Мужики, воодушевлённые находкой, взялись за работу с утроенной энергией. Наковальню, весившую не меньше восьми пудов, вшестером еле подняли и отволокли к берегу, где уже покачивались на воде связанные плоты. Меха аккуратно уложили на бревенчатую связку, переложив их мешками с углём, чтобы не повредить. Инструменты и заготовки собрали в холщовые мешки и привязали сверху. Последними погрузили ящик с напильниками и точильными брусками. Андрей, стоя по колено в воде и придерживая плот, что-то быстро дописывал в своей тетради, рискуя уронить её в реку.

Я лично несколько раз дёрнул верёвки, проверяя узлы, и только после этого дал команду отталкивать. Тяжёлые, но устойчивые связки брёвен одна за другой уходили в реку, уносимые течением к нашей дамбе. Я отряхнул руки и повернулся к домам, пора было браться за них всерьёз.

— Разбираем этот дом до основания и переходим к следующему, — скомандовал я, и работа закипела.

Мужики разобрали первый дом до основания, когда Игорь, спустившийся в подвал, вдруг издал радостный вопль, который эхом разнёсся по пустой деревне.

— Ваше благородие! — закричал он, высовывая из подпола чумазое, перепачканное в земле и паутине лицо. — Тут горшки! Запечатанные!

Мы с Андреем осторожно спустились по шаткой лестнице в подпол к Игорю, где в углу стояли два десятка глиняных горшков, плотно закрытых крышками, обмазанными глиной.

— Открывайте, — скомандовал я, оглядывая помещение, судя по запаху и по деревянным ящикам с плесенью внутри, здесь когда-то хранили овощи.

— А ну-ка, поглядим, что тут у нас, — Андрей потянулся к ближайшему горшку, открыл крышку, заглянул внутрь и его лицо расплылось в довольной улыбке. — Фасоль! Сухая, ваше благородие!

— А здесь горох, — Игорь тем временем вскрыл другой горшок и поднёс его к скудному свету, что падал вниз через люк. — Старый, конечно, но не прелый, может и взойти.

— Вот это удача, — улыбнулся я, вылезая из подпола. — Забираем всё.

В других домах тоже нашлось чем поживиться. В сараях, пристроенных почти к каждому дому, мы обнаружили запасы угля: мешки, плетёные корзины, а то и просто кучи на земле.

— Откуда столько? — спросил я, ощупывая чёрные, блестящие на сломе куски. — У кузнеца немало и тут в каждом доме.

— Может, старые запасы? — Гаврила почесал затылок, оглядывая очередную груду угля. — Я слыхал, раньше возили с запада, километров двадцать отсюда. Вроде там шахта есть угольная заброшенная, которая ещё до Падения работала. У нас-то уголь давно уже закончился, одними дровами топим.

— Целое сокровище, — произнёс я, прикидывая, насколько это облегчит нам жизнь. — Для кузни и для обогрева зимой самое то. Продолжаем складывать уголь в мешках на связанные по три штуки брёвна и сплавлять всё вместе. Только не перегружайте, чтобы не затонули.

— Не перегрузим, ваше благородие, — прогудел Гаврила, поплевав на ладони и берясь за очередной мешок. — Илюха, давай подсобляй, чего встал как на ярмарке!

Пока мужики возились с углём, мы с Андреем двинулся дальше по деревне, заглядывая в сараи и чуланы. То, что мы нашли, превзошло все мои ожидания.

В сарае у третьего дома обнаружился целый плотницкий арсенал: два больших рубанка с ещё острыми лезвиями, коловорот с набором свёрл разного диаметра, долота, стамески, деревянные молотки-киянки и даже лучковая пила для тонкой работы. Андрей, увидев это богатство, аж задохнулся от восторга и принялся тут же сортировать инструмент.

— Ваше благородие! — завопил он, потрясая над головой рубанком. — Да тут инструмента на целую артель плотников! Мы теперь не только дома, мы мебель сможем делать! Столы, стулья, лавки и всё, что душе угодно!

— Хорошо, — кивнул я, прикидывая, что такой набор стоил бы нам немалых денег. — Все инструменты сложить в мешки и с собой несём, кроме тяжёлого.

В других домах мы нашли горшки и крынки из обожжённой глины, чугунные сковороды разных размеров, несколько медных тазов, сита, решето, деревянные вёдра и несколько целых бочек.

В одном из чуланов Игорь откопал целый тюк домотканых полотенец и несколько расшитых скатертей, в другом доме в сундуке лежали четыре шерстяных одеяла и несколько подушек, набитых пухом. Андрей, увидев это, издал такой ликующий вопль, что Верный залаял снаружи.

Когда солнце стало клонится к горизонту, я дал сигнал к общему сбору. Мужики, взмокшие и перепачканные углём, стянулись к берегу, где я проводил ревизию найденного добра.

Но вот куда же делись отсюда все люди? Да так, что даже соседи из Дубовки ничего об этом не знают? Просто куда-то ушли по-быстрому? Вещи-то по большей части на месте остались. Если бы всех зверьё сожрало, остались бы хоть какие обломки костей, обрывки одежды. Разве что только в лес утащили, чтобы там съесть.

От этой мысли по спине пошёл холодок, в сознании начали вырисовываться страшные картины. Буду лучше надеяться, что просто ушли относительно налегке, чтобы подыскать себе место получше, так на душе немного спокойнее.

— Да мы теперь, ваше благородие, богаче любого графа! — восхитился Гаврила, оглядывая груды добра у берега.

— Сейчас главное доставить всё это в целости до деревни, — сказал я, прикидывая что сплавлять в первую очередь. — Времени мало, надо успеть вернуться до темна домой, да ещё и из воды потом всё добро доставать, поэтому ускоряемся.

Через полчаса, закончив со сплавом, мы двинулись в сторону Дубровки и, когда мы отошли от деревни шагов двести, сзади раздался удивлённый голос Ильи:

— Ваше благородие! Гляньте-ка! За нами кот увязался!

Я обернулся. В двадцати шагах позади шёл тот самый рыжий кот с драным ухом, которого мы встретили в крайнем доме.

— И правда, — хмыкнул Гаврила, поправляя мешок на плече. — С нами намылился.

Верный, заметив, куда мы все смотрим, навострил уши и деловито потрусил к коту. Рыжий сразу же остановился, напрягся и выгнул спину колесом. Пёс, не обращая внимания на вооружённую стойку, подошёл вплотную к коту, обнюхал его с головы до хвоста, чихнул, и, быстро потеряв всякий интерес к новому провожатому, подбежал обратно ко мне.

Кот встряхнулся всем телом и, задрав облезлый хвост трубой, двинулся следом за нами с таким видом, будто это он нас нашёл и великодушно согласился сопровождать, чтобы никто не обидел.

— Во, — хмыкнул я, кивая на кота и продолжая путь дальше, — новый житель будет, мышей ловить, да наш урожай защищать.

— При столовой его поселим, — подхватил Андрей, расплываясь в довольной улыбке. — Будут с Верным вместе еду клянчить. Представляю: пёс делает жалобные глаза, а кот сидит рядом и мяучит для усиления эффекта.

— Они нам так всю столовую разорят, — фыркнул Илья. — Кота лучше голодным держать, нечего баловать, пусть сам себе еду добывает.

И тут Гаврила, который до этого молча поглаживал бороду, вдруг хлопнул себя по лбу с такой силой, что Илья вздрогнул.

— Ваше благородие! — воскликнул он, сверкая глазами и подпрыгивая на месте от возбуждения. — Я ж совсем запамятовал, тут же, в стороне от реки, на пригорке, ещё одна деревенька есть, Макурино! Километра два всего, не больше. От них тоже уже давно ни слуху, ни духу, может, глянем по-быстрому? Вдруг там тоже что полезное найдётся.

— А давайте! — тут же поддержал Игорь, и его глаза загорелись азартом. — Пока солнце не село, успеем!

— А если там люди? — осторожно спросил Василий, поправляя лямку мешка на плече. — Выйдут нас встречать с топорами, а то гляди камнями через забор закидают.

— Тем более стоит проверить, — решил я, прикидывая, что небольшой крюк погоды не сделает, а потенциальная выгода может быть огромной. — Идём быстро, смотрим и сразу домой.

Мы свернули с тропы и двинулись через лес, который с каждым шагом становился всё гуще. Под ногами хрустел серый мох, с ветвей свисали космы лишайника, похожие на полуистлевшие рваные тряпки.

— Волки! — вдруг вскрикнул Сергей, срывая лук с плеча.