Сквозь холод глаз, сквозь фальшь улыбок
Я ищу тепло среди теней.
Каждый друг — лишь тень на витрине,
Каждый взгляд — обман для чужих ролей.
Звук её голоса был хрустально чистым и в то же время острым, как клинок, пробивавший самую толщу зала. Толпа подхватила строчки, превращая их в единый гимн. Люди прыгали, кричали, подпевали, энергия словно текла из сердца в сердце.
Все под масками —
Лица прячут страх и пустоту.
Не осталось сил искать живую правду,
В мире, где слова давно мертвы.
Со сцены ударил световой шквал: лазеры резали темноту, прожектора двигались в ритм музыке, воздух был полон дыма и искр. Огненные струи выстреливали вверх при каждом ударе барабана, синхронно с грохотом баса.
Ария шагнула к краю сцены, протянула руку в зал, и тысячи рук взметнулись в ответ. Она улыбнулась и отдала себя толпе без остатка.
Слышен смех, но в нём лишь эхо,
Нет души за вычурной стеной.
Тянет вниз обрыв доверья,
Каждый шаг ведёт меня в иной покой.
Зрители завелись до предела: кто-то рванул в слэм, кто-то стоял с закрытыми глазами, подпевая каждой строчке, кто-то плакал, сжимая кулаки в воздухе. Энергия достигла апогея.
Сцена сияла — пламя, свет, музыка и голос Морок слились в единый огненный вихрь. Ария не просто пела — она властвовала над этим океаном людей, заставляя тысячи сердец биться в такт её песне.
Музыка перешла в новый, мощный ритм, гитары взвыли, бас пошёл плотнее, и Ария сделала шаг вперёд, подняв микрофон обеими руками.
Ветер режет лицо, но я не сверну,
Каждый шаг — это бой за свою мечту.
Сколько стен — все они падут,
Если в сердце моём не погаснет свет.
Толпа взорвалась оглушительным хором, подхватив каждое слово. На экранах — тысячи светящихся браслетов, будто целое море звезд, и все они мерцали в такт её голосу.
Гори внутри — не дай себе угаснуть,
Свети, душа, мой путь вперёд укажи.
Пусть ночь темна, но я не стану падать —
Моя звезда сильней любой тьмы.
Световое шоу ожило — прожектора врезались лучами в потолок, голубые и пурпурные всполохи танцевали над зрителями. В этот момент толпа стала единым живым организмом, каждая клеточка которого откликалась на слова и музыку.
Слышишь крик тишины? Это зов изнутри,
Я иду сквозь дожди, я иду вопреки.
Все сомнения — прах, всё, что держит, сгорит,
Пламя веры в груди не погасить.
Ария ощущала, как её голос сливается с ревом тысяч, как зал дышит вместе с ней. И всё же, краем глаза она уловила странное — огромная осветительная установка над барабанщиком покачнулась чуть сильнее, чем обычно. Трос, удерживающий её, едва заметно дрожал в свете прожекторов.
Она напряглась, но не сбилась, лишь чуть сильнее сжала микрофон. Толпа бушевала, не замечая угрозы. Музыканты были поглощены ритмом. И только Ария, стоя на переднем краю сцены, чувствовала неладное.
Она сделала шаг назад, продолжая петь, взгляд её снова метнулся к качнувшейся конструкции. В груди холодком отозвалось предчувствие, но голос её звучал уверенно, ровно и мощно, будто сама судьба пела через неё. Толпа кричала, танцевала, а над сценой медленно зрела беда.
На припеве зал будто взорвался — тысячи голосов слились в один, перекрывая даже грохот барабанов и рев гитар. Толпа прыгала, ревела, подпевала так мощно, что казалось, сама сцена качнулась от этой звуковой волны.
И в этот самый миг трос над барабанной установкой лопнул с резким металлическим звоном. Огромная осветительная конструкция сорвалась вниз.
Ария не думала. Её тело сработало быстрее сознания. Она развернулась, бросившись назад, и почти в полёте перепрыгнула через барабаны. Врезавшись в Евгения, она сбила его на пол, а тот, даже не осознавая, прикрыл её своим телом, словно сработал рефлекс.
И тут с грохотом, от которого дрогнули стены арены, многотонный железный светильный блок рухнул на сцену.
Звук инструментов мгновенно оборвался. Световые прожектора вспыхнули и замерли. Над всем гигантским залом повисла оглушительная тишина.
И в этой звенящей, ледяной тишине пронзительно, отчаянно разнесся крик барабанщика:
— Скорую! Срочно! Ария! Ария!! Ария!!!
Толпа ахнула, тысячи голосов загудели, но этот крик разорвал всё — гул, музыку, воздух. Паника накатила волной, и люди, еще секунду назад поющие в едином экстазе, теперь замерли, словно сама реальность дала трещину.
Глава 53
Руслан оказался первым, кто сорвался со своего места. Он перепрыгнул через рухнувший металлический каркас, скользнул по сцене и в одно мгновение оказался рядом. Евгений сидел на полу, дрожащими руками прижимая к себе Арию, лицо которой было бледным, глаза закрыты, а по виску текла тонкая струйка крови.
— Осторожно… — пробормотал барабанщик, его голос дрожал.
Орлов, уже собравшийся в одно целое с холодной профессиональностью, опустился на колени. Его руки действовали четко, быстро: проверил дыхание, ощутил слабый пульс, склонился ближе. Хриплый, булькающий звук вырывался из груди девушки, и Руслан сжал зубы, стараясь не показать тревогу.
— Дышит… но легкие забиты… Нужно срочно в больницу, — сказал он, подавая короткие команды тем, кто подбежал.
Медики с носилками уже пробирались через хаос за кулисами. Толпа гудела, кто-то кричал, кто-то плакал, но для Орлова весь мир сузился до одного-единственного лица. Он аккуратно переложил Арию на носилки, придерживая её голову, проверяя каждое движение.
— Я еду с ней, — резко сказал он, даже не поднимая глаз. Его тон не предполагал возражений.
Карета скорой помощи захлопнулась, сирены завыли. Руслан прыгнул внутрь вместе с Арией, оставив всё позади.
На сцене Дэн, Артем и Евгений стояли, словно оглушенные. Их лица были серыми, глаза стеклянными. Рауф, выйдя следом, быстро открыл двери фургона, и ребята молча забрались внутрь.
Внутри на секунду воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием музыкантов. Евгений склонил голову, кусая губы, и глухо выдавил:
— Она… спасла мне жизнь.
Его руки еще дрожали, будто кровь Арии осталась на них.
— Что это за хрень была? — срывающимся голосом спросил Дэн, сжимая кулаки.
Рауф, нахмурившись, ответил жестко:
— Сейчас будут разбираться. Выставим счет организаторам, найдем виновных. Они за это ответят.
— Деньги, деньги… — процедил Артем. — А что с Арией? Как быстро она придет в себя?
Ответа не последовало. Все смотрели в пол, вжавшись в сиденья. И только Дэн, вдруг тихо, но уверенно сказал:
