Я взял первую стрелу, привычно свёл огонь и воздух, но теперь попробовал сделать так, как учил свиток. Огонь вспыхнул, нагрел наконечник, но стоило мне отпустить его, как пламя погасло. Стрела осталась холодной.

Сработало? Я взял лук, наложил стрелу на тетиву, выстрелил в чурбан. Стрела глубоко воткнулась в чурбан и завибрировала. Ни огненного росчерка в полёте, ни прожигания дерева.

Не то, пробуем ещё.

Вторая попытка. Третья. Пятая.

Огонь вспыхивал и гас, и выстрелы показывали, что огонь не желал задерживаться в металле. Я шипел сквозь зубы, дул на обожжённые пальцы и пробовал снова. Только с седьмого раза наконечник вспыхнул ровным оранжевым светом и не погас. Погорел так с полминуты, а потом медленно остыл, чуть меняя цвет металла на более тёмный и матовый.

Так, проверим. Я снова наложил стрелу на тетиву, выстрелил в чурбан. Стрела вспыхнула в полёте и вонзилась в дерево, прожигая его насквозь.

Я уставился на чурбан, не веря своим глазам. Получилось! У меня получилось! Да!

Далось правда нелегко, да и маны ушло довольно много. Но ничего, это дело тренировки.

Следующие пару часов я потратил на производство зачарованных стрел и наложение магии воздуха на два стационарных арбалета и десяток болтов на южном частоколе. Сходил до Макара, поторопил его со следующими тяжёлыми арбалетами, и он пообещал, что завтра до обеда закончит ещё три, а потом возьмётся за производство и следующих трёх.

А к вечеру над деревней потянуло дымком и запахом варёной утятины. Охотники с помощью наших мужиков возвели крышу над гостевым домом, сколотили грубые лежаки, накидали тюфяки с сеном.

Меня позвали на новоселье. Внутри было уютно и жарко – на новой печке уже булькал котёл, и Яша, выполнявший роль повара, с важным видом помешивал варево. Пахло свежим деревом, сеном и едой. Матвей сидел во главе стола, рядом устроились его артельщики. Я занял место напротив.

– Ну что, – сказал Матвей, поднимая кружку с квасом и обводя взглядом собравшихся. – За Дубровку. За то, чтобы база наша тут прижилась.

– За Дубровку, – поддержал я, отпивая.

За столом пошёл разговор, сначала о всякой мелочи, потом о планах.

– Есть и другие желающие базу в Дубровке сделать, – сказал Матвей, отставляя кружку и вытирая рот рукавом. – Охотники из других артелей. Тоже хотят зону охоты расширить.

– Пусть приходят, – ответил я, отламывая кусок хлеба. – Те, кому ты больше доверяешь. Чтобы без непутёвых, нам тут такие не нужны.

– Нам и самим такие тут не нужны, – хмыкнул Матвей. – Так что не извольте сомневаться, ваше благородие.

Утром охотники примеряли новые доспехи. Хитиновые пластины сидели ладно, и мужики, опасно проверив друг друга на прочность копьями и стрелами, остались довольны и ушли на охоту дружным строем.

Я же снова занялся зачаровыванием стрел и болтов по новой технологии. Дело шло медленнее, чем хотелось бы, но наконечники держали внутри огонь хорошо, да и у вчерашних заряд не ушёл. Ну здорово ведь! Теперь просто метить стрелы красной краской и можно смело в колчане таскать.

Молодец, Оболенский, в нашем деле главное – упорство.

Добрая половина мужиков укрепляла оборону и строила новый периметр частокола для расширения деревни. Я хотел было проверить стройку, как со стороны мельницы прозвучал тройной удар в било.

Три удара! Это значит, что со стороны тракта идут чужие. Схватив лук и зачарованные стрелы, я рванул в сторону конюшни и на ходу призывая пустельгу. Сейчас узнаем, кто это к нам пожаловал.

– Дружина, к оружию! – закричал я и тут же раздался тревожный набат в било со стороны столовой, собирая дружину и дополнительно извещая всех в Дубровке о незваных гостях.

Птица отозвалась сразу, и вскоре я уже смотрел сверху, привычно борясь с лёгким головокружением.

К воротам у мельницы подъезжал отряд. Полтора десятка конных, все в добротных доспехах, при оружии. У одного из всадников развевался синий флаг с золотой лошадью. В середине отряда, чуть позади знаменосца, ехал высокий подтянутый мужчина среднего возраста с аккуратной бородкой в дорогом кафтане, без доспехов. Рядом с ним двигались двое молодых людей в кафтанах попроще, и один из них сжимал под мышкой объёмистый портфель.

Княжеские пожаловали. Причём не тот надутый и бестолковый чинуша Угрюмов, что приезжал в прошлый раз, а кто‑то поважнее и посолиднее.

Вот же не вовремя. Хотя, с другой стороны, когда они бывают вовремя?

Я отпустил птицу, вернулся сознанием в своё тело и быстро оглядел двор. Мужики уже подтягивались к воротам, кто с копьём, кто с топором, на ходу застёгивая ремни и поправляя доспехи.

– Отбой! – крикнул я, поднимая руку и останавливая набегающую на ворота дружину. – Княжеские это. Андрей, Гаврила, за мной. Идём встречать.

Андрей уже стоял рядом, сжимая тетрадь так, будто она была щитом, и нервно поправлял съехавший за спиной лук. Гаврила вынырнул из‑за угла, застёгивая на ходу хитиновые доспехи, и его лицо выражало одновременно готовность к бою и полную растерянность.

– Княжеские? – переспросил староста, подбегая ко мне. – Опять этот как его, Угрюмов?

– Нет, – коротко бросил я, направляясь к воротам. – Этот повыше по должности будет явно.

Отряд уже миновал мельницу и вышел в зону прямой видимости с деревни. Видимо, Илья не стал чинить препятствия княжеским и открыл ворота, пропуская отряд через дамбу. Правильно сделал, нечего таких людей задерживать на подходе, себе дороже выйдет.

С Андреем и Гаврилой мы вышли к воротам и вскоре бряцающий доспехами отряд остановился перед нами. Подтянутый мужчина лет сорока пяти с жёсткими чертами лица и проницательным взглядом спешился и подошёл ко мне.

– Доброго дня, – сказал я, чуть склоняя голову. – Приехали посмотреть, как мы тут загниваем?

Чиновник усмехнулся, показывая ровные зубы, и оглядел меня с головы до ног. Его глаза задержались на зачарованном мече у моего пояса, на хитиновом нагруднике Игоря, на свежих брёвнах частокола.

– Доброго дня, барон, – отозвался он твёрдым и уверенным голосом. – Да не так уж вы и загниваете. Кедр свой, земля получше, чем у окраинных баронов будет. Меня зовут Иван Аркадьевич Зорин, главный советник князя по податям и повинностям. Мой подчинённый Угрюмов в прошлый раз не справился, и я прибыл, чтобы навести порядок. Посмотрим, что у вас тут имеется.

Порядок они наводить будут. Сейчас, разбежались. Только вот этот не Угрюмов, этого просто так с крыльца не спустишь. В следующий раз точно с дружиной приедет, если сейчас не решить. Ладно, у нас бумаги подготовлены.

– Порядок – это хорошо, – сказал я, не двигаясь с места. – Только у нас уже есть порядок. Свой.

Зорин приподнял бровь, но не ответил, только оглянулся на своих помощников.

Вперёд вышел Гаврила, снял кепку, помял её в руках и поклонился. Его громкий бас прозвучал на удивление миролюбиво.

– Иван Аркадьевич, – прогудел староста, прижимая кепку к груди, – а может, к столу? Перекусите с дороги, на сытый желудок лучше смотреть. У нас уха свежая, хлеб, кваском угостим.

– Прослышали, что у вас тут хозяйство процветает, а десятины нет, – деловито и сухо произнёс он. – А за стол мы успеем, сначала дело.

Сергей, стоявший у ворот с копьём, вопросительно посмотрел на меня, мол, пропускаем? Я коротко кивнул сотнику и сделал приглашающий жест Зорину.

Чиновник в свою очередь махнул рукой своим, и дружинники, спешившись, прошли в деревню, ведя коней под уздцы. Они остались в середине Дубровки, у столовой, рассыпавшись редкой цепью, а сам советник с двумя помощниками принялись обходить деревню.

Гаврила по моему кивку головы нацепил на лицо самую радушную улыбку и сделался их гидом, показывая и рассказывая, что у нас где. Они обошли поля, заглянули в погреба, прошлись по домам, задержались у сараев, навестили кузню, обошли изгородь, дошли до полей между Дубровкой и рекой.