурю смеха. Она могла легко поддеть кого-то, а через секунду так же легко поддержать, и каждый в ответ улыбался ей искренне.
