– Доброе утро, ваше благородие, – раздался бодрый голос сзади.

Я обернулся. Ира стояла в дверях, кутаясь в платок. Интересно, глаза заспанные, а голос на удивление энергичный. И поднялась рано, служанка из неё, похоже, выйдет исполнительная.

– Доброе, – кивнул я, начиная утреннюю силовую тренировку. – Разбуди Андрея, пусть собирает всех мужчин Дубровки. Сегодня выступаем почти полным составом.

– Сейчас, ваше благородие, – кивнула Ира и исчезла в доме.

После завтрака у ворот собралась вся мужская часть Дубровки. Я оглядел собравшихся, прикидывая силы.

Гаврила, как всегда, важный и солидный, уже покрикивал на мужиков, распределяя инструмент и оружие. Илья, новоиспечённый мельник, крутился возле подвод, проверяя крепления. Сергей с Игорем Ждановы стояли чуть в стороне, молча проверяя луки и колчаны. Василий, дровосек и молотобоец на кузне, с топором на плече переговаривался с Макаром. Егор Сорокин, сын кузнеца, стоял рядом с отцом, поигрывая новым топором. Братья Капустины, Тарас и Родион, таскали на подводы пилы и ломы. Макуринские братья Беловы проверяли крепления на лошадях. Демьян, плотник, придирчиво осматривал зубья новой пилы, потом довольно крякнул и аккуратно положил её в телегу у борта. Ещё двое плотников из разорённой деревни и мальцевские мужики с пленным разбойником Брагиным подтягивались следом, а с ними и бодрый Миша, который выглядел так, будто уже успел пробежаться вокруг деревни.

Со мной и Андреем двадцать восемь боевых единиц получается, немало. С такой командой сделаем дело быстро.

– Выступаем через пять минут, – громко сказал я, обводя всех взглядом.

– Сегодня работаем на Южном тракте, – продолжил я, вскакивая на лошадь. – Расчищаем дорогу до каменоломни, чтобы можно было камень на подводах возить. В деревне оставляем восемь мужчин для охраны, Макар остаётся за старшего. Всё, выводите лошадей.

Мужики загудели и двинулись за мной в сторону мельницы. В деревне я оставил, в основном, мальцевских. Мужики они крепкие и на стройке работали споро, пусть заканчивают свои дома и держат порядок в Дубровке, их час ещё придёт. Как я рассчитывал, двадцати мужчин для быстрой расчистки дороги должно хватить. Тем более отбиваться от монстров.

Пленного разбойника Ивана Брагина я тоже оставил в деревне. Как мне доложил на днях Степан, который присматривает за ним на стройке, тот вроде старается, топором машет, но, если присмотреться, вся эта работа больше похожа на имитацию бурной деятельности. А ещё Брагин слишком уж внимательно присматривался к тому, где что лежит и кто куда пошёл. Я решил не торопиться пока с выводами, и дал команду не спускать с него глаз и одного не оставлять.

Мы шли по дороге на восток в сторону Южного тракта, которая уже стала обжитой и относительно безопасной. Трава и деревья вдоль неё уже позеленели примерно на километр от мельницы. Кедр работал, зелёная зона медленно, но верно расползалась по округе, и вдоль дороги почему‑то гораздо сильнее.

Я то и дело поднимал голову, проверяя, летит ли пустельга за нами. Птица послушно кружила над отрядом, изредка снижаясь, чтобы проверить дорогу впереди. Время от времени я смотрел её глазами, экономя ману, и явно чувствовал, что связь с ней стала прочнее, чем раньше.

Верный убежал вперёд и теперь исследовал кусты вдоль дороги, то и дело возвращаясь ко мне, чтобы получить одобрение. Миша шёл рядом со мной, чуть впереди отряда, вслушиваясь в лес.

– Ваше благородие, – тихо позвал он через полчаса пути, притормаживая шаг. – Чувствую волков. Впереди, на дороге. Стая, голов десять.

Я прикрыл глаза, потянулся мыслью к пустельге и через её глаза увидел картину впереди. Волки‑мутанты, чёрные, с красными глазами, действительно стояли на дороге метрах в трёхстах от нас, сбившись в кучу. Я насчитал одиннадцать штук. Немало, конечно, но нас почти в два раза больше и у меня теперь второй ранг.

– Стой, мужики! – скомандовал я, поднимая руку. – Впереди волки, больше десятка. Идём на них плотной группой, оружие наготове.

И надо предупредить Верного, а то он того и гляди выскочит прямо на них.

«Верный, ко мне!» – позвал я мысленно, и пёс, как я увидел с птицы, послушно развернулся и побежал обратно.

Наш отряд тем временем сомкнулся, копейщики выдвинулись вперёд, а лучники накинули стрелы на тетиву.

Мы миновали поворот и впереди показалась стая. Впрочем, ненадолго. Крупный вожак повёл носом, принюхиваясь, потом глухо рыкнул и побежал в лес. Ещё через секунду вся стая последовала за ним и исчезла из вида.

– Ушли, – выдохнул Илья, опуская копьё. – Вот это да. Я думал, придётся драться.

– Я бы на их месте тоже убежал, – хмыкнул Гаврила, вытирая пот со лба. – Ты глянь, какая силища собралась! Суровые мужики с оружием, да ещё барон с магией. Тут любой волк трижды подумает.

Миша нахмурился, глядя в сторону леса, куда ушли волки.

– Странно это, ваше благородие, – сказал он тихо, подходя ближе. – Волки‑мутанты обычно всегда нападают, а тут развернулись и ушли, как будто приказ получили. Да ещё так слаженно, будто их кто‑то вёл.

Андрей тут же подскочил, сверкая глазами и размахивая шашкой, нисколько не заботясь о технике безопасности.

– А ведь Миша прав, ваше благородие! – воскликнул он, тыча шашкой в сторону леса. – Я читал в «Бестиарии Хаоса», что некоторые стаи мутантов ведут себя не как звери, а как организованные отряды. Они могут окружать, отступать, устраивать засады. Это ненормально для обычных волков. Возможно, ими управляет что‑то извне.

– Что, Хаос разумный, что ли? – удивился Игорь, вскидывая брови и оглядываясь на лес с опаской.

Андрей замялся, потирая подбородок.

– Я не знаю, – после паузы признался он. – В книгах об этом почти ничего нет. Но если Хаос может изменять тела, почему он не может изменять разум? Может, это не просто мутация, а нечто большее?

Я молчал, глядя на дорогу, где исчезли волки. Мысль о том, что Хаос может быть разумным, мне не нравилась. Очень не нравилась. Если это так, то все наши представления о нём придётся пересматривать. И готовиться к другому противнику.

– Идём дальше, – сказал я, посылая мысленную команду Черномору продолжать движение. – Будьте настороже. Если Хаос управляет тварями, то волки могут вернуться с подкреплением.

Мы двинулись дальше и вскоре вышли на южный тракт. Дорогу на север, к заставе мы уже более менее расчистили, а вот южнее путь был гораздо более заросшим кустами и молодыми деревьями.

– Приехали, – объявил я, разворачивая Черномора к своим людям. – Достаём топоры и пилы, валим деревья, убираем камни. Миша, ты в дозор, следи за лесом. Если что‑то почувствуешь, сразу говори.

– Почему в дозор? – обиженно спросил Миша, сжимая топор. – Я тоже работать хочу.

– Ты у нас глаза и уши, – отрезал я, глядя на него в упор. – Твоё дело смотреть и слушать, а не отвлекаться. От этого зависит наша безопасность. Понял?

Миша вздохнул, кивнул и отошёл в сторону, где и замер, чуть прикрыв глаза. Полезный дружинник, что ни говори. Пустельгой с высоты я вижу, по большому счёту, только дорогу, а вот что делается в чащобе – это мне плохо видать. Верный тоже точечно видит, сразу весь периметр им не закрыть. А вот Михаил чувствует тварей вокруг себя прямо как военный радар, и это надо использовать.

Мужики рассыпались по дороге, застучали топоры. Я проехал верхом вперёд, поднял руку, прикрыл глаза и потоком маны потянулся к земле. Почва под ближайшей берёзой дрогнула и разрыхлилась, обнажая корни. Я повёл рукой, посылая в крону ветер, и дерево упало на обочину.

Работа шла споро. Мужики рубили, я выкорчёвывал камни и большие деревья, кустарник сжигал «автогеном», как я обозвал заклинание второго ранга Огненный поток. Андрей бегал с тетрадью, измеряя ширину дороги и давая ценные указания мужикам что убирать, а что можно оставить.